dandorfman (dandorfman) wrote,
dandorfman
dandorfman

Categories:

А это текст Латыниной на ту же тему. (UPDATE)

UPDATE:
"Ба... Знакомые все лица."
Я только сейчас обратил внимание, что в таблице, которую я привел, фигурирует Эрл Браудер, внук которого Уильям заново прославился в России, как работодатель Магницкого.

Одно уточнение: У Латыниной сказано: "В 1936 году в разгар депрессии выиграл выборы с фантастическим результатом в 99% голосов выборщиков".

Я бы хотел обратить ваше внимание на то, что речь идет не об избирателях. Рузвельт получил только 60.3% голосов, почти 40 процентов были отданы другим кандидатам, в том числе республиканскому кандидату около 37-ми процентов.

Ничего особо фантастического в результате Рузвельта нет. В 1972 году Ричард Никсон набрал даже чуть больше голосов, чем Рузвельт в 1936-м. Рузвельт набрал 60.3%,а Никсон - 60,67%.



И все же...

Она все это сказала сегодня. Ну что ж. Я рад, что после долгого перерыва могу ее текст скопировать к себе в ЖЖ, но не как образец глупости и невежества, (увы, последние годы у неё было много весьма неадекватных текстов, которые можно было копировать только как свидетельство её умственной деградации) а как то мнение, которое и я разделяю.


Oбщепринятым считается, что Рузвельт спас капитализм от капитализма и вывел Америку из депрессии, в которую ее вверг свободный рынок.

Можно спросить самую простую вещь: «А что же это за спасение от депрессии, после которого депрессия продолжается еще 8 лет?» Никак нельзя сказать, что на эту тему нет книг, причем довольно исчерпывающих книг, которые как раз стали появляться в последние годы. Например, в 2008 году вышла прекрасная книга Бертона Фолсома, которая называется «New Deal or Raw Deal?». В 2007 году последовала книга Эмити Шлейс «Новая история Великой депрессии». Кстати, она стала бестселлером. Это я говорю только о крупных книгах, не говоря уже о статьях, которые задают простой вопрос: «А как же так получилось, что Франклин Делано Рузвельт пришел к власти в разгар Великой депрессии на обещаниях с ней покончить, что после этого она продолжалась и что, несмотря на это, президент Рузвельт пользовался чрезвычайной популярностью и, например, в 1936 году в разгар депрессии выиграл выборы с фантастическим результатом в 99% голосов выборщиков».

Едва придя к власти, Рузвельт создал NRA, National Recovery Administration, Администрация восстановления промышленности. Это был, грубо говоря, Госплан, NRA регулировала всё – цену на товары и услуги, заработную плату, количество рабочих часов и долю на рынке. При этом она это делала на капиталистических предприятиях, и тех, кто отказывался следовать требованиям NRA ждал разорительный штраф или тюрьма.

Фред Перкинс, производитель электрических батарей загремел в тюрьму, потому что не мог платить своим рабочим те же расценки, что и его более крупные конкуренты. Сэм и Росc Марковец отправились в тюрьму за то, что их маленькая прачечная на окраине города предлагала услуги чистки на 5 центов дешевле, чем крупные конкуренты в центре.

Форд не подписал NRA и в тюрьму не сел, но зато лишился госзаказа, что, конечно, в этот момент стремительно расширяющейся бюрократии было очень существенной вещью. Например, в одном случае государство предпочло переплатить 169 тысяч долларов за 500 грузовиков, нежели купить их у форда.

NRA была не случайным образованием, это было следствием любимой Рузвельтом теории Underconsumption, объяснявшей биржевой крах 1929 года результатом так называемого недопотребления.

Согласно теории недопотребления 1929-й год был вызван тем, что прибыли жадных капиталистов в 20-х годах росли быстрее, чем доходы обездоленных ими рабочих, что и привело у рабочих к отсутствию денег на покупки товаров и, как следствие, кризису.

Не сложно заметить, что это была всё та же самая марксовая теория прибавочной стоимости, только на американский лад. Регулирование цен на всё, от автомобилей до химчисток по понятным причинам не способствовало оживлению экономики. Как ни странно, оно было выгодно крупным компаниям, не желающим заниматься инновациями, потому что NRA обеспечивала им фиксированную долю рынка и гарантировало, что каждый, кто нарушает ее нормы, станет не миллиардером, а преступником.

