dandorfman (dandorfman) wrote,
dandorfman
dandorfman

Categories:

...Рузвельта называли "Розенфельдом".

Поэтому американские евреи упорно голосуют за демократов.

"ДИ ГОЛДЕНЕ МЕДИНЕ" ПРОТИВ ЕВРЕЕВ

Антисемитизм в США, 1900–1950
Даниил Романовский

Соединенные Штаты Америки, страна религиозной свободы, всегда вызывали симпатии евреев Европы. Когда, по окончании Наполеоновских войн, началась иммиграция в молодую республику из Европы, в потоке иммигрантов всегда была и еврейская струйка. Погромная волна в России в 1881–1882 годах вызвала подъем еврейской эмиграции прежде всего и больше всего в США. Евреи Восточной Европы, говорившие на идише, называли США ди голдене медине — «золотая страна» и были уверены, что не встретятся там с явлениями, хорошо знакомыми по жизни в России, Австро-Венгрии или Румынии: неравноправием, религиозными преследованиями, кровавым наветом и, хуже всего, с погромами. С 1881 по 1924 год, когда была введена строгая ограничительная квота на въезд в страну, еврейское население США увеличилось с 250 тыс. до почти 4 млн человек; в отдельные годы каждый седьмой или каждый восьмой иммигрант, сходивший на американские берега, был евреем.

«Новый Иерусалим – бывший Нью-Йорк», карикатура из еженедельника «Джадж» (1890 год).


Традиционно кальвинисты-пуритане — те самые «отцы-основатели», которые заложили основы американской цивилизации, — хорошо относились к иудаизму и к еврейству. И в колониях, и затем в республике главным чтением была Библия — фактически древнейшая история еврейского народа; детям давались ветхозаветные имена. Не следует, однако, забывать, что пуритане и их потомки рассматривали США как христианскую нацию, а преемниками библейского Израиля считали не современных евреев, а себя. Ненависть, по крайней мере, нетерпимость к реальным евреям не была невозможной в их среде.

Подъем антисемитизма в западном мире в конце XIX — начале XX века не обошел стороной США. В первой половине ХХ века он проявлялся в Соединенных Штатах примерно в тех же формах, что и в Европе: писали свои труды расистские теоретики и адепты теории всемирного еврейского заговора; вели агитацию против евреев агитаторы-популисты; имелись антисемитские организации; практиковалась дискриминация евреев в различных сферах; имели место вспышки антиеврейского насилия и обвинения евреев в ритуальном убийстве. Конечно, по сравнению с Европой антисемитизм в США выразился в более умеренных формах; кроме того, действовали факторы, смягчавшие воздействие антисемитизма на повседневную жизнь американских евреев. Но он был, и распространенный миф о том, что США, страна религиозной свободы, не знала и не знает антисемитизма, ошибочен.

Главным толчком, положившим начало подъему антисемитизма в США, была массовая иммиграция, начавшаяся после 1865 года, по окончании Гражданской войны. Восточноевропейские евреи были частью мощного людского потока, вливавшегося в эти годы в Америку из Восточной и Южной Европы, и неприязнь многих коренных американцев к этим евреям была частью их неприязни к славянам, венграм, итальянцам и т. п. Консервативным американцам не нравился новый «человеческий материал»: по их мнению, он не подходил для американизации. Вдобавок к этому иммигранты из стран Центральной и Восточной Европы привезли в «пуританскую» Америку предрассудки против евреев, характерные для Германии и католических стран, наложившиеся на чисто американскую юдофобию.

Главной идейной основой американского антисемитизма в начале ХХ века стал расизм. Расизм был, вероятно, самым сильным идейным течением того времени, и, как и в Европе (хотя и с некоторым опозданием), первыми теоретиками «еврейского вопроса» в Америке были расисты, а также адепты евгеники. Американский расизм характерно отличался от расизма европейского: европейцы обычно противопоставляли «арийцев» и «семитов», тогда как американцы — англосаксов, или вообще «нордиков», и всех прочих, включая евреев. В газетах постоянно обсуждалась опасность иммиграции из Южной и Восточной Европы. Иммигранты испортят, метисуют (mongrelize) нордическую американскую расу. Из иммигрантов особенно опасны евреи; адаптируются ли они в Америке? Будут ли они хорошими гражданами?

