dandorfman (dandorfman) wrote,
dandorfman
dandorfman

Categories:

Позор украинофобу Вадиму Ольшевскому.


Учатся пидмануваты. Под всё ту же песню.

Я этот рассказ моего бостонского френда Вадима Ольшевского ставлю исключительно, чтобы заклеймить его сразу по двум причинам:

Во-первых, он показал украинца Андрея Нечипоренко, как человека не очень далёкого, прямо скажем, придурка.
В то время, как москалю и жыду Ольшевскому из города Кишенева непристало писать так об украинцах, пусть он о своих, т.е. о евреях, так пишет, тем более, что типажей он найдет вагон и маленькую тележку. Придурков среди евреев, по моим наблюдениям, гораздо больше, чем среди украинцев. Взять хотя бы Бенчика Сандерса.

Во-вторых, он оклеватал в лице украинца Андрея Нечипоренко всех украинцев, написав вот это:

- Ну, ты же знаешь нас, украинцев, - отвечал Андрей. – Когда надо мы евреи. А когда не надо – не евреи!

Это наглая москальско-жидовская ложь. Я общался за свою уже весьма продолжительную жизнь со многими украинцами.
Никто из них не прикидывался евреем, потому что украинцы - гордый народ и настоящие европейцы, а евреи, как известно, дикари из афро-азиатских пустынь. Впрочем, по Кёстлеру и Занду они вообще не евреи, а монгольские кочевники-хазары.
Те кому сбирался отомстить Вещий Олег и таки отомстил.


ЕСТЬ ЛИ У ЕВРЕЕВ ДУША?



Вадим Ольшевский Saturday, March 12, 2016


-1-
-Вадим! – позвонил мне неделю назад Нечипоренко. – Вадим! Я тут на минутку выбежал с работы в дели, взять себе сэндвич.
- С чем сэндвич взял? – спросил я.
- Да какая разница! – воскликнул Нечипоренко. – Какая разница с чем? С грил-чикеном взял сегодня. Помидоры туда добавил, лук шинкованный, листья салата. Сыра немного, оливки. Соленый огурчик, горчица, майонез. Но какое это имеет значение??!
- Хороший сэндвич, - признал я. – Навороченный.
- Вот! – продолжал Андрей. – Сэндвич хороший, но я не об этом. Я звоню тебе, чтобы сказать, что нашей дружбе – конец.
– А почему конец? – спросил я. - С чем это конкретно связано?
- Не с чем, а с кем, - отвечал Андрей. - С Анной Рашель Рубинович!
- А кто это такая? – удивился я. – Я ее не знаю совсем…
- Я с ней на одноклассниках познакомился, - отвечал Нечипоренко. – В группе еврейских знакомств. «Мишпуха» группа эта называется. Еврейское слово, только русскими буквами написано.
- А как тебя туда занесло? – удивился я. – Ты ведь не еврей.

- Ну, ты же знаешь нас, украинцев, - отвечал Андрей. – Когда надо мы евреи. А когда не надо – не евреи! Мы очень в этом отношении гибкие.


