dandorfman (dandorfman) wrote,
dandorfman
dandorfman

Categories:

Перевод Екатерины Валентиновой.

kva_batrahos Екатерина Валентинова, как и обещала, сделала отличный перевод рецензии американского театрального критика.
Сличайте:




(подпись под фото: Мередит Форленца, Крис Генри Кофи, и Таня Фишер в пьесе «Вы можете ее простить?», поставленной Театром на Хангтинтон. Фото: Т. Чарльз Эриксон)
Из журнала The Arts Fuse
(рецензия на постановку современной пьесы)
статья от 12 апреля 2016

«Вы можете ее простить?» Вообще-то нет.
Якобы черная комедия пера Джины Джонфриддо про преклонение американцев перед деньгами и высоким положением дает осечку на всех уровнях.
«Вы можете ее простить?» Джонфриддо. Режиссер Питер Дю Буа. Постановка Театральной труппы на Хантингтон, на сцене Павильона Калдервуда в Бостонском Центре искусств, Бостон, Массачусетс, будет идти до 24 апреля.
автор – Билл Маркс
Дон Акойн, театральный критик из Бостон Глоуб у которого все всегда лучезарно, уверяет нас, что где-то внутри «хлипкой конструкции», которую представляет собой «Вы можете ее простить?» Джины Джонфриддо заключена хорошая пьеса. Но так и не объясняет, где же именно она прячется – возможно, потому, что он в очередной раз стал жертвой обмана, в который вводят его те розовые очки, что намертво закреплены (может, редакцией газеты? или театральными власть имущими?) у него перед глазами. Якобы черная комедия Джонфриддо о том, как американцы поклоняются деньгам и высокому положению, дает осечку на всех уровнях, но вовсе не потому, что является недостаточно целостной. Это произведение драматически инертно, это говорливый, утомительный и нравоучительный этюд, который укрепляет очень хорошо обеспеченную публику в том мнении, что добродетельны те, кто справляется с бедами своими силами, «вытаскивая самого себя за волосы из болота», и кто стойко держится стези, на которой тесны врата и узок путь. Но стоит споткнуться, сбиться с профинансированного большака самодостаточности из искусственного Эмерсонианства, и последствия будут ужасны: депрессия и отчаяние, разнузданный секс и проституция, наркотики и алкоголь, потребление напоказ, и громоздящиеся горы непосильных долгов. Берегитесь! – кроме как на страницах книг о том, как помочь самому себе самостоятельно, мир довольно-таки убогое и жестокое место.

