dandorfman (dandorfman) wrote,
dandorfman
dandorfman

Category:

Как насчет остальных?

Мой френд persona_grata Светлана прошла тест на профориентацию и выяснила, что она:

АРТИСТИЧНЫЙ ТИП

Артистичный тип отстраняется от отчетливо структурированных проблем и видов деятельности, предполагающих большую физическую силу. В общении с окружающими опираются на свои непосредственные ощущения, эмоции, интуицию и воображение. Ему присущ сложный взгляд на жизнь, гибкость, независимость суждений. Свойственна несоциальность, оригинальность.

Профессии – музицирование, занятие живописью, литературное творчество, фотография, театр и пр.


Я отозвался у нее в ЖЖ, вот каким комментарием:
dandorfman
19 ноя, 2015 11:35 (UTC)
Профессии – музицирование, занятие живописью, литературное творчество, фотография, театр и пр.

Проблема в том, что для подавляющего большинства тех, кто показывает по результатам теста этот самый артистический тип, такие профессии могут быть только хобби, а не профессиями. Социальная потребность в таких профессиях в несколько десятков раз ниже, чем число людей с подобным типом.
Как говорят социологи, это перевернутая пирамида



Она - человек неглупый и восемнадцать лет ей было уже несколько суббот назад.
Поэтому она сказала, что прекрасно это понимает и со мной согласна, так что я ломился в открытую дверь со своим брюзжанием.
Но побрюзжать все равно хочется.
Так вот:

Иногда мне кажется, что в мире существуют только две профессии, писатель и журналист. Это впечатление возникает от современной литературы.
Потому что подавляющее большинство книг, которые я читаю, описывают так или иначе профессиональные проблемы авторов. Они как правило, писатели или журналисты. Вернее, "или" здесь даже неуместно. Сейчас все журналисты подались и в писатели. Любимец публики Быков когда-то был неплохим журналистом, но он прежде всего считает себя гениальным писателем и клепает один рОман за другим.

Как вспомню его сочиненья,
По коже дирает мороз.
А рОман его ЖД-венье,
Читать невозможно без слёз




Не знаю, что означает слово "дирает", но так в подлиннике.

Если же на страницах романа появляется капиталист, то он - редкий мерзавец, по вине которого люди мрут как мухи. Именно таков и рОман, который я, честно говоря, не без интереса прочел только что.
В рОмане две главных героини. Одна не делает ничего, другая... правильно, журналюга журнализдочка.
Главный герой-мужчина, угадайте кто?
Правильно, журналист.
Возлюбленный журнализдочки, кто?
На этот раз, не угадали, он - писатель. Такое вот цветущее разнообразие.
Ну и наконец, главный отрицательный герой кто?
Здесь Вы снова угадали, конечно капиталист. Он муж главной героини, той, что ничего не делает, а только любит журналиста.
Тоже работа, но не оплачиваемая.
РОман написан неплохо, писать девушка, которая (правильно догадались) долгое время работала журналисткой, но последнее время полностью посвятила себя литературному творчеству, явно умеет. И сюжет интересный, затягивает. Сексуальных сцен многовато, но я их пропускал, не потому что я - против секса, скорее, наоборот, просто я больше не могу найти ни одной сцены, которая это дело описывает как-то оригинально. Все пишут на эту тему одинаково, поэтому скучно.
Во всяком случае, для меня.

Но зато с большим интересом и не без некоторого злорадства я читал кое-какие производственные описания в данном рОмане. Вот ими, т.е. отрывком из романа Джоджо Мойес, "Последнее Письмо от твоего любимого", я и закончу свое брюзжание:

Она быстро снимает пальто и заходит в кабинет редактора, с ужасом замечая, что Мелисса не торопится сесть. Элли скромно опускается на краешек стула и ждет, пока редактор медленно обойдет стол и сядет в кресло. На Мелиссе черные вельветовые джинсы и черный свитер с высоким горлом, выгодно подчеркивающий рельеф мышц на руках и животе, — наверное, она каждый день по несколько часов занимается пилатесом. Образ дополняют «авторские украшения», по выражению стилистов из отдела моды, хотя Элли кажется, что этим словом теперь называют любые украшения слишком большого размера.

Мелисса тихонько вздыхает и смотрит на нее своими ярко-фиолетовыми глазами. Наверное, носит цветные контактные линзы. Глаза точно того же оттенка, что и «эксклюзивные» бусы.

— Элли, мне неприятно говорить с тобой об этом, но ты меня вынуждаешь…

— О чем?

— Сейчас без четверти одиннадцать.

— Ах да, просто я…

— Наш отдел, конечно, считается самым демократичным во всей редакции «Нэйшн», но мне казалось, что мы договорились: мои сотрудники должны быть на местах не позднее без четверти десять.

— Да, я просто…

— Я хочу, чтобы у моих авторов было время подготовиться к конференции: почитать свежую прессу, просмотреть новостные сайты, пообщаться, вдохновить себя и других, — продолжает Мелисса, поворачиваясь к компьютеру, чтобы проверить почту. — Участие в конференции — привилегия, Элли. Многие авторы могут лишь мечтать о такой возможности. Мне непонятно, как ты можешь успеть профессионально подготовиться, если влетаешь в офис за пару минут до начала… да еще и с мокрыми волосами, — добавляет Мелисса, буравя Элли таким взглядом, что у нее по спине бегут мурашки.

— Прошу прощения, Мелисса, но мне пришлось ждать водопроводчика.

— Элли, давай не будем, — тихо прерывает ее Мелисса, — не надо делать из меня дуру. Если ты, конечно, не собираешься убедить меня в том, что водопроводчик ходит к тебе примерно через день. Боюсь, что единственный вывод, который я могу сделать: ты относишься к работе недостаточно серьезно. У нашей газеты есть интернет-версия, и теперь все авторы на виду. Оценивается не только качество работы, но и количество просмотров ваших статей. Твои показатели, Элли, упали за этот год почти на сорок процентов, — сообщает Мелисса, заглянув в лежащую перед ней распечатку.

Элли молчит. В горле пересохло. Редакторы и журналисты толпятся перед кабинетом Мелиссы, сжимая в руках огромные блокноты и пластиковые стаканчики с кофе. Они смотрят на нее через стекло: одни с любопытством, другие — с некоторым смущением, как будто понимают, что происходит. У Элли мелькает мысль: коллеги, наверное, обсуждают ее, и она краснеет от унижения.

— Когда я взяла тебя в отдел, — наклонившись к ней через стол, продолжает Мелисса, — у тебя глаза горели. Ты всегда была на шаг впереди остальных, поэтому из бесчисленного количества региональных корреспондентов, которые продали бы родную мать, лишь бы оказаться на твоем месте, я выбрала именно тебя.

— Мелисса, у меня…

— Меня совершенно не интересует твоя жизнь, Элли. Я не хочу знать, есть ли у тебя проблемы личного характера, умер ли кто-то из родственников, погрязла ли ты в долгах. В особенности мало меня волнует, не заболела ли ты неизлечимой болезнью. Я просто хочу, чтобы ты выполняла работу, за которую тебе платят. В журналистском мире такое поведение непростительно. Если ты не пишешь статьи, мы не можем привлечь достаточно рекламодателей, а значит наш оборот снизится и мы все окажемся без работы — кто-то раньше, кто-то позже. Я ясно выражаюсь?

— Вполне, Мелисса.

Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 31 comments