Вот, Бертон Фолсом приводит простой пример. В 1872 году, когда Эндрю Карнеги основал Carnegie Steel, средняя цена стального рельса составляла 56 долларов тонна, а, соответственно, Carnegie Steel производила меньше всех стали в США. В начале XX века Карнеги был крупнейшим производителем стали в США, производил рельс по цене 11,5 долларов тонна. И если в 1872 году в США был соответствующий Госплан, то стальной рельс через 50 лет стоил бы те же самые 50 долларов.

То есть NRA, по сути, уничтожала всё, будущих Карнеги и будущих Фордов, всё, что составляло особенность Америки и делало ее экономику динамичной. Функционировало оно в сущности как средневековый цех. Но если она была экономически не выгодна для США, то она была политически выгодна для Рузвельта, потому что она была выгодна с точки зрения электоральной для простых работников, которые были в восторге от того, что для них зафиксировали высокие зарплаты. Крупным неповоротливым компаниям была выгодна защита от будущих конкурентов. И, наконец, очень важны были те тысячи рабочих мест для новой бюрократии, которых NRA породила, потому что вот это были 3 важнейшие группы населения, которые были заинтересованы в распухании государственной машины и регулировании экономики.

Обездоленные избиратели и левые интеллектуалы, не особенно искусные в бизнесе, но горящие желанием перераспределять на государственных должностях, и, наконец, как это ни парадоксально, крупный бизнес. Вместе эти 3 группы составляли абсолютное большинство избирателей, обладали значительным влиянием на общественное мнение.

NRA была отменена Верховным судом США в мае 1935 года как неконституционная. Пожаловались торговцы кошерными курами братья Шехтеры. В частности, их обвиняли в том, что они виноваты, что позволяют клиентам выбирать кур. Потому что согласно правилам NRA в том, что касается торговли курями, покупатель не имел права выбирать куру, а должен был сунуть руку в клетку и вытащить первую попавшуюся. Это фантастическое объяснение, надо сказать, породило редкое явление – смех в зале суда.

После отмены NRA те же самые идеи были реализованы несколько другими способами, и был принят Акт Вагнера. С 1936 года каждый рабочий той или иной отрасли должен был стать членом профсоюза. А если профсоюз объявлял забастовку, капиталист не имел права нанимать других рабочих на место бастующих.

Сразу после принятия Акта Вагнера по стране прокатилась волна жесточайших забастовок. Самая знаменитая была забастовка против General Motors, когда рабочие захватили завод и отказывались как покидать его, так и работать на нем.

Власти отнеслись к этому нарушению прав частной собственности с той же снисходительностью, с которой советская власть в 1918 году относилась к действиям рабочих, занимавших банки и предприятия.

В 1933 году была также учреждена администрация регулирования сельского хозяйства AAA. И если NRA была американский аналог Госплана , то AAA была американский аналог колхозов.

Отныне государство определяло закупочные цены то на то, то на другое. Фермеры получали деньги за то, что часть их земель оставалась незасеянной. А оплачивали всё это проклятые капиталисты, хозяева перерабатывающих заводов за счет налогов. Вот, деятельность этого мегаколхоза лучше всего описать словами журналиста Кальтенборна, который воспел происходившее с не меньшим воодушевлением, нежели Шолохов коллективизацию.

Тысячи инспекторов должны были быть посланы в поля. Тысячи бухгалтеров должны были фиксировать всё, о чем подавал рапорт каждый инспектор. Подсчитывать, что именно выращивал каждый фермер, какой объем бенефитов полагался каждому, кто выращивал или, наоборот, не выращивал урожай. Как только AAA помогала одной группе фермеров, это задевало другую группу и она требовала подобных же преференций и защитного регулирования. Если государство начинало контролировать одну культуру, фермеры начинали избыточно выращивать другие. Если фермеру платили за неиспользование земли, он начинал использовать только лучшую землю. Это приводило снова к избытку, который снова надо было контролировать. На каждую проблему, которая была решена, приходилось 2 или 3 порожденных ею проблемы. Еще раз, это слова восторженного сторонника.

