dandorfman (dandorfman) wrote,
dandorfman
dandorfman

Categories:

Увы, никогда раньше не слышал о Николае Блинове.

Спасибо тем, кто хранит память о таком человеке.

Оригинал взят у grimnir74 в Евреи помнят русского героя. Забытые страницы истории


В израильском городе Ариэль есть памятник Николаю Блинову — русскому дворянину, который погиб, защищая евреев в житомирском погроме 1905 года. Сто с лишним лет назад история этого человека, единственная в своем роде, потрясла многих людей в России. Его имя стояло первым в поминальных списках в синагогах. На стене одной из них на его родине установили мемориальную доску. Советская власть из 51 житомирской синагоги уничтожила 50, в том числе и эту. Про Колю Блинова забыли.
Но в 2010 году петербургский писатель, доктор культурологии, профессор Александр Ласкин опубликовал документальный роман «Дом горит, часы идут». В нем много героев, но в центре событий Николай Иванович Блинов, для которого с детства «не было чужих». Еще учеником шестого класса гимназии он ездил в группе таких же детей, как сам, под Уфу, где свирепствовал голод, помогать в строительстве столовых и организации пекарен. В этой группе был и другой мальчик — Саша Гликберг, впоследствии Саша Черный.

Коля был страшно охоч до впечатлений от жизни, в которой всегда искал и находил что-то любопытное. Был великим оптимистом («для него клопы пахнут коньяком»), но не упрощал, а дотошно во всем разбирался. Сразу после женитьбы Коля поступил на инженерный факультет университета в Женеве. А еще играл в любительском театре, в том числе в пьесе Семена Ан-ского «Евреи», рассказывающей о погроме. Неравнодушный человек Коля Блинов стал, как пишет автор романа, «заложником этой пьесы». В 1902-м он вернулся на родину. Когда в 1905-м начался очередной житомирский погром, Коля вышел к черносотенцам как парламентер. «Надо было выбросить белый флаг, а Коля протягивал вперед руки. Как бы говорил: вот и все, с чем я иду к вам».

Не помог ничему; его били булыжниками, а потом штыком в лицо. 24-летний Коля Блинов погиб. У него остались жена и двое детей. Мать Коли обнаружила его тело в морге еврейской больницы среди еще семнадцати жертв. В кармане пиджака лежало давно написанное письмо родным: он понимает, чем закончится дело, но не может поступить иначе. «Есть обстоятельства выше личных».

Смерть Николая вызвала очень сильную реакцию. Его родной брат Иван служил полицейским и к настроениям Коли относился понятно как: грозил расправой. Рука, мол, не дрогнет. Но в житомирской газете «Волынь», сохранившейся в Публичной библиотеке, Ласкин нашел заметку:

«Штаб-ротмистр И.И. Блинов явился к елизаветградскому общественному раввину инженеру В. Темкину и в его лице сердечно благодарил всех евреев за их теплое отношение к памяти его покойного брата и за помощь, оказанную ими его семейству». Владимир Темкин впоследствии стал одним из основателей Государства Израиль, его именем назван район в городе Нетания.

Еще одна героиня романа — Сарра Николаевна Левицкая. Внучку декабриста Михаила Бодиско так назвали в честь бабушки-монахини, но в детстве из-за имени дразнили еврейкой. В своих мемуарах Сарра пишет, что уже в двенадцать лет задумалась: стала бы она хуже, родись еврейкой? И сама себе ответила: «Нет!» Позже в книге знаменитого историка Семена Дубнова (некоторые части его «Всеобщей истории евреев» выходили в 1922–1923 годах в Москве и Петрограде) она обнаружила две строчки о Николае Блинове и была потрясена:

«Этот человек сделал то, что должна была сделать я».

В царских тюрьмах Сарра Левицкая дважды сидела как эсерка. В сталинских лагерях тоже дважды — как эсперантистка. Освободилась с «минусом»: без права жить в Москве и Ленинграде. Поехала в Иваново, где создала движение эсперантистов. Но не забыла про Блинова. Ездила четыре раза в Житомир, записывала воспоминания его родственников. Мечтала стать директором детского сада в Малеванке — том районе Житомира, где в начале века проживали погромщики, чтобы их внукам прививать уважение к евреям. Но это было нереально. Даже родственники Блинова не могли взять в толк, чего хочет эта пожилая и явно вызывавшая подозрение женщина.

Из прощального письма студента Николая Блинова матери:

«Вместо веры в чудотворные иконы, в благочестивых попов, в их воззвания ко всеобщей любви я стал верить в людей, в то Божественное начало, которое двигает их на все хорошее и приближает к царствию Небесному, то есть к такому общественному порядку, который создаст всеобщее счастье... родная моя, отрешись на минуту, на одну только минуту, что я твой сын, стань выше этого и скажи положа руку на свое чистое сердце: должен же человек бороться со всем, что он признает помехой к достижению лучшей жизни. я знаю, что ты ответишь как человек, знаю, какую оговорку ты сделаешь. Но, дорогая, это несущественно — важен ответ, на котором мы сойдемся как люди, а не оговорка, на которой ты будешь настаивать как мать».

Ласкин разыскал ученика Левицкой, Евгения Таланова, который, как выяснилось, сохранил ее бумаги. Записи Сарры Николаевны дополнили историю. А основной архив Николая — сотни писем, рисунков, фотографий — Ласкину предоставила Зоя Томашевская, дочь выдающегося литературоведа и пушкиниста Бориса Томашевского и внучка Блинова.

Вскоре после публикации романа «Дом горит, часы идут» Ласкину пришло письмо из Израиля с приглашением приехать на открытие памятника Блинову. В университете города Ариэль решили увековечить его память. Кстати, ректор Ариэльского университетского центра — известный химик Михаил Зиниград, родом из Одессы, выпускник Днепропетровского металлургического института. И в конце января на территории кампуса была открыта стела с памятной надписью и посажено лимонное дерево. В торжественной церемонии участвовали студенты, преподаватели, министры, депутаты кнессета.

Александр Ласкин, как и другие, был тронут: «В этой стране считают своей обязанностью помнить прошлое. Буквально на каждом шагу кого-то вспоминают. Улица имени такого-то, больница имени такого-то. Школа детский сад.. Это такая система жизни. Когда пытаются никого не забыть. И вот в кругу их благодарности оказался русский студент. И это памятник первому русскому, который поставлен в Израиле. Ну если не считать Жаботинского и Голду Меир.

В Яд-Вашеме есть несколько деревьев в честь русских людей, разумеется. Но это все же не памятники Церемония была очень трогательная. Этот памятник для Израиля три дня был в главных новостях. Об этом сообщали телеканалы, радио, газеты. В Израиле не может быть памятника с изображением человека, поэтому это камень и доска, а на ней написано про его подвиг. Я был изумлен тем, что на всех компьютерах университета, а их там тысячи, целую неделю заставкой стоял портрет Коли Блинова. Вообще-то я десять книг написал. Отклик обычно скромный. Ну позвонит приятель, скажет, что прочел А в данном случае слово оказалось делом. Фантастический результат».

В Житомире роман Ласкина прочитали по интернету. Местный историк Евгений Романович Тимиряев изучает жизнь своих земляков, и в частности занимался отчимом Саши Черного — преподавателем гимназии Константином Роше, повлиявшим и на личность Блинова. Однако про Колю Блинова узнал впервые. Вместе с возглавляемым им «Русским содружеством» (плохого не подумайте, это всего лишь объединение русских в украинском городе) они решили увековечить память земляка...
Ольга Шервуд

Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 3 comments