dandorfman (dandorfman) wrote,
dandorfman
dandorfman

Categories:

Это по-научному, мне не понять. (продолжение)


То же место в сумерках.

Пока не будем заходить в помещение продолжим прогулку по парку, хоть погода - премерзкая и дождик моросит.
Это я к тому, что мои собственные фотографии будут тусклыми без солнца.
Там еще много чего есть но я решил показать Вам только пять работ, которые меня заинтересовали в этом парке.


Первая из работ - инсталляция, т.к. основной элемент, не скульптура, а реальный автомобиль, правда выкрашенный в серебристый цвет, явно не родной цвет этой машины.

Из автомобиля доносится громкая музыка, что-то там внутри играет, но что, непонятно, двери открыть нельзя, хоть я пытался.
В окнах все время показывают какое-то кино документальное, самое разное. Причем кадры в одном окне, не такие, как кадры в другом.
Меня все это заинтриговало, весёлая такая инсталляция. Хоть, название у нее совсем не веселое, прямо скажем, похоронное название:
Реквием по 20-му столетию.
Инсталлирован этот реквием в 1997-м году. Получается, что столетие еще жило три года, а Нам Джун Пайк, (он - кореец, уроженец Сеула, но стал знаменитым в Америке и там же умер, в 2006-м году) уже заранее инсталлировал по нему реквием. Нехорошо по еще живому реквием инсталлировать, мне кажется, подождал бы еще три года, тем более, что сам он пережил двадцатое столетие на шесть лет, время у него было. Кроме названия мне еще очень не понравился цвет, в который Нам Джун Пайк выкрасил автомобиль, это грубая серебристая краска, которая этой машине совершенно не подходит.
В перечне предметов участвующих в инсталляции указывается марка автомобиля.
Вот эти предметы:
1936 Chrysler Airstream, video, audio, monitors, speakers.


Крайслер "Эйрстрим" образца 1936-го года намного красивее смотрится в его естественном, черном цвете, вот таким и должнен был бы остаться цвет автомобиля.
Так что у этого американского корейца по-моему, проблемы со вкусом. Хоть может это у меня проблемы со вкусом, не знаю?
ВИКИ про него пишет, что кореец этот был не как либо что, а что либо как.
Он основатель целого течения в искусстве:

Нам Джун Пайк был пионером видеоарта, он сыграл ключевую роль в приобщении художников и аудитории к возможностям использования видео для творческого самовыражения. Нам Джун Пайк одним из первых начал трансформировать видеоизображение, переходя от буквальной репрезентации объектов и событий к выражению их художественного видения. Его работы затрагивают темы времени и памяти, природу музыки и искусства, суть сенсорного опыта.

Ну вот, такой известный человек, а почему-то вздумал так изуродовать красивую машину своей покраской.


Следующую работу, которая мне понравилась, я представляю вместе с собой. Впрочем, себя мне не обязательно было представлять Вы меня много раз видели, но хочется лишний раз засветиться на фоне талантливой работы. Тем более, работа, как мне кажется, на еврейскую тему.
Она называется "Мечты Якова" и ее автор - Исаак Уиткин, скорее всего, это искаженное от "Уткин", но родился скульптор не в России, мама с папой оттуда раньше уехали. Долго думал, глядя на эту талантливую работу, какие именно мечты были у Якова, но ничего приличного в голову не приходило.
Неприличные догадки я озвучивать не хочу.


Покажу фрагмент еще одной работы, которая меня заинтересовала, я именно этот фрагмент сфотографировал.


Дело в том, что в некоторых скульптурных композициях было много полезных в хозяйстве предметов, вот например, секатор.
Я думал что он настоящий, хотел тихонько отломать и унести домой, в хозяйстве пригодится, но оказалось, что ручки у него не деревянные, а металлические, и еще если по ним ударить, они гулко звенят, значит внутри пустота.
Короче, дурят нашего брата.

Следующая работа мне очень понравилась, как только я ее увидел. Она недалеко от озера.