Социолог, близкий к евгеницистам, Эдвард Э. Росс в книге «Старый Свет в Новом» (1914) бил тревогу по поводу врожденных отрицательных качеств евреев: они не работают в основных производительных отраслях (например, в сельском хозяйстве); стремятся к учебе и хорошо учатся (что свидетельствует о расовой жадности); они нечестны в денежных делах и вообще склонны к преступности; любят вступать во внебрачные связи с нееврейскими девушками. Русский опыт репрессий при­учил их не любить всякую власть. У них отвратительные манеры. Немаловажная деталь: они некрасивы. Впрочем, Россу не нравились все иммигранты, кроме разве что немцев.

Мэдисон Грант, «первосвященник американского расизма», в пессимистическом опусе «Гибель великой расы» (1916) писал: хороший американец может быть только нордической расы; евреи не принадлежат ни к одной из европейских рас и только портят их через смешанные браки. Наибольшее отвращение вызывали у него польские евреи с их «карликовым телосложением <...> и безудержным эгоизмом».

К какой расе принадлежат восточноевропейские евреи? В 1920-х годах многие авторы (Бертон Хендрик, Кеннет Л. Роберт, Клинтон С. Барр и др.) были склонны определять их как «монголоидных хазар». Ярче всех доносил до читателей эту идею публицист Б. Хендрик (книга «Евреи в Америке», 1923): «Кровь этого турецкого-монгольского народа [т. е. хазар] густым потоком течет в жилах современных восточноевропейских евреев. Следующая большая примесь — славянская... Таким образом, та масса, которая сегодня составляет четверть населения Нью-Йорка, происходит в значительной мере от племен, кочевавших в степях России в Средние века и лишь по случайности принявших религию Иуды». Гарвардский юрист Лотроп Стоддард нашел в евреях не только «несомненные» монгольские черты, но и негритянские. Те же черты у евреев нашли «имперский колдун» Ку-клукс-клана Хайрам Эванс, а также Уильям Камерон, один из теоретиков англо-исраэлизма — доктрины, гласящей, что подлинными потомками библейских евреев являются англосаксы.

Часть расистов того времени видела решение «еврейской проблемы» в ассимиляции, то есть в смешанных браках. Гораздо больше авторов категорически выступали против них, называя такое решение «метисацией» (mongrelization). Мэдисон Грант считал, что в межрасовом браке верх всегда берет «худшая» раса. Бывший военный врач Чарлз Э. Вудрафф, автор книги «Экспансия рас» (1909), мыслил в медицинских терминах. Низшие расы, в особенности евреи, — бациллы, и преследование евреев в Европе — это процесс дезинфекции. Чарлз Б. Дейвенпорт, основатель американского евгенического движения, обдумывал геноцидальное решение: нам некуда выселить евреев; наши предки сжигали ведьм — но в духе ли времени поступить так же с евреями?

Разумеется, нью-йоркские или бостонские погромщики не читали эти сочинения, но они играли на руку рестрикционистам — сторонникам прекращения или ограничения иммиграции в США (Мэдисон Грант был вице-президентом Лиги за ограничение иммиграции), и ограничительная квота 1924 года была принята под их несомненным влиянием. Позже этот специфически американский антиеврейский расизм способствовал тому, что массы американцев положительно восприняли антисемитизм гитлеровской Германии.

*  *  *
Истерия по поводу «красной опасности» в начале 1920-х годов придала американскому антисемитизму новый мотив. Теперь к старым стереотипам еврея: «враг христианства», «бессовестный финансист» и представитель «низшей расы» — добавился стереотип «еврей-большевик» или, по крайней мере, «еврей-заговорщик». Начало новой антисемитской кампании положила, по-видимому, статья «Нью-йоркские евреи в большевистской олигархии», напечатанная в марте 1919 года в «Литерари дайджест». Статья утверждала, что русской революцией руководили евреи нью-йоркского Ист-Сайда, а Троцкий и Ленин — всего лишь марионетки в их руках. В начале 1920-го в Бостоне под названием «Причина мирового беспокойства» были напечатаны, в английском переводе, «Протоколы сионских мудрецов».




