dandorfman (dandorfman) wrote,
dandorfman
dandorfman

Categories:

Снова Одесса.


Свои школьные одесские годы вспоминает от лица своего персонажа Павел Лемберский.

Рассказ из его книги, изданной в 2010-м году, но он мне только сейчас попался.
О Лемберском я в своем ЖЖ писал много раз, например - здесь.
http://dandorfman.livejournal.com/511804.html

Про Одессу, чей ДР вчера, и про школу, которая всегда форевер - в одном флаконе. Да еще с подробным разбором рассказа Анной Голубковой в НЛО... (Но на презентации у костра 8 сентября я другой текст зачту).

КАК ТОЛСТОЙ ШЕКСПИРА НЕ ЛЮБИЛ

Это все из школьной жизни. Однажды мама надела шляпу и выбежала вон из квартиры – так она торопилась в школу.

В автобусе она упала в обморок – так там было душно.

– Кто это? – спросили у папы в морге.
– Не знаю, – пожал плечами тот и сел на велосипед.

Тем летом мне стукнуло пятнадцать. Ритка меня любила и позволяла вольности. Я ее за это игнорировал, грубил ей:

– На ... ты мне нужна такая?
– Какая? – спрашивала она томно и не отпускала.

Мама пришла в себя только на конечной остановке – площади Льва Толстого. Он «Хаджи Мурат» написал и еще что-то против Шекспира. Не любил дедушка авторитеты. А я его не любил. И сочинение на тему «Ростовы, кто таковы?» из принципа не написал. Поэтому маму и вызвали в школу.

– Не напишет сочинение – аттестат не получит, – сказала маме преподавательница русской литературы и языка, лысеющая и неопрятная Анна Абрамовна Гершензон тоном, не терпящим возражений.

Папа выехал из морга в подавленном настроении. Шутка ли! А тут еще неприятности на работе: новый начальник его недолюбливал, старый оказался не у дел. А знаете, кто в морге перед папой лежал на столе с номерком на ноге и скверно пах? Никогда не угадаете. Готов спорить на всё, что угодно.

Гершензонша была по уши влюблена в военрука. Он ей чем-то напоминал Печорина. Военрук девчонкам указкой мини-юбки задирал, смутить их желая. Он и к Ритке приставал. А я заступился за нее как-то, и съездил ему кулаком по носу. Из носа военрука потекла кровь и забрызгала весь журнал. Двойки забрызгала, тройки и четверки. А пятерок он никому не ставил. Строгий был. Прозвали мы его купцом Калашниковым.

После этого случая маму снова вызвали в школу. А я в тот момент сидел у Ритки и курил «Мальборо». Сначала она танцевала под «Червоны гитары», потом сняла трусы.

Маме в автобусе сделалось плохо – там была страшная духотища и давка.

– Не знаю, – пожал плечами папа и сел на велосипед.
– Ростовы, кто таковы? – строго спросил военрук у мамы и звякнул маленькими шпорами.

Меня чуть не исключили из школы за хулиганство.

– Не задирай носа, – пели «Червоны гитары».

Я выпустил дым и чмокнул Ритку в попку. Она хихикнула.

Папа выехал из морга в несколько подавленном настроении.

А знаете, кто перед ним лежал в морге с номерком на ноге и плохо пах? Сдаетесь? Великая русская литература, вот кто.

Это все в начале семидесятых происходило. Клеши тогда носили, туфли на платформе. Политический климат в стране был сами помните какой, но летом у моря сидеть было приятно, читать себе научную фантастику, остросюжетные детективы, или в бадминтон играть.

А с Риткой мы вскоре поженились. У нас двое детей. Старший уже кооператор, младшая – поэтесса. Знаете: «Прошло время ногами крылатыми, по местам разным, по утробам, по матери»? Это ее. У нее скоро книжка в Москве выходит.

А из школы меня тогда не выгнали благодаря усилиям папы. Из морга (в обоих случаях) он направился прямиком в школу, где он и рассказал Гершензон и Калашникову всю эту историю.

Ну, а что было дальше вы уже знаете: и как мама шляпу надела, и как она из квартиры выбежала, и как Толстой Шекспира не любил.



Это тот самый одесский Толстой на конечной остановке троллейбуса номер 1.

1995

Журнальный зал Русского Журнала: НЛО, 2010 N104 - АННА ГОЛУБКОВА. Толстой, Шекспир и музыковеды.

Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

  • 0 comments