Называется она Cardinal points (Страны света) (имеется в виду Север, Юг, Восток и Запад)
Я не зря уточнил про озеро. Потому что работа эта мне что-то очень знакомое напоминала. Но что? Возник ассоциативный ряд, озеро, река, рыба, щука... Емеля!
Есть. Это ведь печка Емели на которой он ездил "по щучьему велению, по моему хотению". И я решил, что человек, который соорудил Емелину печку родился и как минимум провел детство и юность в России. Подхожу читаю фамилию автора. Александр Либерман. Да, похоже, но не точно.
Пришел домой, открыл ВИКИ, ну конечно:

Родился в Киеве в семье предпринимателя Семена Исаевича Либермана и актрисы Генриетты Мироновны Паскар. Учился в Париже, где начал свою карьеру с иллюстрированного журнала «Vu». После эмиграции в США (1941), продолжил работу в нью-йоркском «Conde Nast Publications», заняв должность главного редактора с середины 1960-х годов.

С 1950-х годов он занимался живописью, а позднее — скульптурой из металла. Его хорошо узнаваемые скульптуры из промышленных деталей (листы стали, трубы, барабаны) часто окрашены в однотонные яркие цвета. Известные скульптурные композиции выставляются в таких музеях, как Музей «Метрополитен», Storm King Art Center, Hirshhorn Museum и Sculpture Garden, галерея Тейт и Музей Гуггенхайма.


Наш человек - Александр Семенович Либерман!
Но когда я читал про Либермана, там же в ВИКИ прочел, что женой его была Татьяна Яковлева дю Плесси.
Ба, знакомые все лица!
Знаю я кто такая Танечка Яковлева из города Пензы, которая попала в город Париж и там ее умело подложила Эльзочка Триоле, под Владимира Владимировича, но не того, что Вы подумали, а Маяковского.

Вот как это было:

Осенью 1928 года тридцатипятилетний Владимир Маяковский собирался в кругосветное путешествие, которое обернулось всего лишь поездкой во Францию. Одной из основных целей французской поездки была покупка автомобиля для Лили Брик. В Париже он случайно встретил нью-йоркскую знакомую, которая сообщила ему, что в это время в Ницце отдыхала его бывшая американская возлюбленная Элли Джонс с их общей двухлетней дочерью. 20 октября Маяковский выехал в Ниццу, захватив с собой двух молодых, говорящих по-французски «знакомиц» — вероятно, для того, чтобы скрыть истинную цель поездки от Лили, знавшей о каждом его шаге от живущей в Париже своей сестры Эльзы Триоле. Однако, на вопрос Элли, почему он приехал не один, ответил: «Я не хотел смущать тебя». Всю ночь они проговорили в номере Маяковского, в котором Элли осталась из-за проливного дождя, и уснули под утро. Близости между ними не было: Элли боялась снова забеременеть и понимала бесперспективность будущих отношений. Уже 25 октября Маяковский вернулся в Париж, откуда на следующий день написал в Ниццу письмо. Элли ответила, но уже следующее её письмо, на которое она не получила ответа, ушло в Москву, куда собирался уехать Маяковский — но не уехал: в день возвращения из Ниццы в Париж он встретил Татьяну Яковлеву.
Встреча Татьяны Яковлевой и Владимира Маяковского была подстроена Эльзой Триоле. 25 октября Татьяна позвонила доктору Сержу Симону с жалобой на тяжёлый бронхит, и он велел ей немедленно прийти на приём. Надежда, русская жена Симона, тут же позвонила Эльзе и пригласила её с Маяковским. Эльза, жившая с Луи Арагоном в той же гостинице, что и Маяковский, попросила только что приехавшего из Ниццы Маяковского сопроводить её на приём к доктору Симону, где Маяковский и увидел Яковлеву.

Эльза и раньше играла по отношению к Маяковскому роль «свахи», подставляя ему подходящих женщин. Маяковский, уже долгое время не имевший физической близости с Лилей Брик, влюблялся, но Лилю продолжал любить «на первом месте». Сама Лиля в то же время меняла любовников, но тройственный семейный союз Маяковского, Лили Брик и Осипа Брика, в котором Маяковский после Октябрьского переворота стал главным кормильцем, оставался неизменным, а Лиля оставалась единственной музой поэта с их первой встречи в 1915 году.