Ключевое слово в тексте Джонфриддо – долг. Две пары изо всех сил стараются определить, что они должны себе и тем, кто для них что-то значит. (В американских пьесах редко бывает про наш долг обществу – у нас правит бал индивидуализм.) За команду крикливой распущенности выступает 28-летняя Миранда, которая, ради того, чтобы окончить хорошее учебное заведение и вести шикарный образ жизни, задолжала банкам 200 000 долларов. Она выплачивает долги занимаясь проституцией; главный ее богатенький папик, Дэвид – это мужчина старшего возраста, женатый и консервативных взглядов, заработавший кучу денег в бытность свою пластическим хирургом, но чувствующий себя чужим в своей семье (для его жены период половой активности позади), и в жизни вообще.
Этот роботоподобный Дэвид (ну да, он республиканец!) выплачивает свой долг человечеству жертвуя благотворительной организации, которая оперирует волчью пасть в среде неимущих. Эта не слишком подходящая пара большую часть времени разбирает друг друга по косточкам и дразнит– они оба тоскуют по любви, но не готовы рискнуть и изменить выгодное status quo.
Один из мужчин Миранды начинает угрожать ей в баре, и она боится, что он выслеживает ее. (Вводный курс сценарного мастерства: нагнетаем напряжение посредством дешевых трюков, сооружая смертельную опасность нависшую над персонажем.) Но Миранда не идет в полицию, она решает спрятаться в Нью-Джерси, дома у Грэма, который только что сделал предложение 27-летней Тане, официантке, служащей в баре. Грэм живет в доме своей недавно скончавшейся матери, и его долг до смешного очевиден: это груды маминых рукописей, все они о несчастливом разводе, и разложены по всей гостиной. Грэму страшно, он отказывается читать рукописи (как нам сообщают, это что-то ужасное), но такова цена, убеждает его Таня, которую мы должны платить за успех – разделайся с этими дурными воспоминаниями, а потом обретай средства к существованию ремонтируя ветхий особняк. Таня бьется как рыба об лед стараясь преодолеть последствия неудачного брака с наркоманом, и она-то поступает правильно, платит свой долг благородным образом - воспитывает своего ребенка со всей заботливостью, на которую способна. Осью той малости, что имеется здесь от драматического конфликта, является Грэм: сумеет ли он посмотреть в лицо своим демонам, как того требует от него Таня, и прочитать ерундистику, написанную его матерью? Или примет приглашение сексуальной Миранды, и вернется к жизни прежних дней, с выпивкой, кочевым существованием, легкими деньгами, дешевыми удовольствиями, и т.п. Только в современно американском театре последний вариант имеет хоть какой-то шанс.
Это, в общем-то, и все. Предполагается, что мы станем смеяться над себялюбивой Мирандой, гуленой-невротичкой в маленьком черном платье, корыстной кокеткой, погребенной под горами ненависти к себе и отвращения к себе. И посмеиваться над механической бесчувственностью Дэвида. При наличии такого количества самых экзотических видов продажности в большом мире (тут вспомните «Волка с Уолл-стрит») эти тусклые карикатуры не могут ни вызвать особого интереса, ни развеселить, и Джонфриддо не настолько искусна как драматург, чтобы превратить жалкие излияния в развлечение просветительского характера*. Она только что не телеграфирует свое презрение к этой паре, чтобы мы уж точно все правильно поняли – деньги Миранде швыряют в лицо! Что до Тани, то над ее истовой приверженностью общепринятым условностям слегка подшучивают, но она луч пуританского здравомыслия в этой пьесе – так что ж, какую дорогу** выберет Грэм, пойдет он направо, или налево? Да ну, кого это волнует!
Если говорить о политической направленности, то только самые нетребовательные (бостонские критики) могут счесть «Вы можете простить ее?» острой сатирой. Мужчины и женщины живут под гнетом обязательств, потребительство и эксплуатация закабаляют их, воспоминания о неудачном воспитании привносят в их жизнь грязь. Но пьеса бьет наверняка, сурово осуждая самолюбование и уклонение от трудностей. Не обязательно быть сторонником Берни Сандерса или бесноватым социалистом для того, чтобы питать подозрения (сильные), что с экономической системой изрядно намухлевано, намухлевано хорошо обеспеченными и в интересах хорошо обеспеченных. Но здесь не социальное неравенство исследуется – данные персонажи превращают себя в жертв собственными силами, оказываясь не на высоте когда надо проявлять силу характера. (Миранде следовало бы выбрать местный муниципальный колледж***). Зрителей приглашают посмеяться над этими бедолагами****, и почувствовать свое превосходство над ними. Самое смешное заключается в том, что многие из числа богатых весьма недурно обеспечивают себя, торгуя той самой «вытяни-сам-себя-за волосы» психологически-надувательской чепухой, которая для Тани является символом веры. Джонфриддо время от времени слегка выпускает воздух из Таниных банальностей, но главный посыл – Помоги Себе Сам – звучит отчетливо.
В этой постановке Театральной Труппы на Хантингтон, режиссером которой был Питер Дю Буа, исполнители сразу встают в какую-то позицию, и потом крепко того держатся. Мередит Форленца даже не пытается придать своей Миранде какие-то черты, идущие вразрез с ее докучной визгливостью, хотя вот Аллин Бёрроуз тот придает чуть горькой комичности своему Дэвиду – Каменное Сердце. Грэм Криса Генри Кофи производит впечатление человека целиком ушедшего в себя, как-то не похоже чтобы его очень заботило то обстоятельство, что его влечет к двум женщинам одновременно. Таня Тани Фишер выглядит посторонним здесь человеком на протяжении всего спектакля, как будто ей невмоготу уже терпеть этих дураков, которых ей навязали.



Это единственная фотогафия, которую я сам сделал. Фотографировать спектакль и даже декорации зрителям запрещено.
Я как советский человек, люблю делать именно то, что запрещено, но... мог бы и в обезьянник попасть, полиция там рядом, поэтому я во время спектакля не снимал. Вспышка фотоаппарата в темном зале меня бы выдала.
Но перед началом спектакля, когда свет еще не потушили, я тихонько подошел к сцене и щелкнул декорацию с этими самыми ящиками бумаг покойной матери Грэма.


Сцена - кухня\гостиная -почти не используется – почему-то Дю Буа предпочитает сначала основательно поставить своего актера в определенное место, а потом предоставить ему свободу попеременно то томно дефилировать, то откалывать коленца, то томно дефилировать, то откалывать коленца, что только подчеркивает многочисленные длинноты спектакля.

Я не паникую, но последние две мировые премьеры производства Театральной Труппы на Хантингтон мало что действовали не воодушевляющее, но грозили вовсе сломить дух. Нельзя не признать – хроменькая социальная комедия «Вы можете ее простить?» в плане спортивного чесания в затылке все же недотягивает до уровня космической лиги, как «Выбор» Винни Хольцмана, чье «неоднозначное» самомнение (ссылка) имеет какое-то отношение к реинкарнированным душам абортированных младенцев. Но, принимая во внимание, насколько талантлива и какими возможностями обладает эта одна из главных наших региональных***** трупп, просто диву даешься, как это получается, что новые пьесы, отобранные для полномасштабной постановки, все оказались такими неуклюжими и неловкими, такими клинически мертвыми на момент прибытия, если по-театральному. Конечно же, критика все равно все простит – если какая-нибудь подлинно даровитая или многообещающая пьеса появится достаточно скоро.
* отсылка к определению wit в Вебстере
** в оригинале high road or low road
*** community college
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 13 comments