Статья «Международный еврей: мировая проблема», открывающая антисемитскую рубрику
в фордовской газете. «Дирборн индепендент» от 22 мая 1920 года

1920-е годы в Америке ознаменовались массовой антисемитской агитацией. Едва ли не главным агитатором стал знаменитый промышленник Генри Форд. Форд не только был создателем первого общедоступного автомобиля, но и намеревался учить и воспитывать всю Америку. В частности, он считал своей задачей «заставить нееврейский мир (Gentile world) осознать еврейскую опасность». В 1919 году Форд приобрел газету «Дирборн индепендент». 22 мая 1920 года статьей «Международный еврей: мировая проблема», помещенной на первой странице газеты и кратко пересказывавшей «Протоколы», началась антисемитская кампания Форда. Статьи, помещавшиеся вначале под рубрикой «Международный еврей», выходили в каждом номере газеты в течение 91 недели и продолжали выходить с перерывами до 1927 года. Уже в конце 1920 года первый сборник статей из этой рубрики был издан в виде книги; в последующие два года вышло еще три таких сборника.

В идеях Форда, точнее, коллектива авторов, которых он собрал в редакции своей газеты (в их числе было и несколько русских эмигрантов), не было ничего принципиально нового. Пропаганда «Дирборн индепендент» строилась на «Протоколах», а кроме того, обличала еврейское господство в театре и кино, пропаганду распущенности и постоянные насмешки над христианством и простой сельской жизнью. Еще «Дирборн индепендент» любила писать о коммунистах, они же большевики. Большевики закрыли церкви, но не тронули синагоги. Совет — это кагал; коммунизм — акция еврейских финансистов. «Большевистское население» США больше, чем большевистское население России: итак, будьте бдительны!

В 1927 году еврейские организации США, пригрозив Форду бойкотом его автомобилей, заставили его закрыть газету и принести извинения евреям. Несмотря на все «раскаяние» Форда, еще в конце 1930-х годов на стоянках его заводов в Дирборне можно было увидеть плакаты типа: «Евреи — предатели Америки, им не доверяй; покупай нееврейское!» В 1938 году Гитлер пожаловал Форду специальную нацистскую награду — Большой крест ордена Германского орла.

Какой общественный резонанс имела агитационная кампания Форда? Несколько цифр: к 1924 году «Дирборн индепендент» стала выходить тиражом 700 тыс. экземпляров — всего на 50 тыс. меньше. чем «Нью-Йорк дейли ньюз», самая массовая ежедневная газета. Ее читало около 10 млн человек. Сборники «Международный еврей» вышли суммарным тиражом 10 млн экземпляров; в переводах за границей — еще миллион экземпляров.

*  *  *
Теориями дело не исчерпывалось — в Америке существовала и антисемитская «практика».

В те времена, когда евреи были в массе своей бедняками-иммигрантами в Нью-Йорке и вокруг него по побережью, они оказывались частыми жертвами насилия и полицейского произвола. Так, в начале века полиция в нью-йоркском Нижнем Ист-Сайде нередко арестовывала и била евреев за слишком громкие разговоры в парке. В случаях насилия против евреев полиция, состоявшая часто из католиков-ирландцев, держала сторону погромщиков (также зачастую иммигрантов-католиков).

Полицейский произвол по отношению к евреям остался обычным явлением и позже. В 1939 году на пронацистском митинге в Нью-Йорке один из ораторов сказал, что хорошие евреи бывают только на кладбище. Проходивший мимо еврей остановился и заметил, что он — хороший еврей и очень даже живой. Он тут же был арестован полицейским за нарушение порядка. Судья не мог поверить, что арест был произведен по такой причине; полицейский оправдывался тем, что таков был приказ начальства.

1910–1920-е годы принесли дискриминацию евреев в сферах высшего образования и медицины. Президент Гарвардского университета Лоренс Лоуэлл заметил, что с 1908 по 1922 год доля студентов-евреев в выросла с 6 до 22%, и забил тревогу. В результате такого наплыва евреев, считал он, университет потеряет свой христианский и демократический характер; Лоуэлл предложил ввести процентную норму. Норма, введенная в Гарварде, была еще довольно либеральной: не более 15% на каждом факультете.

Пример был подхвачен другими университетами Восточного побережья. Следом за Гарвардом процентные нормы ввели университеты: Колумбийский, Йельский, Принстон, Ратгерс, им. Дьюка, им. Джона Хопкинса, Корнелльский, Северо-Западный и др. Нормы обычно устанавливались от 3 до 16%. Университет Колгейт принял решение о приеме шести студентов-евреев в год. Принятые в университеты евреи сталкивались с ограничениями и остракизмом. В университетах Сиракьюза и Огайо евреев селили в общежитиях отдельно от христиан. В Мичигане и Небраске девушкам-христианкам советовали не общаться с еврейскими юношами. Студенты-христиане были недовольны присутствием евреев. Претензии к евреям были разнообразные: им чужд дух университета; они слишком умные; не курят, не пьют, не занимаются спортом; физически отталкивающие. Повсеместно евреев не принимали в студенческие братства. При этом в Брауне президент университета не разрешил основать еврейское студенческое братство, «чтобы не разжигать расовый антагонизм».

