dandorfman (dandorfman) wrote,
dandorfman
dandorfman

Categories:

Франклин Делано Рузвельт. Сначала давний текст из моего ЖЖ.

Главным руковтворным памятником эпохи ФДР было строительство Плотины Гувера на реке Колорадо.


Я видел эту плотину, вы ее тоже можете увидеть на моей фотографии. Строительство это было стратегической общенациональной стройкой. Главным проектом первого срока Рузвельта. От успеха строительства плотины Гуверa в немалой степени зависело его переизбрание.
Темпы строительства ускорялись, людей там работало все больше и больше, рузвельтовские трудовые армии давали более чем достаточно рабочей силы.
Ну почти сталинские стройки первых пятилеток. Люди работали на износ, травились угарным газом в тоннелях.
ВИКИ:
Its construction was the result of a massive effort involving thousands of workers, and cost over one hundred lives.
(Плотина строилась многими тысячами рабочих и более ста из них стоила жизни.)

Плотину за счет погибших и круглосуточной работы построили раньше срока, спешили к очередным выборам Рузвельта. Но плотину Гувера я видел в 2014-м году, а то, что я копирую сегодня, опубликовано в моем ЖЖ в 2008-м году, т.е. 8 лет назад.

O том, что Рузвельт не дал стране выйти из депрессии, я знал за много лет до того, как я опубликовал этот текст.
Но сегодня Лариса Латынина наговорила большой текст, который разоблачает Рузвельта. То, что разоблачает, это хорошо. Я даже в следующей записи скопирую все, что сегодня она сказала о Рузвельте. Плохо только то, что она сделала это только сейчас. Припоздала чуток, мне кажется.

Тем не менее, сначала мой текст из 2008-го года. Точнее, он не совсем мой, основной автор этого текст - профессор Цивинский.


Потерянное десятилетие.

Беседа с профессором экономики Йельского университета о кризисах и Новом Курсе Франклина Делано Рузвельта.

Вот его сайт в Йеле.

http://www.econ.yale.edu/faculty1/tsyvinski.htm


С. БУНТМАН: Представим нашего гостя. Это Олег Цивинский, профессор экономики Йельского университета. Добрый вечер.

О. ЦИВИНСКИЙ: Добрый вечер.

С. БУНТМАН: Мне сказали, что вы все знаете о кризисах.

О. ЦИВИНСКИЙ: Экономисты очень мало, к сожалению, знают о кризисах, но я постараюсь сказать то, что я знаю и что знают экономисты.

С. БУНТМАН: Но вы об этом и писали, и вы этим занимались.

О. ЦИВИНСКИЙ: Да.

С. БУНТМАН: Максим, пожалуйста. Есть предметный, наверное, вопрос, с которого нам можно будет начать сегодня?

М. ТРУДОЛЮБОВ: Я думаю, что мы начнем в таком фундаментальном ключе, то есть попытаемся посмотреть на то, что происходит сегодня в мировой экономике по сравнению с тем, что происходило раньше. Олег, скажите, на какой из прошлых кризисов больше всего похожи нынешние события и что вообще нужно сравнивать, то есть какие ключевые составляющие этого кризиса, которые, собственно, определяют его развитие?

О. ЦИВИНСКИЙ: Все говорят о Великой депрессии в США либо говорят о кризисе 1987 года, но наиболее похожий кризис, мне кажется, это кризис 1907 года.

С. БУНТМАН: А что это был за кризис?

О. ЦИВИНСКИЙ: Почему он интересен, этот кризис? Потому что это был первый системный кризис, который поразил американскую экономику. Попадали не только банки, не только тресты, которые были похожи на инвестиционные банки нынешнего времени, но даже города и штаты. Например, город Нью-Йорк, у него возникли огромные проблемы с тем, чтобы рефинансировать свои кредиты. Чем был похож кризис 1907 года? Во-первых, тем, что он начался с кризиса трестов. Что такое трест? Тресты очень похожи на современные инвестиционные банки.

М. ТРУДОЛЮБОВ: Тем, что малорегулируемые.

О. ЦИВИНСКИЙ: Малорегулируемые. В то время не было Центрального банка, не было Федеральной резервной системы, тем не менее существовало регулирование национальных банков. Национальные банки в отличие от банков штатов, у которых были немножко другие критерии резервов, должны были держать определенную сумму денег в резервах. А вот тресты как раз создавались для того, чтобы эти резервы не держать, а через них национальные банки могли играть на спекуляциях акциями и так далее.

С. БУНТМАН: То есть через них они могли?

О. ЦИВИНСКИЙ: Через них, да. И очень была сложная структура владения холдинговых компаний, которой владели и тресты, и банки. Это был один из видов ухода от системы регулирования. Кризис действительно начался с падения трестов.

