dandorfman (dandorfman) wrote,
dandorfman
dandorfman

Category:

Перевод Екатерины Валентиновой.

kva_batrahos Екатерина Валентинова, как и обещала, сделала отличный перевод рецензии американского театрального критика.
Сличайте:




(подпись под фото: Мередит Форленца, Крис Генри Кофи, и Таня Фишер в пьесе «Вы можете ее простить?», поставленной Театром на Хангтинтон. Фото: Т. Чарльз Эриксон)
Из журнала The Arts Fuse
(рецензия на постановку современной пьесы)
статья от 12 апреля 2016

«Вы можете ее простить?» Вообще-то нет.
Якобы черная комедия пера Джины Джонфриддо про преклонение американцев перед деньгами и высоким положением дает осечку на всех уровнях.
«Вы можете ее простить?» Джонфриддо. Режиссер Питер Дю Буа. Постановка Театральной труппы на Хантингтон, на сцене Павильона Калдервуда в Бостонском Центре искусств, Бостон, Массачусетс, будет идти до 24 апреля.
автор – Билл Маркс
Дон Акойн, театральный критик из Бостон Глоуб у которого все всегда лучезарно, уверяет нас, что где-то внутри «хлипкой конструкции», которую представляет собой «Вы можете ее простить?» Джины Джонфриддо заключена хорошая пьеса. Но так и не объясняет, где же именно она прячется – возможно, потому, что он в очередной раз стал жертвой обмана, в который вводят его те розовые очки, что намертво закреплены (может, редакцией газеты? или театральными власть имущими?) у него перед глазами. Якобы черная комедия Джонфриддо о том, как американцы поклоняются деньгам и высокому положению, дает осечку на всех уровнях, но вовсе не потому, что является недостаточно целостной. Это произведение драматически инертно, это говорливый, утомительный и нравоучительный этюд, который укрепляет очень хорошо обеспеченную публику в том мнении, что добродетельны те, кто справляется с бедами своими силами, «вытаскивая самого себя за волосы из болота», и кто стойко держится стези, на которой тесны врата и узок путь. Но стоит споткнуться, сбиться с профинансированного большака самодостаточности из искусственного Эмерсонианства, и последствия будут ужасны: депрессия и отчаяние, разнузданный секс и проституция, наркотики и алкоголь, потребление напоказ, и громоздящиеся горы непосильных долгов. Берегитесь! – кроме как на страницах книг о том, как помочь самому себе самостоятельно, мир довольно-таки убогое и жестокое место.