Еще хуже было положение тех, кто пытался получить степень или должность в университете. В Йеле, Принстоне, университетах Джона Хопкинса, Чикагском и Техасском действовало правило: один еврей на факультет; Беркли и Колумбийский университет допускали двоих, Гарвард — троих. Евреи категорически не допускались на отделения английского языка и литературы.

В середине 1920-х годов во всех университетах США было менее ста постоянных сотрудников-евреев, и через 10 лет — лишь немногим больше. В рекомендательных письмах кандидатам на академические должности принято было указывать, что кандидат — еврей. Рекомендательные письма историкам Оскару Хендлину, Берту Ловенбергу и Дэниэлу Бурстину содержали формулы: «не имеет никаких отрицательных черт, которые обычно ассоциируют с его расой»; «по темпераменту и духу — это самый белый христианин (Gentile), которого я знаю»; «еврей, но не того рода, против которого возражают». Часть людей науки считала, что «еврейской расе нет места в академическом мире».

Существовала дискриминация и при приеме на работу. В своем отказе принимать евреев отличилась больница Кинг Каунти в Бруклине. В 1916 году интерна-еврея, присланного сюда, интерны-христиане связали, засунули кляп в рот, посадили на поезд и сказали, что если он вернется в больницу, то его кинут в Ист-Ривер; он не вернулся. В 1925 году в Кинг Каунти Хоспитал появилось три интерна-еврея. Христианские товарищи сказали им, что это христианское заведение и евреев здесь не потерпят. Но евреи остались; им не позволяли есть за одним столом с христианами и играть на больничном теннисном корте; медсестры вели себя по-хамски и иногда не выполняли их распоряжений. 20 июня 1927 года двадцать молодых врачей среди ночи стащили интернов-евреев с кроватей, связали, засунули каждому кляп в рот и посадили в ванны с ледяной водой. Было проведено расследование, и шестеро участников выходки было уволено.

В 1915 году евреи американского Юга были потрясены процессом Лео Фрэнка. В апреле 1913-го еврей Лео Фрэнк, управляющий карандашной фабрикой в Атланте, был арестован по обвинению в убийстве 13-летней работницы этой фабрики Мэри Фэган. Арест вызвал вспышку антиеврейских настроений в городе. Убедительных доказательств вины Фрэнка не было; дело прошло несколько инстанций, и в июне 1915 года губернатор Джорджии заменил ему смертный приговор пожизненным заключением. 16 августа толпа мужчин в масках вломилась в тюрьму, они вытащили из камеры Фрэнка и казнили его «судом Линча» — повесили в загородном лесу. Несколько последующих лет, как вспоминают евреи Джорджии, они старались говорить негромко и быть исключительно вежливыми с неевреями.



О. Чарльз Коглин выступает в Кливленде. 1936 год

В деле Лео Фрэнка не задействован мотив ритуального убийства, но и это обвинение Америке было знакомо. Первый раз кровавый навет возник в 1850 году в Нью-Йорке в иммигрантской среде и окончился погромом. В начале ХХ века обвинения в ритуальном убийстве участились, в 1910-х годах четыре таких инцидента зафиксировано на Восточном побережье и один в Чикаго. Самым громким был кровавый навет в городке Массина, штат Нью-Йорк, в 1928 году.

22 сентября (за два дня до Йом Кипура) в городке исчезла четырехлетняя Барбара Гриффит. Власти и жители городка предположили похищение и бросились искать девочку. Альберт Комнас, иммигрант из Греции, сказал национальным гвардейцам, зашедшим в его кафе-мороженое, что у евреев скоро праздник, на праздник им нужна христианская кровь и, вероятно, Барбару похитили они. Мэр Гилберт Хоус поверил в это и приказал устроить обыски в еврейских магазинах городка. На­утро он вызвал на допрос раввина Берела Бреннгласса. У помещения полиции, где происходил допрос, собралась агрессивно настроенная толпа; когда Бреннгласс выходил из помещения, ему преградили дорогу, и только присутствие полиции спасло его. Между тем за два часа до начала Йом Кипура маленькую Барбару нашли. Тем не менее у синагоги, где проходила служба, стояла воинственно настроенная толпа. В городе шли разговоры, что евреи-де испугались и вернули девочку и надо их выгнать из города. Мэр нехотя принес извинения; в течение двух недель после происшествия жители Массины бойкотировали еврейские магазины.

