dandorfman (dandorfman) wrote,
dandorfman
dandorfman

Categories:

Я собрался смотреть все фильмы, номинированные на "Оскар".

Некоторые сразу отпали, например, про священников-педофилов. "Выжившего" досмотреть не смог, уже рассказал - почему.
"Джой" с Дженнифер Лоуренс посмотрел до конца и опять же рассказал почему.
Следующим собирался смотреть "Кэрол". Не знал, о чём он. Но сегодня, благодаря реценизии в "Коммерсанте", узнал.
Без меня. Я понимаю, любовь-морковь. Но такую морковь съесть не смогу. Несварение у меня на эту морковь.



Что скрывает связь

В российском прокате "Кэрол" Тодда Хейнса



Премьера кино


"Кэрол" Тодда Хейнса многие сочли лучшим фильмом прошлогоднего Каннского фестиваля, были и те, кто страстно болел за него на "Оскаре". Но в итоге это оказалось "кино не для всех", для избранных, которые, правда, внесли в кассу мирового проката картины солидную сумму $36 млн. Над загадкой противоречивого успеха "Кэрол" задумался АНДРЕЙ ПЛАХОВ.


Фильм Хейнса обманывает ожидания тех, кто хочет видеть в нем — не важно, со знаком плюс или минус — мелодраму обреченной любви. Как будто бы все есть для этого, но мелодрама тормозит как раз в тот момент, где можно было бы ее закрутить как следует на очередном крутом вираже, а так, по выражению одного рецензента, она "остается недокрученной". Внезапно вспыхнувшая влюбленность Терез, юной продавщицы из молла, в шикарную зрелую блондинку в меховом манто, имя которой дало название фильму, становится прекрасной завязкой сюжета, однако он не развивается по восходящей, встречая лишь одно реальное препятствие на своем пути. Это препятствие — традиционный и незамысловатый муж Кэрол, по-прежнему любящий, не понимающий, как ему можно изменить, тем более с женщиной, и имеющий такой важный козырь в бракоразводном процессе с супругой, как их общая дочь. Но и эта линия не достигает драматургического пика: она словно растворяется в атмосфере Нью-Йорка начала 1950-х годов — вязкой, еще несущей следы недавней войны и уже отмеченной подозрительностью эпохи охоты на ведьм.

Опасность ощутима, но скорее на уровне атмосферного давления: реальной охоты на героинь, нарушивших закон стаи, не происходит. У Терез тоже есть мужчина, но это просто дежурный ухажер, и его легко отшить. Общество того времени, разумеется, не поощряет лесбийские связи, но открыто свое неприятие не проявляет, так что и в этом смысле сюжетный драматизм не нагнетается, хотя мог бы. Фильм поставлен по мотивам романа "Цена соли" молодой Патриции Хайсмит, изданного под псевдонимом и еще вовсе не изобличавшего детективный дар писательницы. Она насытила его сильным автобиографизмом, которого впоследствии себе больше не позволяла. Это она, Хайсмит, подрабатывала на Рождество продавщицей и встретила на рабочем месте богатую клиентку, что стало началом их любовной связи.

Тодд Хейнс, как и Хайсмит, предпочитает иносказание: роль сюжета играет стиль. Он приглашает таких выдающихся мастеров визуального и звукового дизайна, как художница Сэнди Пауэлл и композитор Картер Беруэлл, а оператор Эдвард Лахман снимает "Кэрол" на 16-миллиметровую пленку, что делает практически бесполезным ее просмотр на мониторе компьютера. Формальные задачи решаются с таким вдохновением и перфекционизмом, что почти поглощают социальный аспект и даже слегка нивелируют аспект эротический. А саспенс поддерживается психологической дуэлью двух героинь, по очереди примеряющих на себя личины охотницы и жертвы. Их роли так безупречно выверены по законам симметрии и контраста, что только догматизм Американской киноакадемии мог разделить их на главную и второго плана.

Кейт Бланшетт дает в образе Кэрол классическую фам фаталь в духе нуаров того времени, побуждая вспомнить излучающих эротизм платиновых блондинок Марлен Дитрих и Риту Хейворт. Другую масть воплощает Руни Мара: брюнетка с короткой стрижкой немного напоминает Одри Хепберн и даже юную Элизабет Тейлор, звезд уже следующего, более эмансипированного поколения. Терез неслучайно увлекается фотографией и кинематографом: в одной из сцен мы видим ее сидящей в кинозале, где крутят "Бульвар Сансет" Билли Уайлдера. В конце концов мы полностью погружаемся в синефильское марево: в нем стирается грань между консервативным обществом середины прошлого века и современным, в котором поэтапное превращение братьев Вачовски в одноименных сестер воспринимается как эстетический и светский курьез, а вовсе не как общественно-моральная проблема.
Подробнее: http://kommersant.ru/doc/2933665

Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 4 comments