- А неделю назад, - продолжал свой рассказ Нечипоренко, - бостонские участники группы «Мишпуха» встретились на вечеринке «Ахава» в синагоге на Честнат Хилл. Чтобы посмотреть друг на друга. А дальше – как карта ляжет!
- И как легла карта? – спросил я.
- Как легла, как легла, - буркнул Андрей. – Как надо, так и легла. Она ко мне подошла и сразу попросила меня познакомить ее с тобой.
- Со мной? – удивился я. – А откуда она меня знает?
- Она читала твои, с позволения сказать, рассказики о Нечипоренко, - ответил Андрей. – Твои, с позволения сказать, пасквили. Ты меня на весь Бостон прославил!
- Познакомьте меня с вашим Вадимом, - говорит, - пусть он и про меня тоже гадость напишет. Это же неважно что писать, хорошее или плохое. Все равно реклама! И эта реклама будет меня продвигать на сайте знакомств. Главное, - говорит, - пусть он мое имя ни в коем случае не меняет. Анна Рашель Рубинович! Чтобы меня на фейсбуке все могли найти потом.
- Гадости? – удивился я. – Почему гадости? Что это еще за стереотипы? И потом, что я буду о ней писать, если я ее не знаю совсем?
- Вот и я удивился, - ответил Андрей. – А что он может о вас написать? – спрашиваю.
- А я вам расскажу что, - это она мне говорит. – Я сейчас развелась с очередным мужем, и хожу на свидания. И у меня для вашего Вадима куча историй. Куча!
- Ну, например? – заинтересовался я. – Какие у нее истории?
- Вот и я ее так спросил, - ответил Андрей. – А какие истории?
- Ну вот вчера, - это она мне. – К примеру, вчера. Он мне предложил встречу, первую встречу. Я, естественно, говорю ему, давай в старбаксе пересечемся, первый кофе попить в непринужденной обстановке. Или первое кофе, как там сейчас у них в России правильно? Кофе – это уже сейчас оно, да? Эти трансгендерные изменения рода сейчас везде, на каждом шагу.
- Так вот! – продолжала Аня. – Я ему кофе предлагаю, а он говорит, - а давайте лучше встретимся в баре? Вот нахал!
- Почему нахал? – спросил я.
- Вот и я ее так спросил, - сказал Андрей. – Почему нахал?
- Ну, - объяснила Аня. – Разве я похожа на девушку, которая ходит по барам?
- Не знаю, - это я ей. – Я ведь сам по барам не очень хожу, и не разбираюсь. Не знаю похожи вы или нет.
- Так пойдите! – говорит Аня. – Я пошла!
- И? – это я ей.
- Вот! – сказала Аня. – Вот, самое главное. Мы пришли в бар, а он нам там заказывает чай эрл грей. Представляете?
- И дальше что? – спросил я Андрея.
- Вот! – ответил Нечипоренко. – Я ее тоже так спросил. А дальше?
- Дальше неважно! – воскликнула Аня. - Дальше - это уже никого не касается. Было что-то или не было… История об этом умалчивает! Вадим пусть на этом месте поставит точку. Это же замечательный финал рассказа! Он отказывается от старбакса, приглашает в бар, а там заказывает чай. В баре чай! Представляете?
- Да, смешно, - ответил я. – Действительно, в баре – чай! Бессмыслица какая-то.
- Ты над ней что, посмеиваешься? – спросил Андрей. – Не смей! Учти, я с ней уже встречаюсь. Так что ты это, поосторожнее на поворотах. На всякий случай.
- Хорошая девушка? – спросил я.
- Анна Рашель? – спросил Андрей. – Очень хорошая! То, что нужно!
- А что нужно? – спросил я.
- Понимаешь, - объяснил Андрей. – Я этого раньше сам не понимал, но я очень устал от самостоятельной жизни. Я вдруг понял, что был счастлив только в детстве. А когда вырос, когда ушел из семьи, мне стало трудно жить без мамы. Трудно самому принимать решения.
- А после встречи с Анной Рашель, - продолжал Андрей, - я не принял ни одного решения. И я понял, что я поэтому должен встречаться только с еврейскими девушками! Это мое!
- Так-таки и ни одного? – не поверил я. – Как это может быть?
- Ни одного! – воскликнул Андрей. - Она говорит куда я хочу, чтобы мы пошли, в какой ресторан. В ресторане она мне говорит, что я хочу себе заказать. Дома она говорит, какой фильм я хочу посмотреть. В Мэйсисе она мне говорит какие джинсы я хочу себе купить. Она мне говорит, когда я хочу встречаться с друзьями. И она говорит мне, кто мои друзья. Так что ты мне больше не друг! Извини! Анна Рашель говорит, что друзья не пишут пасквилей на друзей. И она права! Прощай!
-2-
Андрей перезвонил мне через неделю.
- Как дела? – спросил. – Что нового?