М. ТРУДОЛЮБОВ: То есть, похожим образом, просто чтобы было понятнее, инвестиционные банки, которых в Америке теперь больше нет, насколько я понимаю, они стали обычными коммерческими банками, вот инвестиционные банки тоже последние годы в известном смысле вели себя как такие малоизученные, очень самостоятельные, практически неподвластные регуляторам большие структуры, которые придумывали свои хитроумные схемы и, в общем, как мы знаем, очень успешно и долгое время. Но время их кончилось.

О. ЦИВИНСКИЙ: Вот именно кризис начался с того, что начали падать тресты. И тресты потащили за собой национальные банки, которые владели трестами, которые закладывали акции в трестах. Произошла очень похожая череда событий, когда начали падать домино один за одним. Проблемы перекинулись на реальную экономику. Опять же, я повторяю, не было Центрального банка, и пытались бороться с кризисом сначала вбросом ликвидности. J.P. Morgan, один из самых влиятельных финансистов того времени

М. ТРУДОЛЮБОВ: Тогда это был живой человек.

О. ЦИВИНСКИЙ: Да, тогда это был живой человек, не банк. Он собрал пул ликвидности, пытался собрать, и тресты, и банки, для того, чтобы вбросить ликвидность в систему, потому что во всей системе практически деньги высохли. Это не помогло. Опять же, мы видим параллель с нынешними событиями, что лишь вброс ликвидности Федеральной резервной системой или европейскими центральными банками не помогло. Единственное, что помогло вывести банковскую систему из кризиса, это что-то похожее на план Полсона, то есть массивный бейл-аут.

М. ТРУДОЛЮБОВ: То есть выкуп.

О. ЦИВИНСКИЙ: Да, выкуп акций такой компании, которая называлась "Тенесси Айра". Это была крупная компания, компания Джeй Пи Моргана. Тогда не было казначейства, тогда казначейство США не могло выкупить эту компанию, но, вот, выкупил ее Джей Пи Морган. Очень многие похожие вещи. Кризис был системный. А не было Центрального банка, вы можете спросить, сейчас же есть Центральный банк.

С. БУНТМАН: Да, хотелось бы знать сто лет спустя, какие выводы, какой опыт накоплен? Да, кстати, чем он разрешился? Сколько он длился, как это воздействовало на жизнь обычных людей, на производство как это воздействовало, на экономику в целом тогда, а не только на финансовую систему?

О. ЦИВИНСКИЙ: Что удивительно, кризис был, с одной стороны, очень жестким и очень сильным. Экономика упала, и производство, и занятость упали на довольно крупные цифры 20-30 процентов. Но уже через год кризис завершился. То есть кризис был похож на английскую букву "V", то есть очень сильно упало, но очень быстро выросло, буквально через год. Что был важно в этом кризисе, в чем параллель с нынешним кризисом? То, что одной ликвидности недостаточно. Это раз.

М. ТРУДОЛЮБОВ: То есть нужно скупать активы.

О. ЦИВИНСКИЙ: Нужно делать что-то более, чем ликвидность. То есть необходима координация действий не только, как тогда был Джей Пи Морган, но и координация действий и других частей финансовой системы. Почему кризис был такой недолгий? Основная причина, мне кажется, в том, что после этого кризиса не было разворота к антирыночной политике, и вот в этом, например, отличие Великой депрессии, о которой, надеюсь, мы поговорим.

С. БУНТМАН: А в Великой депрессии был разворот к антирыночной политике?

О. ЦИВИНСКИЙ: Да, да, и в этом на самом деле. Кстати, как экономисты, мы не знаем, что вызвало Великую депрессию. Например, Бен Бернанке и Милтон Фридман, Нобелевский лауреат, считают, что Великую депрессию вызвало то, что ФРС (в то время ФРС существовала ) зажала ликвидность. Ликвидности было недостаточно, и это вызвало кризис. С этим объяснением есть некоторые проблемы. Например, с 1929 года по 1933 год, когда именно происходил этот самый пик Великой депрессии, во-первых, падение банков было сравнимо с падением банков в 20-е годы, то есть не было что-то экстраординарное. Почему это вызвало Великую депрессию? Денежная масса в реальном выражении, то есть в пересчете на производство, в пересчете на валовый продукт, тоже не упала на такое огромное количество, чтобы вызвать именно недостаток ликвидности. То есть да, есть какие-то соображения, что, может быть, ФРС вызвала Великую депрессию, но мы это, как экономисты, не знаем. Вообще, мы знаем очень мало о том, что вызывает кризисы. Но что мы знаем, и об этом на самом деле было довольно много исследований в последнее время, о том, что продлевает рецессии, что вызывает продолжительную
рецессию.

