dandorfman (dandorfman) wrote,
dandorfman
dandorfman

Category:

Иосиф Бродский, был не только великим поэтом.

Он был просто умным человеком.
Хоть не всегда.

В 1986 году Бродский чувствовал себя русским поэтом, (он говорит об этом на видео) тогда он не собирался стать поэтом англоязычным, в отличие от 1995-го.
Зато потом с ним произошла странная метаморфоза.

Из-за этого я раньше к Бродскому относился скорее скептически. Это связано с тем, что я видел его выступление в Boston University в апреле 1995-го года. Оно мне активно не понравилось. Не понравилось вот почему, мы все пришли смотреть и слушать нашего любимого великого поэта, "мы" - это люди, родной язык которых - русский. В зале негде было яболоку упасть, билетов, которые по тем временам стоили совсем недешево (20 долларов) достать было невозможно, в общем мы пришли смотреть на великого человека, нашего духовного лидера. Он же нам всем, по-моему, плюнул в лицо. Смотрел на ту аудиторию из которой на 99 процентов состоял зал с презрением.
И... говорил почти весь вечер на английском. Обращался он не к нам, его восторженным почитателям, он обращался к тем пяти-шести англоязычным американцам, которых он скорее всего пригласил персонально и которые пришли на этот вечер из-за вежливости.
Они, я уверен, не пришли бы если бы им действительно надо было с трудом доставать билеты по 20 долларов.
Одна такая пара сидела почти сразу же сзади за мной.
Эти двое не стеснялись обмениваться убийственными репликами по поводу его английского, хоть по-моему, его английский был безупречным. Но это по-моему. А когда он начал читать свои английские стихи, они почти демонстративно поднялись и начали пробираться к выходу. Так своими спинами они продемонстрировали свое отношение к его англоязычной поэзии. А ведь он так надеялся стать поэтическим Джозефом Конрадом, великими англоязычным поэтом. И огромные усилия прилагал именно для этого в последние годы. Увы, напрасно. Его англоязычную поэзию американские исследователи его творчества воспринимают как курьез.
Вот один из отзывов:

"Иосиф Бродский: труды и дни". “Независимая газета”. Москва. 1998. Составители: Петр Вайль и Лев Лосев. стр. 127.

Отвечает Дэниэл Уэйсборт, переводчик Бродского:

-   Как вы оценивает его английские стихи?

- На мой взгляд, они весьма беспомощны, даже возмутительны. Он вводит рифмы, которые всерьёз, в серьёзном контексте не воспринимаются.

Вот эта встреча как раз и настроила меня против Бродского-человека, если не как гениального поэта.
Тем не менее, спустя годы мне стали попадаться его публицистические тексты и я постепенно менял к нему отношение.
Он, все-таки он был очень умным человеком и понимал то, что подавляющее  большинство поэтов и просто литераторов не понимало и не понимает. Гениальные поэты ведь в житейском смысле очень заурядны, некоторые из них - откровенные дураки.
Бродский, скорее исключение, а не правило.
Вот еще одно высказывание Бродского, которое подтверждает его провидческий ум. И написал он это в очень далеком 1990-м году, задолго за 911 и всего остального, включая интифады, Афганистан, Ирак, Вторую Ливанскую и прочая и прочая.

Отрывок из интервью, которое И. Бродский дал в 1990 году корреспонденту польского журнала «NaGlos» Гжегошу Музиалю.

— Андрэ Мальро сказал, что следующее столетие либо будет столетием духовности, либо его не будет вообще.

— Может быть... Я в этом не так уверен, хотя, если судить по тому, с чем приходится сталкиваться, реальность не очень-то стремится соответствовать этическим стандартам. Наш мир становится вполне языческим. И я задумываюсь, а не приведет ли это язычество к столкновению — я страшно этого опасаюсь, — к крайне жесткому религиозному столкновению — пусть слово «религиозное» здесь и не совсем точно — между исламским миром и миром, у которого о христианстве остались лишь смутные воспоминания. Христианский мир не сможет себя защитить, а исламский будет давить на него всерьез. Объясняется это простым соотношением численности населения, чисто демографически. И для меня такое столкновение видится вполне реальным. Я не святой и не пророк - я не возьму на себя смелость говорить, чем окажется грядущее столетие. Собственно, меня это даже не интересует. Я не собираюсь жить в двадцать первом веке, так что у меня нет оснований для беспокойства. Будущее, каким его можно предвидеть, каким могу предвидеть его я, — опять же, тут можно ошибиться, — это будущее, раздираемое конфликтом духа терпимости с духом нетерпимости, и этот конфликт пытаются разрешить все теми же средствами, которые мы видим и сейчас. Прагматики утверждают, что разница между двумя мирами не столь уж велика. Я же в это ни секунды не верю. И полагаю, что исламское понимание мироустройства — с ним надо кончать. В конце концов, наш мир на шесть веков старше ислама. Поэтому, полагаю, у нас есть право судить, что хорошо, а что плохо.


Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

  • 11 comments