Самым знаменитым, однако, из агентств, созданных Рузвельтом, было возглавляемое Гарри Гопкинсом Управление общественных работ США Work Projects Administration, существование которого тоже, строго говоря, нарушало Конституцию, потому что до этого любое вспомоществование жертвам бедствия было делом штата или добровольных пожертвований. Просто запрещено было федеральное вмешательство и, например, когда в 1987 году Конгресс после засухи, постигшей Техас, выделил тамошним фермерам 10 тысяч долларов на покупку семян, то президент Кливленд наложил на этот закон вето, воззвал вместо этого к гражданам. И, кстати, не ошибся. Сумма, которая добровольно была собрана во всех штатах для пожертвований техасским фермерам, составила 100 тысяч долларов.

При Рузвельте эти тонкости были забыты. WPA издавала миллиарды на сооружение дорог, стадионов, мостов, общественных зданий. Была далеко не худшей она, конечно, из программ Рузвельта, потому что возведение городской инфраструктуры за общественный счет было одним из излюбленных способов украшения городов и (НЕРАЗБОРЧИВО) населения еще в Афинах и Риме. Мы обязаны античным аналогам WPA Акрополем, Парфеноном и Колизеем. И я могу только выразить сожаление, что, скажем, в России общественные работы ведутся почему-то за счет таджиков.

Ну, одной из самых не важных черт WPA было то, что она стала тут же инструментом электорального контроля. Те политики, которые шли против Рузвельта, просто не получали федеральных денег и выбывали с электорального поля. Чиновники WPA, не раскрываясь, рассматривали себя как часть предвыборной машины Демократической партии. Давили на подчиненных, чтобы те отчисляли часть зарплаты в предвыборные фонды. Прямо требовали, чтобы те всеми силами поддерживали партию. И если доселе в США штаты были малоподконтрольны центральной власти, то когда центральная власть превратилась в кормушку, роль кормушки резко возросла. Губернатор за губернатором спешили с протянутой рукой в Вашингтон. А с теми, кто не хотел подчиняться общему тренду, не надо было даже ничего делать, потому что с ними за Рузвельта расправлялись собственные избиратели. Например, губернатор Массачусетса Джозеф Эль отказался просить деньги у Рузвельта, через год проиграл выборы.

Был сенатор из Оклахомы Томас Гор слепой. Он проголосовал против WPA, несмотря на прямой наказ избирателей. Они собрались на митинг, отправили ему телеграмму, и Гор сказал, цитирую, «Ваша телеграмма означает, что ваши голоса выставлены на продажу. Как бы я ни хотел получить эти голоса, я не на рынке». Нужно ли говорить, что Гор никогда и нигде больше не выиграл выборы.

Совсем другая была судьба у тех политиков, которые сотрудничали с WPA. Большой Том Пендергаст руководил Демократической партией в Канзасе и по совместительству строительной компанией. Он получил неограниченный доступ к деньгам WPA, и во время выборов 1936 года на избирательных участках, опекаемых Пендергастом, за Рузвельта было отдано больше голосов, чем имелось на них избирателей. То есть это помните, как Мордовия 104% голосов, по-моему, там было.

Вот, методы обеспечения этого результата тоже не сильно отличались от российских. Один из полицейских Канзас-Сити, объясняя эти методы, честно сказал «Ну, женщин я, конечно, не трогал, но считал своим патриотическим долгом сделать так, чтобы голоса были отданы за того, за кого их считает нужным отдать босс».

Поскольку суд США не подчинялся Рузвельту, то Пендергаст загремел в тюрьму за мошенничество на выборах.



— Ю.Латынина: Налогами облагались люди, которые недавно были воплощением американской мечты, а стали экономическими роялистами—

Сразу хочу оговорить 2 вещи. Во-первых, речь никогда не шла о коррупции. Рузвельт и Гопкинс не брали себе ни копейки этих денег, Рузвельта интересовали голоса, а не откаты. И второе, что, в общем-то, меры по вмешательству государства в экономику очень серьезные начал предпринимать еще предшественник Рузвельта Гувер. В связи с чем, собственно, Депрессия и продолжалась до выборов Рузвельта. Но те меры, которые Гувер только начал, Рузвельт возвел в совершенно другой порядок.

Все эти деньги надо было откуда-то взять – брались они из налогов. Естественно, налогами облагались те люди, которые еще недавно были воплощением американской мечты. А теперь в терминологии Рузвельта были экономическими роялистами, создавшими новый деспотизм.