*  *  *
Эра фашизма в мире отбросила свою тень и на Америку. Современники и историки констатируют, что толчок к небывалой доселе вспышке антисемитизма в США дала не депрессия 1929–1932 годов, принесшая спад и безработицу, а приход Гитлера к власти в далекой Германии в 1933 году.

Отношение американцев к нацизму было сложным, в большинстве случаев — не безоговорочно отрицательным. Многие американцы могли повторить вслед за Джеком Морганом, сыном и наследником мультимиллионера Джона Пьерпонта Моргана: «Мне не нравится Гитлер ничем, кроме его позиции по отношению к евреям, которую я нахожу здравой». Протестантские фундаменталисты считали, что Гитлер послан евреям в наказание за их грехи и неверие. В середине и конце 1930-х годов в США возникло множество ультраправых организаций: «Друзья новой Германии» (она же — Германо-американский бунд), Союз социальной справедливости, Серебряный легион и т. п. Политические противники президента Рузвельта называли его Новый курс, направленный на выход США из депрессии, коммунистическим, или, что то же самое, еврейским (New Deal = Jew Deal), а самого Рузвельта — Розенфельдом.

В 1938 году появился, наконец, харизматический выразитель таких настроений: о. Чарлз Коглин из Детройта, самый, вероятно, влиятельный антисемит в истории США. В 1933–1934 годах радиовыступления Коглина слушали миллионы. Он говорил о еврейских финансистах, закабаливших Америку, о еврейском окружении Рузвельта, был дружен с Фордом. Коглин настаивал, что евреи — не только коммунисты, но и гангстеры, радикалы и т. п. Его газета «Соушиэл джастис» перепечатывала «Протоколы сионских мудрецов» и речи Геббельса.

Хрустальная ночь, серия еврейских погромов в ночь с 9 на 10 ноября 1938 года, шокировала Америку. Коглин приуменьшил масштабы Хрустальной ночи и заявил, что нацизм — это защитный механизм: он не кончится, пока еврейские лидеры во всех синагогах, по радио, в прессе не осудят коммунизм и своих единоверцев, поддерживающих его. В 1938–1939 годах бюро Коглина получало 80 тыс. писем в неделю, причем 70% — от протестантов.

В мае 1938 года Коглин призвал к созданию единого Христианского фронта, через год в США было уже много его отделений. В митингах Христианского фронта участвовали и другие организации, и сами митинги часто начинались с нацистского салюта. Звучали речи: ликвидировать евреев; президент Рузвельт — скрытый еврей; Франко и Гитлер — спасители Европы. «Фронтовики» выставляли пикеты у еврейских торговых предприятий, расклеивали антисемитские афиши; начались осквернения синагог и нападения на евреев, особенно в Нью-Йорке и Бостоне, где полицейские оставляли это безнаказанным (только в Нью-Йорке 400 полицейских принадлежали к Христианскому фронту). 20 февраля 1939 года состоялся митинг Германо-американского бунда на Мэдисон-сквер-гарден, большую часть участников составили члены Христианского фронта. Участвовало около 20 тыс. человек, реяли нацистские флаги, 400 участников были в форме немецких штурмовиков. Были подняты плакаты: «Положить конец еврейскому господству в христианской Америке!» и «Проснись, Америка!» Звучали выкрики «Хайль Гитлер!». Митинг очень напугал либеральную Америку.

Все констатировали, что в США встал «еврейский вопрос». Знаменитый психолог Курт Левин публиковал советы, как готовить детей к этому. Еврейские лидеры советовали евреям «держать низкий профиль». Начались смены имен и фамилий, а также религии.

В конце 1930-х годов в США наступила эра социологических опросов, и они выявили широчайшее распространение антиеврейских настроений. В 1938-м 35% опрошенных считали, что евреи Европы сами виноваты в преследованиях, 77% были против увеличения норм допуска евреев из Германии в США. В штатах «фермерского пояса» около половины опрошенных не осуждали нацистов за преследования евреев и считали, что удаление евреев пошло на пользу Германии.

