dandorfman (dandorfman) wrote,
dandorfman
dandorfman

Categories:

Ладно, поставлю снова свою давнюю клевету на Рубину.


Раз уж речь зашла о Рубиной и я поставил ссылку на свое сравнительно давнее мнение об одном из ее романов, решил это мнение перенести сюда, потому что по ссылке как правило никто не ходит, а у меня с тех пор френдов стало как минимум в два раза больше. Да и старые френды подзабыли о чем речь.



Вы знаете, что я стараюсь не писать о событиях в России, имеющих какой-то политический оттенок.
Я иногда пишу о театре российском, книгах российских авторов, кинофильмах, снятых в России.
Но... сейчас я попытаюсь писать об одном российcком конфликте, фигурантом которого оказалась израильтянка Рубина.
Почему я все-таки об этом пишу? Потому что это как раз и есть пример нежелательного вмешательства во внутренние российские дела.
Даже вмешательства невольного, мне кажется, что Дина Рубина сама не имеет отношения к выбору ее текста в качестве текста всероссийского диктанта.

Как писал товарищ Сталин о Михаиле Булгакове и его "Днях Турбиных", насколько я помню, в письме Билль-Белоцерковскому: (Сталин посетил МХАТ и смотрел там "Дни Турбиных" 15 раз)

- Автор ни в коем случе не виноват в успехе своей пьесы.

Я и, я надеюсь, большинство моих американских и израильских френдов, и, может быть, довольно много френдов из России, Украины, Беларуси, твердо поддерживаем Израиль,
а Рубина, настоящая патриотка Израиля и даже живет в том районе, который палестинские арабы считают почему-то своим.
Честь ей за это и хвала. Дальше, Рубина действительно хороший писатель, она пишет великолепно.

И все же, у тех кто в России возмущен именно Рубиной в данном контексте, к сожалению, есть на это основания.
Попробую быть доказательным:

В конце шестидесятых, начале семидесятых вся прогрессивная советская общественность (включая меня) абсолютно справедливо возмущалась изданием чудовищных писаний Ивана Шевцова.
Я, честно говоря, думал, что про Ивана Шевцова давно забыли, но к своему удивлению обнаружил довольно интересное интервью с ним в "Русской жизни". Интервью 2007-го года, тогда Шевцов был еще жив, не знаю как сейчас. Вот это интервью.
http://www.rulife.ru/mode/article/427/
Так вот, опусы Шевцова были откровенным антисемитским бредом. Кошмарные персонажи его романов с неруссскими фамилиями и именами почти все были если не убийцами, то патологическими негодяями.
Хоть хороший еврей, как правило в романе был и он, так же как и другие положительные герои боролся со всеми негодяями в романах Шевцова. Один из персонажей романа "Тля" с характерным именем "Додик", например, зверски убивает свою мать. Все это писалось кошмарным, топорным языком. О минимальном литературном мастерстве автора говорить не приходилось. Впрочем, Шевцов понимал, что не литературных изысков ждут от него поклонники его творчества. А они, разумеется, были, книги Шевцова можно было "достать" только по блату или купить за солидные деньги у спекулянтов. Их даже ксерокопировали и фотографировали, ну почти как "Гадких лебедей" или Солженицына.
Хоть никто их не запрещал, они были опубликованы вполне легально. Просто не хватало их для всех желающих прочесть эти шедевры. Я кстати, тоже не без интереса тогда прочел "Тлю", хоть многие ее страницы вызвали у меня не праведный гнев к "Додикам", а приступы хохота.
И вдруг...
Тень ушедшего во тьму времени Шевцова оживает на страницах очередного романа Рубиной.
Роман называется "На солнечной стороне улицы". Роман в целом, хороший.
И фильм по нему получился неплохой
Кто не читал, можете познакомиться с отрывком из романа здесь:
http://www.dinarubina.com/texts/tashkent.html
Но тем не менее...
Из этого отрывка вы узнаете следующее:

Мать возвращается из тюрьмы. Там ей было несладко.
Какая ни есть, а все-таки мать. Но... ее относительно интеллигентная дочь, художница, ведет себя так, как будто бы в доме появился посторонний, ненужный ей человек. Она сводит контакты с вернувшейся матерью к нулю. Т.е., она ее знать не хочет. Мать после попыток сближения поступает не намного лучше. По принципу "Ах так!" Она начинает выживать дочь из двухкомнатной квартиры. Пишет на нее заявления в милицию, да еще от имени соседей. Ну в общем, делает все, что делают в таких случаях. Дочь же действует быстро и решительно.
Она начинает душить мамочку, так как молoже и сильнее ее.
Но не до смерти. Когда полузадушенная мать приходит в себя, дочь ей говорит: "Не разменяешь квартиру за месяц, придушу насмерть." Мать пугается и разменивает за две недели. Такой вот букет страстей.
Начали они выяснять отношения с этой сцены:

— По нарам соскучилась? — спросила ее Вера.
Мать оскорбилась не на слова дочери, а на тон — спокойный. Бесило ее это спокойствие.
— Заткнись, акварель чокнутая!
— Ну, сядешь…
Мать прищурилась азартно:
— Эт кто меня посадит, ты, что ль?
— Я!
Вера ответила так неожиданно для себя и вдруг поняла, что может посадить. Стоило бы, во всяком случае. Чтобы не одуреть от зеленых кругов перед мысленным взором.
Мать задохнулась от ярости:
— Ты?! Ты?! Ты меня посадишь, помазилка драная?! — И присовокупила длинно. И еще присовокупила.
— Ну, эту поэзию мы слыхали, — невозмутимо ответила дочь, повернулась и пошла к себе в комнату. Но не успела закрыть за собою дверь, — мать подскочила и кулаком сильно ударила ее по спине, между лопаток.
Вера в драку не кинулась, сдержала себя, хотя волна горячей крови долго еще гулким прибоем омывала сердце. И никаких кругов в воображении она вызывать не стала.
Отчеканила только с тихим, леденящим душу бешенством:
— Еще разок лапу на меня поднимешь — горько раскаешься…

Вы уже догадались, что и мать и дочь принадлежат к титульной нации СССР, обе они - русские женщины.
С простыми русскими именами и простой русской фамилией "Щеглова".

Так вот, в этом своем романе, Дина Рубина оживила тень Шевцова, описав именно так семейные отношения самых близких людей. Как тут не вспомнить Шевцовского Додика, который мать таки порешил?
Я понимаю, что она не обобщала, что, в отличие от Шевцовских творений, роман этот вообще не об этом, что она вовсе не доказывала этим, что русские дочери душат своих матерей.
Иван Шевцов действительно был негодяeм и обращался к таким же негодяям, которые разделяют его отношение к "додикам". Рубина же - культурная, интеллигентная женщина с уважением относящаяся к великому русскому народу в целом, и к большинству его отдельных представителей, особенно ей знакомых лично. В общем, "красавица, спортсменка, комсомолка, отличница", не то что урод Шевцов.
Но Рубина считает, что она вправе описывать кого угодно как угодно.
И в интервью она тоже дает себе подобную индульгенцию.

Я ставлю цель писать как можно лучше, и мне плевать – как это называется и воспринимается в суде. Искусство – не юриспруденция. Это волшебство, божественная игра, создание параллельных миров. Талантливо написанная вещь всегда воспринимается как пронзительная правда, причем с большой буквы.

Это не ново, так до нее говорили многие писатели. Примерно так же говорил о своих книгах середины девяностых Владимир Сорокин ну и разные другие авторы, в том числе и классики.

А вот я так не считаю. Потому что я воспринимаю подобных персонажей именно у Дины Рубиной в тексте, как вольную или невольную провокацию

Мне все равно, как сама Рубина объясняет подобные сюжеты и подобных героев в своих текстах.
Какие литературные задачи она решает и как она добивается "пронзительной правды".
Кстати, я терпеть ненавижу этот набивший оскомину эпитет у слова "правда". Если это действительно правда, то она должна быть не "пронзительной", не русской, не еврейской и даже не "святой".
Правда есть правда. Любой эпитет уже придает лживый оттенок той правде, о которой пишет или говорит
писатель.
Мне не все равно как я сам воспринимаю подобных персонажей. Опусы Шевцова для меня тоже были провокацией. Но Шевцов был моим врагом и врагом всех, кого я считаю друзьями.
Я за ограничение творческих порывов. Нет, не за цензуру, а за самоограничение. Считаю, что порядочный и умный человек должен ограничивать свои творческие порывы некоторыми простыми правилами. В частности, в России есть сколько угодно талантливых русских писателей. Вот они пусть и пишут о подонках с русскими именами и фамилиями. Среди любого народа нечисти немало, так что писать есть о чем. А Рубина, если ей хочется писать о мерзавцах, путь пишет о мерзавцах - евреях.
Их, к сожалению, тоже хватает.
Рубина, как и все ее единомышленники настаивает на своем праве писать, что хочет и о ком хочет.
Если бы наш мир был близок и идеальному, если бы не лилась кровь в самых разных точках планеты, если бы ненависть всех ко всем не возрастала а исчезала, как легкая тучка с июльского неба, пусть бы в таком мире Рубина и остальные действительно писали все, что им вздумается. Но мы живем пока что в мире страшной сказки, чем дальше, тем страшнее. И, если талантливый человек своими писаниями способствует злу, разжиганию ненависти, провоцируя зло я в таких случаях говорю:
- Лучше бы он был бездарным.

Subscribe

Recent Posts from This Journal

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

  • 25 comments

Recent Posts from This Journal