С. БУНТМАН: Так что, вмешательство государства?

О. ЦИВИНСКИЙ: Действительно, вмешательство государства.

М. ТРУДОЛЮБОВ: То есть почему кризисы выглядят по-разному? Мы упомянули кризис, похожий на букву "V", когда быстро упали, быстро встали, а бывают кризисы, похожие на букву "L", когда все упало, а потом долго тянется. Бывают еще кризисы, похожие на букву "U", когда не так быстро, как "V", всплывает, но довольно-таки медленно.

С. БУНТМАН: Мне не нравится такое вертикальное отвесное падение, как у буквы "U", у "V" все-таки чуть-чуть есть. Ну, не будем эстетствовать здесь. То есть, есть разные?

О. ЦИВИНСКИЙ: Я бы называл кризисы так: есть кризисы буквы "V", а есть кризисы, которые вызывают потери на десятилетия. Если мы посмотрим на Великую депрессию, если мы посмотрим на 1939 год, посмотрим на отклонения от того, что бы было, если бы экономика росла нормальными темпами, то и производство, и потребление были ниже намного в 1939 году, хотя мы уже должны были ожидать, что экономика вырастет, и рецессия или депрессия будет пройдена. Что же вызвало такое длительное замедление роста с 1933 года по 1939 год? Мало кто об этом знает, но экономические исследования последних лет показывают, что именно политика Рузвельта, новый курс Рузвельта, продлила Великую депрессию, и вместо того, чтобы депрессия закончилась в 1933 году, мы получили фактически в США еще шесть лет.

С. БУНТМАН: Продленные последствия.

О. ЦИВИНСКИЙ: Потеряно десятилетие. Фактически потеряно десятилетие.

М. ТРУДОЛЮБОВ: Давайте суммируем, какие основные действия властей этому способствуют.

О. ЦИВИНСКИЙ: Разворот к антирыночной политике. Подумаем о том, с какой программой пришел Франклин Делано Рузвельт к своему президентству? Посмотрим на инаугурационную речь. Когда он выступал, он сказал, что сейчас важна не жадность, не финансисты на Уолл-стрите, а важны социальные ценности. И политика нового курса, и особенно политика Акта по возрождению национальной экономики, привела к двум вещам. Во-первых, это значительная картелизация экономики.

С. БУНТМАН: То есть? В данном случае это что?

О. ЦИВИНСКИЙ: В данном случае, всевозможные практики по ограничению цен. Картели, эти крупные промышленные группировки держали цены достаточно высоко, сокращали производство для того, чтобы держать цены - раз. И второе, усиление роли профсоюзов. Тоже очень похожий механизм, как картели - зарплаты держались очень высоко для счастливчиков, у которых была работа. Почему эти две политики продолжили рецессию? Давайте возьмем пример монополии. Монополия производит мало и по высоким ценам, или картель то же самое, по сравнению с агрессивной конкуренцией на рынке. То же самое и занятость: профсоюзы нанимают малое количество людей за высокую зарплату.

С. БУНТМАН: Но их интересы обеспечивают?

О. ЦИВИНСКИЙ: Обеспечивают.

С. БУНТМАН: Мало, но интересы обеспечивают всех.

О. ЦИВИНСКИЙ: А вот у тех, кто остались за бортом профсоюзов, конечно, возникли проблемы. Занятость упала на 25 процентов.

М. ТРУДОЛЮБОВ: То есть декларирование этих социальных ценностей, по сути, в реальной политике вылилось в поддержку профсоюзов и в ограничение цен, которое, собственно, привело к возникновению этих картелей. И это основные причины?

О. ЦИВИНСКИЙ: Да. Есть американские экономисты, которые в очень известной, очень влиятельной статье считают, что лишь картелизация экономики ответственна за 60 процентов этого потерянного десятилетия.

С. БУНТМАН: У меня вопрос от противного, если можно. Представим себе, что нет нового курса Рузвельта, нет картелизации, нет всевластия профсоюзов, нет этой поддержки слишком высокого уровня для достаточно узкого круга людей, которые трудятся, которые получили работу. Но зато есть некий медленный стабильный рост, может быть даже, и на какое-то время страна, экономика и финансы застрахованы от кризисов. Может быть, быстрый такой "V"-образный выход из кризиса без включения государственных систем привел бы к серьезному росту, но и опять к обрушению достаточно скорому. Вот это не было опасностью? Может быть, было бы хуже еще?

О. ЦИВИНСКИЙ: Я думаю, что Рузвельт об этом думал.

С. БУНТМАН: Наверное, логика в этом была.