Налоги на них были повышены в 1935 году, предельная налоговая ставка до 79%. В 1942 году Рузвельт даже президентским указом ввел стопроцентный налог, когда Конгресс поперхнулся и урезал ставку до 90. Естественно, речь идет о высших ставках, о налогообложении. Но одной из самых важных особенностей было то, что налогу подвергалась даже нераспределенная прибыль корпораций в рамках всё той же теории недопотребления, потому что любые деньги, которые компания собиралась вкладывать в модернизацию производства, рассматривались как деньги, украденные экономическими роялистами у акционеров и работников.

То есть всякая мотивация к развитию компаний исчезала. Драконовские налоги имели одно еще побочное следствие – они превратили Налоговую инспекцию в излюбленный инструмент для сведения счетов с политическими противниками. Например, Эндрю Меллон, третий по размеру состояния капиталист в США и бывший глава Казначейства при президентах Гардинге и Кулидже, который, собственно, как раз снизил налоги и обеспечил стране взрывной экономический рост, стал одной из первых жертв Рузвельта. Сначала Рузвельт натравил на Меллона ФБР. Когда расследование ФБР закончилось пшиком, за ним последовала налоговая. И как напутствовал обвинителя Генри Моргентау, новый глава Казначейства, «здесь перед судом предстает не Меллон, а демократия и привилегированные богачи. Я хочу узнать, кто выиграет». Вот, к несчастью для Рузвельта и Моргентау суды в США были независимые, и суд закончился фактическим оправданием Меллона.

Куда меньше повезло Мо Анненбергу – это был нищий иммигрант, который приехал в США в 8-летнем возрасте. К 30-м годам он был миллиардером и видным республиканцем. В числе прочего у него была газета «The Philadelphia Inquirer», которая без устали критиковала новый курс, говорила, что это война против бизнеса.

Анненберг отправился за решетку – у него, действительно, не в порядке были налоги. «The Philadelphia Inquirer» притихла, а, вот, конкурент Анненберга господин Стерн, владелец конкурирующей газеты «Record», который частенько играл с Генри Моргентау, секретарем Казначейства в шахматы, получил от правительства ссуду в 1 миллион долларов.

Вообще-то политика президента Рузвельта в 30-х годах сильно напоминала политику президента Венесуэлы Уго Чавеса в начале 2000-х. Последствия для экономики были несколько похожие. Потому что, вот, как-то ни гигантский рост госаппарата, ни налоговые ставки, ни социалистическое перераспределение не способствовали экономическому оживлению, и президент Рузвельт быстро нашел всему происходящему объяснение. Будете смеяться, но оно было такое же, как у Уго Чавеса – застой в экономике был результатом заговора олигархов. В 1937 году Рузвельт объявил изумленному Моргентау, что в этом заговоре участвует 2 тысячи человек. А в 1939-м количество заговорщиков сократилось до 50-ти.

Очень интересная история произошла в том же 1939 году, которая отражена в дневниках Моргентау. Моргентау, который пребывал в отчаянии из-за состояния экономики, предложил Рузвельту снизить налог на прибыль с 79-ти до 64-х. В ответ президент взорвался, обозвал это дело «милоновщиной и потворством ростовщикам». А следующие его слова поразили даже Моргентау. Рузвельт был согласен, что такая мера может оживить бизнес, однако, это не важно было, потому что в этом случае на следующих выборах победит фашист.

Вот эта поразительная реакция Рузвельта на предложение о снижении налогов иллюстрирует одну простую особенность нового курса. Потому что если с точки зрения экономики это была катастрофа, то с электоральной точки зрения это был фантастический, небывалый, невероятный успех. И, собственно, первый раз этот успех произошел на выборах в Конгресс, на довыборах в Конгресс в 1934 году, в середине первого президентского срока Рузвельта. Безработица к тому времени поднялась до 22% и весь, в общем, предыдущий политический опыт США гласил, что правящая партия всегда теряет места во время выборов в середине срока. Однако, на этот раз в штаты, где в 1934 году происходили перевыборы в Конгресс и в Сенат, рекой хлынули федеральные деньги. В итоге демократы получили на 9 мест больше в Конгрессе и Сенате. Это был результат, не имевший аналогов в истории США. И, соответственно, исполнительная и законодательная власть теперь твердо контролировалась президентом.