Ключевое слово в тексте Джонфриддо – долг. Две пары изо всех сил стараются определить, что они должны себе и тем, кто для них что-то значит. (В американских пьесах редко бывает про наш долг обществу – у нас правит бал индивидуализм.) За команду крикливой распущенности выступает 28-летняя Миранда, которая, ради того, чтобы окончить хорошее учебное заведение и вести шикарный образ жизни, задолжала банкам 200 000 долларов. Она выплачивает долги занимаясь проституцией; главный ее богатенький папик, Дэвид – это мужчина старшего возраста, женатый и консервативных взглядов, заработавший кучу денег в бытность свою пластическим хирургом, но чувствующий себя чужим в своей семье (для его жены период половой активности позади), и в жизни вообще.
Этот роботоподобный Дэвид (ну да, он республиканец!) выплачивает свой долг человечеству жертвуя благотворительной организации, которая оперирует волчью пасть в среде неимущих. Эта не слишком подходящая пара большую часть времени разбирает друг друга по косточкам и дразнит– они оба тоскуют по любви, но не готовы рискнуть и изменить выгодное status quo.
Один из мужчин Миранды начинает угрожать ей в баре, и она боится, что он выслеживает ее. (Вводный курс сценарного мастерства: нагнетаем напряжение посредством дешевых трюков, сооружая смертельную опасность нависшую над персонажем.) Но Миранда не идет в полицию, она решает спрятаться в Нью-Джерси, дома у Грэма, который только что сделал предложение 27-летней Тане, официантке, служащей в баре. Грэм живет в доме своей недавно скончавшейся матери, и его долг до смешного очевиден: это груды маминых рукописей, все они о несчастливом разводе, и разложены по всей гостиной. Грэму страшно, он отказывается читать рукописи (как нам сообщают, это что-то ужасное), но такова цена, убеждает его Таня, которую мы должны платить за успех – разделайся с этими дурными воспоминаниями, а потом обретай средства к существованию ремонтируя ветхий особняк. Таня бьется как рыба об лед стараясь преодолеть последствия неудачного брака с наркоманом, и она-то поступает правильно, платит свой долг благородным образом - воспитывает своего ребенка со всей заботливостью, на которую способна. Осью той малости, что имеется здесь от драматического конфликта, является Грэм: сумеет ли он посмотреть в лицо своим демонам, как того требует от него Таня, и прочитать ерундистику, написанную его матерью? Или примет приглашение сексуальной Миранды, и вернется к жизни прежних дней, с выпивкой, кочевым существованием, легкими деньгами, дешевыми удовольствиями, и т.п. Только в современно американском театре последний вариант имеет хоть какой-то шанс.
Это, в общем-то, и все. Предполагается, что мы станем смеяться над себялюбивой Мирандой, гуленой-невротичкой в маленьком черном платье, корыстной кокеткой, погребенной под горами ненависти к себе и отвращения к себе. И посмеиваться над механической бесчувственностью Дэвида. При наличии такого количества самых экзотических видов продажности в большом мире (тут вспомните «Волка с Уолл-стрит») эти тусклые карикатуры не могут ни вызвать особого интереса, ни развеселить, и Джонфриддо не настолько искусна как драматург, чтобы превратить жалкие излияния в развлечение просветительского характера*. Она только что не телеграфирует свое презрение к этой паре, чтобы мы уж точно все правильно поняли – деньги Миранде швыряют в лицо! Что до Тани, то над ее истовой приверженностью общепринятым условностям слегка подшучивают, но она луч пуританского здравомыслия в этой пьесе – так что ж, какую дорогу** выберет Грэм, пойдет он направо, или налево? Да ну, кого это волнует!
Если говорить о политической направленности, то только самые нетребовательные (бостонские критики) могут счесть «Вы можете простить ее?» острой сатирой. Мужчины и женщины живут под гнетом обязательств, потребительство и эксплуатация закабаляют их, воспоминания о неудачном воспитании привносят в их жизнь грязь. Но пьеса бьет наверняка, сурово осуждая самолюбование и уклонение от трудностей. Не обязательно быть сторонником Берни Сандерса или бесноватым социалистом для того, чтобы питать подозрения (сильные), что с экономической системой изрядно намухлевано, намухлевано хорошо обеспеченными и в интересах хорошо обеспеченных. Но здесь не социальное неравенство исследуется – данные персонажи превращают себя в жертв собственными силами, оказываясь не на высоте когда надо проявлять силу характера. (Миранде следовало бы выбрать местный муниципальный колледж***). Зрителей приглашают посмеяться над этими бедолагами****, и почувствовать свое превосходство над ними. Самое смешное заключается в том, что многие из числа богатых весьма недурно обеспечивают себя, торгуя той самой «вытяни-сам-себя-за волосы» психологически-надувательской чепухой, которая для Тани является символом веры. Джонфриддо время от времени слегка выпускает воздух из Таниных банальностей, но главный посыл – Помоги Себе Сам – звучит отчетливо.
В этой постановке Театральной Труппы на Хантингтон, режиссером которой был Питер Дю Буа, исполнители сразу встают в какую-то позицию, и потом крепко того держатся. Мередит Форленца даже не пытается придать своей Миранде какие-то черты, идущие вразрез с ее докучной визгливостью, хотя вот Аллин Бёрроуз тот придает чуть горькой комичности своему Дэвиду – Каменное Сердце. Грэм Криса Генри Кофи производит впечатление человека целиком ушедшего в себя, как-то не похоже чтобы его очень заботило то обстоятельство, что его влечет к двум женщинам одновременно. Таня Тани Фишер выглядит посторонним здесь человеком на протяжении всего спектакля, как будто ей невмоготу уже терпеть этих дураков, которых ей навязали.



Это единственная фотогафия, которую я сам сделал. Фотографировать спектакль и даже декорации зрителям запрещено.
Я как советский человек, люблю делать именно то, что запрещено, но... мог бы и в обезьянник попасть, полиция там рядом, поэтому я во время спектакля не снимал. Вспышка фотоаппарата в темном зале меня бы выдала.
Но перед началом спектакля, когда свет еще не потушили, я тихонько подошел к сцене и щелкнул декорацию с этими самыми ящиками бумаг покойной матери Грэма.


Сцена - кухня\гостиная -почти не используется – почему-то Дю Буа предпочитает сначала основательно поставить своего актера в определенное место, а потом предоставить ему свободу попеременно то томно дефилировать, то откалывать коленца, то томно дефилировать, то откалывать коленца, что только подчеркивает многочисленные длинноты спектакля.

Я не паникую, но последние две мировые премьеры производства Театральной Труппы на Хантингтон мало что действовали не воодушевляющее, но грозили вовсе сломить дух. Нельзя не признать – хроменькая социальная комедия «Вы можете ее простить?» в плане спортивного чесания в затылке все же недотягивает до уровня космической лиги, как «Выбор» Винни Хольцмана, чье «неоднозначное» самомнение (ссылка) имеет какое-то отношение к реинкарнированным душам абортированных младенцев. Но, принимая во внимание, насколько талантлива и какими возможностями обладает эта одна из главных наших региональных***** трупп, просто диву даешься, как это получается, что новые пьесы, отобранные для полномасштабной постановки, все оказались такими неуклюжими и неловкими, такими клинически мертвыми на момент прибытия, если по-театральному. Конечно же, критика все равно все простит – если какая-нибудь подлинно даровитая или многообещающая пьеса появится достаточно скоро.
* отсылка к определению wit в Вебстере
** в оригинале high road or low road
*** community college
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

  • 13 comments