Причин для организации встречи Маяковского и Яковлевой могло быть две. Лиля могла узнать (через ту же Эльзу) о встрече Маяковского с дочерью и Элли Джонс и опасаться эмиграции Маяковского в США вместе с ними. Хорошее материальное положение Лили и звёздный статус музы великого поэта в этом случае потерпели бы в СССР полный крах. Чтобы избежать этой гипотетической ситуации, она могла попросить Эльзу найти Маяковскому женщину, способную «перебить» возможное желание Маяковского. Но и сама Эльза, которая в это время жила в Париже в большой бедности, была заинтересована в задержке стремящегося вернуться в Москву Маяковского: всё время его присутствия в Париже она пользовалась его кошельком. Именно этим могла быть вызвана поспешность, с которой была организована встреча и выбрано место (приёмная врача) — ведь встречу можно было устроить в любой из последующих дней в любом парижском кафе.
Надежда Эльзы на лёгкий флирт не оправдалась: Маяковский влюбился в Татьяну Яковлеву с первого взгляда.

ВИКИ не договаривает. Лиля и Осип Брики были штатными сотрудниками ГПУ, их работа была в том, чтобы днём и ночью держать Владим Владимыча под нежным колпаком Органов. Эльза Триоле, сестричка, тоже благодаря Лиле была привлечена к работе в Органах. Но не только Маяковский был ее заботой. Она завербовала через постель Луи Арагона, впрочем, она - честная девушка, Эльза вышла за французского поэта, сделав свою работу и семейную жизнь одним целым. Луи Арагон полностью переключился на хвалебные оды Сталину под чутким руководством куратора из ГПУ, т.е. жены Эльзы.
Если бы Лиля Брик вместе с сестрой упустили Маяковского, дав ему уехать в Америку, Лилю и Осипа поставили бы к стенке. И за меньшие провинности сотрудников к стенке ставили. Ну а Эльза конечно бы потеряла финансовый источник существования своей семьи. Так что подложить Маяковскому в постель сговорчивую девушку было ой как надо. Девушка как обычно сидела на мели, Эльза ей пообещала подбросить деньжат. (про деньги, это разумеется мои домыслы, но про мель, нет)
Правда, в мемуарах своих Мадам дю Плесси говорит, что вспыхнувшее чувство было взаимным.
Ну что ж, в Одессе по такому поводу говорят:
- Говорите тоже.

(Рабинович, говорят Вы богатый человек.
Одолжите мне сто рублей.

Сто рублей я Вам не дам, впрочем у меня их и нет, но...
- Говорите тоже.)



Вот как выглядела последняя любовь "величайшего поэта пролетарской эпохи".
Как сказал бы, другой Владимир, но не Владимирович, а Ильич:
Хо'гоша, че'гтовка!


Ну и наконец, презентую нашу замечательную покупку, новое пальто, приобрели два дня назад во Frugal Fannie's, бостонцы знают, что это за магазин. Купили по безумному сейлу, начальная его цена была 250 долларов, мы заплатили 50. Ой, совсем забыл, я ведь про искусство. Поправляюсь. Эта скульптурная композиция называется "Музыкальный забор".
Автор - Пол Матисс, может даже родственник того самого, Анри Матисса, но он живет не во Франции, а в Нью-Йорке.
Если провести по забору палочкой, они там специально лежат в ведерке, можно извлечь очень приятные звуки. И все-таки, ("кто о чем, а вшивий - о бане") правда наше новое пальто очень подходит к "Музыкальному забору" и не только к нему?
Честно говоря, мы и в музей поехали прогуливать пальто, кто ж знал, что с нас еще и деньги за вход возьмут. И немалые.

Ладно, пойдем уже вовнутрь, а то сырость до костей пробрала, во всяком случае - меня.
Похоже и во вторую часть я не уложился.
Завтра докуем. Завтра допишу.
Оставайтесь с нами.
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 7 comments