- Да особенно ничего, - ответил я. – Все по-прежнему. Резину вот на машину летнюю поставил. Аспиранта в Бельгию на конференцию послал. Дебаты вчера республиканские смотрел. А позавчера – демократические. Спать стал на 2 часа больше почему-то. По утрам еле глаза продираю. Потом, что еще? Книжку купил, рассказы Элис Манро. Но читать не начал еще, некогда. А у тебя как?
- Да никак, - ответил Андрей. – Никак… Анна Рашель от меня ушла. С треском ушла, хлопнув дверью. Сожгла мосты! Видно я и еврейские девушки не созданы друг для друга… Несовместимы!
- Почему ты так решил? – спросил я.
- Понимаешь, - начал рассказывать Андрей. - Понимаешь, это все из-за этого еврейского сайта знакомств. У них там у всех фотографии! Понимаешь? У евреев - фотографии!
- И что? – не понял я. – Что, евреи – не люди? Им что, фотографироваться нельзя?
- Нельзя ни в коем случае, - отвечал Андрей. – Ну что ты, как ребенок, ей богу. Об этом у них в торе написано. Или еще где-то там. Поэтому у евреев в синагогах икон нету. Как и у мусульман в мечетях. Человек создан по образу и подобию, и если кто рисует или изображает человека, то этим он бросает вызов ЕМУ! Понимаешь? Это евреям запрещено. Это у них заповедь такая!
- Я, - продолжал Андрей, - все это прогуглил, выяснил, и написал им в группе «Мишпуха».
- Евреи! – написал. – Остановитесь! Ведь у вас в книге «Шмот» (20-4) написано: «Не делай себе образ и любое изображение того, что на небе вверху и земле внизу, и что в воде под землей; не кланяйся им и не служи им, ведь Я — Г-сподь Б-г твой, Б-г — ревнитель». А в книге «Дварим» (4—16) у них сказано: «Не нарушай запрет, делая себе форму подобия любого образа: изображение мужчины или женщины…»
- А они в ответ только посмеялись, - рассказывал Андрей. – Так-таки нельзя? – спросили. - А что тогда можно?
- А можно, - это уже я им, - можно сделать как Рамбам в своей Мишне предложил. Изображать, но при этом специально искажать изображение в фотошопе. Чтобы с НИМ в конкуренцию не вступать. Искажать! Или уши увеличить в два раза, или нос раздуть и вниз загнуть. Тогда можно.
- А они?! – воскликнул Андрей. – Им бы только хи-хи да ха-ха. Ноль внимания и фунт презрения.
- Я тебя очень хорошо понимаю, - ответил я. – Понимаю и поддерживаю. У этих евреев, знаешь, никогда не было ничего святого. И не будет. Так что ты на этом особенно не заморачивайся.
- Вот! – воскликнул Андрей. – Вот! А я о чем? Ничего святого! Именно, ничего святого! Главное, я все это пишу и чувствую, что Анне Рашель это не нравится.
- Тора – это тебе не твоя партитура! – это она мне в личку написала. – Это тебе не ноты, по которым все должны играть дословно. Нужно быть гибким! Тора писалась, когда фотографий еще не было! И надо приспосабливаться к современным условиям!
-3-
- А на следующий день, - продолжал Андрей, - на следующий день Анна Рашель написала в «Мишпухе»: «Поздравляем Борю и Соню с законным браком! Соединились еще две еврейские души! Они познакомились в нашей группе!»
И я её сразу поправил там.
- Так говорить неправильно, - написал в комментарии. – У евреев нет души.
- Как нет? – спрашивает.
- А вот так! – отвечаю. – Читай Филона Александрийского, - говорю. – Филон Александрийский был еврейским мыслителем, получившим хорошее эллинистическое образование. И он пытался привить идеи греческих философов в иудаизме. И он очень четко всю эту разницу обрисовал. Еще две тысячи лет назад! Или больше. Идея души – греческая. Эллинистическая. У евреев ее никогда не было. Иудаизм ведь тогда был бедным очень. Примитивная, первобытная религия! В ней евреи как умирают, так и сразу перестают существовать. А когда придет мессия, он их всех воскресит из мертвых. При этом, евреи между смертью и воскрешением не существуют по ихнему иудаизму этому самому. Их, евреев, в этом временном промежутке нигде нету. Так что и души у них нет!
- Все! – написала мне Анна Рашель. – Хватит! Моему терпению пришел конец!
И исключила меня из группы. Она ведь там администратор у них. А потом она и меня заблокировала.
- Антисемит! – написала, и в черный список меня! Я ей сразу звонить бросился, но она и телефон мой заблокировала. – Абонент недоступен – такое сообщение.
- Знаешь, - заключил Андрей после паузы, – Знаешь... Я пришел к выводу, что еврейские женщины очень авторитарные. С ними каши не сваришь!
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 8 comments