О. ЦИВИНСКИЙ: Мы не можем сказать, был бы ли еще один кризис, но мы знаем, что кризисы до Великой депрессии были хотя и глубокими, но быстро прекращались. Не было таких огромных и социальных, и экономических проблем, какие вызвала Великая депрессия. То есть мы можем сравнить и с периодом до этого, и с периодом после этого. После этого, когда в ответ на кризисы не было введения антирыночных мер.

М. ТРУДОЛЮБОВ: А если посмотреть на еще один известный кризис, который тоже, кстати, был длительным – японский кризис конца 80-х – начала 90-х годов. В чем там проблема?

О. ЦИВИНСКИЙ: Основная проблема в этом кризисе в том, что мы опять получили потерянное десятилетие. Если мы посмотрим на темпы роста экономики Японии с 1991 года по 2000 год, они всего лишь были равны полпроцента, то есть намного меньше, чем в период до этого и чем могли бы ожидать, если бы продолжалось нормальное течение экономики. Что же вызвало такое потерянное десятилетие? Некоторые экономисты и ученые считают, что, возможно, были проблемы с тем, что после финансового кризиса фирмы не могли получить кредит, инвестиции упали, и это замедлило экономику. Как показывают исследования, это не так. На самом деле инвестиции, поделенные на валовый продукт, то есть процент инвестиций не упал ни для нефинансовых корпораций, ни для малого бизнеса, самых, пожалуй, уязвимых частей японской экономики. То есть причина была в другом. Опять же, я приведу еще одно известное, пожалуй, знаменитое исследование Нобелевского лауреата Эда Прескотта и коллеги из Японии Хаяши. Что они говорят? Что причина в том, что кризис в Японии, потерянное десятилетие в Японии, такой медленный рост продлился десять лет, что было замедление роста производительности. Откуда произошло это замедление роста производительности? Они считают, что именно из антирыночной политики японского правительства: поддержка неэффективных отраслей, неразрешение, санация или очищение, к которому приводит кризис, именно произошла такая вот задержка.

М. ТРУДОЛЮБОВ: То есть много банков не были санированы, то есть не были, по сути, закрыты.

С. БУНТМАН: Решили сохранить все.

О. ЦИВИНСКИЙ: Решили сохранить все и, то же самое, сохранить и реальный сектор. Мы знаем, что реальный сектор, у которого возникли проблемы, часто выходит из кризиса более худым, более готовым бороться. Вот этого не произошло. Поэтому рост Японии можно было бы ожидать, что он был бы 2 процента, а он сократился до полпроцента.


Еще одна цитата, это из журнала "Континент", кто автор уже не помню.

Правительство решило взять на себя заботу о “маленьком человеке”. Чтобы занять тех, кто в результате промышленного спада оказался без работы, администрация развернула невиданную ранее программу работ, которые финансировались казной, — не только строительство дорог, плотин и, между прочим, военных кораблей и самолетов, но и “проекты”, платившие писателям, художникам, историкам за идеологически правильные труды. Как грибы после дождя, стали возникать новые правительственные агентства для руководства разными сторонами экономической жизни. Около двух с половиной миллионов молодых людей были заняты в одном только Гражданском Корпусе Защиты Природы (ССС). Большей частью это была мирная “армия лесников”, занимавшаяся уходом за лесом и подобными работами. Но набирались “лесники” через систему военных вербовочных пунктов и одеты были в армейскую форму из запасов Первой мировой войны. Размещались они в военизированных лагерях и подчинялись воинской дисциплине. Все это было очень похоже на такие же “корпуса”, организованные нацистами в Германии. Снова милитаризм сливался с прогрессивной политикой.
Экономическая политика Нового Курса поставила с ног на голову все нормы рыночной экономики. Торговля сельскохозяйственными продуктами регулировалась Вашингтоном. Чтобы поддержать искусственно высокие цены, якобы в интересах фермеров, правительство платило за уничтожение зерна нового урожая. Всю страну облетело дело братьев Шехтер, отданных под суд за... продажу цыплят дешевле, чем требовала бюрократическая система цен. А в это время миллионы безработных голодали, потому что продукты были им не по карману. Многие предприятия были уже готовы нанять их на работу, но не могли себе позволить платить завышенные зарплаты, установленные правительством.


Мое послесловие.

Достаточно вспомнить идиотизм с субсидиями фермерам.
В "Уловке -22" отец одного из героев, Майора Майора, прославился тем, что он не вырастил больше всех люцерны в штате.
И именно за то, что он эту люцерну не вырашивал по идеям ФДР ему платили большие деньги.

Выйти тогда из депрессии Америке помог император Хирохито и его доблестные летчики и моряки.
Они разнесли в пыль Перл-Харбор. Спасибо японцам за помощь американской экономике.


Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 8 comments