Аналогичная история произошла на президентских выборах в 1936 году, когда за 4 месяца до выборов WPA наняла на работу 300 тысяч человек, многие из которых были уволены сразу после выборов. И несмотря на полный провал всех экономических мер, Рузвельт выиграл выборы с разгромным счетом голосов выборщиков в 99%. И получилось, что исполнительная и законодательная власть теперь твердо контролировалась президентом. Только одна инстанция была неподконтрольна Рузвельту – судебная власть. В конце концов, именно суд признал неконституционной деятельность NRA, именно он посадил Большого Тома Пендергаста, доставившего Рузвельту 104% голосов избирателей. Этот же суд оправдал Эндрю Меллона, который снижал налоги на бизнес.

И, вот, 5 февраля 1937 года после своей сокрушительной победы на выборах президент Рузвельт позвал шестерых ключевых лидеров демократов в Белый дом. Он объявил им о близящейся судебной реформе. Президент намеревался назначить в Верховный суд 6 новых судей. Конгрессмены выслушали план президента, они пришли в ужас, потому что в воздухе ощутимо попахивало диктатурой. И аппарат Демократической партии впервые выступил против президента. Ответ Рузвельта был предсказуем и прост – он начал партийную чистку.

Надо сказать, что партийные чистки в 1937 году были популярным явлением во всех частях света. Была партийная чистка в СССР, была партийная чистка у товарища Мао в Яньане. И аналогичная партийная чистка происходила в 1937 году в республиканской Испании, где коммунисты расстреливали всех, кто непосредственно не подчинялся вертикали власти. Собственно, в этой чистке погибло около 60 тысяч человек, а полученные от нее впечатления легли в основу романа Джорджа Оруэлла «1984-й год».

По вполне понятным техническим причинам президент Рузвельт не мог проводить чистку Демократической партии в США теми же методами как товарищ Сталин и товарищ Мао. Чистка имела следующий вид. В 1938 году во время очередных перевыборов Рузвельт отправился в турне по стране, чтобы обеспечить в нужных штатах номинацию нужных кандидатов и укомплектовать Конгресс и Сенат демократами нужной Рузвельту консистенции.

Вот, проще всего будет сказать, что эта чистка провалилась, потому что штаты США имели очень сильную традицию независимости от федеральной власти. И активисты Демпартии внутри штатов восприняли вояж президента как неслыханное вторжение на чужую территорию. То есть, вот, купить подкованных активистов – их сложнее, чем безработных избирателей.

Демократические сенаторы Тайдин, Джордж и Смит, проигрыша которых добивался Рузвельт, с триумфом выиграли праймериз. В тех случаях, когда Рузвельт продавил нужных ему кандидатов, они потом очень часто с треском продули конкуренту-республиканцу.

И, вот, вскоре после этой победы, тем не менее, потому что всё равно это была победа, Рузвельт собрал членов партии на званый ужин. Был 1938-й год. Президенту следовало определяться с преемником. «У меня большая мечта в жизни есть, — объявил Рузвельт. – Моя мечта касается 20 января 1941 года». Все присутствующие застыли. В зале было слышно, как муха прожужжит, мертвая тишина, потому что 1941-й год – начало нового президентского срока. Формально запретом на занятие поста президента свыше двух сроков подряд в то время в США не существовало. Но, в общем, по поведению считалось такое правилом хорошего тона после того, как Джордж Вашингтон отказался баллотироваться на третий срок. «Моя большая мечта передать мое кресло преемнику, кем бы он ни был», — заканчивает Рузвельт.

Все присутствующие выдохнули в облегчении. Однако, на самом деле, это была ложь. Президент никуда не собирался уходить. Единственное, что могло доставить Рузвельту продолжение президентства, была война. По счастью для него она разразилась. В 1939 году началась Вторая мировая, а потом было предательское нападение Японии на мирно спящую Америку, о котором я как-нибудь поговорю в другой раз.

Это я, собственно, к чему? Я ведь говорю о стране, политическая и экономическая система которой была и до сих пор остается лучшей в мире и обеспечивает самую высокотехнологическую и самую развитую экономику, которая сейчас в мире существует. Собственно, вот этот пример лучшей страны иллюстрирует, что государство всегда стремится к росту. Это происходит не только в диктатурах. Разница между диктатурами и демократиями при этом колоссальная, но дрейф, к сожалению, происходит в одну сторону. И дрейф западной цивилизации в сторону социализма. Она идет туда, откуда мы ушли.
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 5 comments