Когда в Европе началась война, на первое место выдвинулся вопрос, должны ли США вступать в эту войну. Большинство населения страны было против — одни потому, что симпатизировали нацистской Германии, другие из пацифистских соображений. Евреи, настроенные против нацистов, оказались, вместе с левыми, в меньшинстве — в лагере интервенционистов, считавших, что Америка должна «остановить Гитлера немедленно». В июле 1940 года антиинтервенционисты сформировали Комитет «Сначала Америка» («America First») с целью удержать США от вступления в войну. В Комитете люди умеренных взглядов соседствовали с «коглинитами» и пронацистами. В результате в Комитете оказалась сильна антисемитская фракция, пропаганда которой строилась на тезисе, что евреи втягивают Америку в войну. Сенатор Дж. Най заявил: Голливуд — это еврейские продюсеры, они делают кино, толкающее Америку на войну; он требовал сенатского расследования. В сенате уже был сформирован комитет по расследованию, но в декабре 1941 года США вступили в войну. 16 сентября 1941 года в Де-Мойне, Айова, произнес свою речь Чарлз Линдберг, знаменитый летчик (и горячий поклонник нацистской Германии). «Величайшая опасность для этой страны, — заявил он, — это еврейские власть и влияние в кино, прессе, радио и правительстве».

Комитет «Сначала Америка» имел много сторонников в конгрессе, и с трибуны конгресса часто звучали антисемитские выступления — о том, что евреи втягивают Америку в войну, что они — причина «забастовок на Среднем Западе, инфляции и депрессии в Германии, голода миллионов христианских крестьян на Украине и расового смешения в Южной Америке». Некоторые конгрессмены прямо хвалили нацистов.

Вступление США в войну усилило нелюбовь к евреям. На вопрос «Считаете ли Вы, что евреи имеют слишком много власти в США?» в мае 1938 года ответили положительно 36%, а в начале 1945-го — 58%. Вопрос о том, какова самая опасная этническая, расовая или религиозная группа, живущая в США, в феврале 1942 года, то есть сразу после нападения Японии на Перл-Харбор, дал такое распределение ответов: японцы — 24%, немцы — 18%, евреи — 15%. В июне 1944-го расклад был иной: евреи — 24%, японцы — 9%, немцы — 6%. В ноябре 1942 года на вопрос студентам, кого они не хотели бы иметь соседом по комнате, ответили: негра — 78%, еврея — 45%, китайца и католика — по 9%. 70% опрошенных в 1940–1945 годах заявляли, что они поддержали бы американскую кампанию против евреев, аналогичную нацистской в 1930-х годах, или, по крайней мере, не выступили бы против. В июне 1944 года 57% считали, что такая кампания будет.

«Для этого особенно жгучего вкуса»: в варево,
символизирующее южные штаты США, ангел смерти сыплет перец антисемитизма.
Карикатура Билла Молдина. Май 1958 года

В годы войны в США распространялись миллионы антисемитских листовок. Содержание листовок чаще всего включало такие тезисы: евреи не служат в армии либо служат офицерами; президент страны — еврей; если вы не еврей, то вам не получить военного контракта; евреи владеют 80% национального богатства; евреи гонят нас на войну. В разных частях страны нередки были драки между евреями и «христианами». Силен был антисемитизм и в армии: речи вроде «Гитлер сделал великое дело, убив всех евреев» были распространены среди солдат на последней стадии войны. Армейский антисемитский фольклор (стишки, песенки, анекдоты и т. п.) в годы войны был огромен. В газетах, распространявшихся в армии, существовала установка — не писать о зверствах нацистов против евреев, учитывая антисемитские настроения военнослужащих.

В целом американские газеты проявили удивительное равнодушие к нацистскому геноциду евреев. Сообщения о массовых убийствах евреев обычно начинались со слов «Еврейские источники сообщают, что...» и помещались в конце газеты. Напротив, публикации о массовом убийстве чехов в Лидице в мае 1942 года и об убийстве жителей французской деревни Орадур в мае 1944 года попали на первые полосы газет и были поданы как неоспоримые факты, а не как чьи-то «сообщения». Бездействие армии США перед лицом Холокоста, упорный отказ бомбить лагерь уничтожения Биркенау могут быть объяснены только одним — антисемитизмом ее верхушки.

*  *  *


После войны антисемитизм в США пошел на спад. Кампания по расследованию антиамериканской деятельности в 1947–1955 годах, известная как маккартизм, содержала определенные антиеврейские обертона только в своем начале; в 1950-х они сошли на нет. Дело Розенбергов в 1950–1953 годах не вызвало в стране антисемитской реакции, хотя, кроме Джулиуса и Этель Розенберг, в нем было замешано немало евреев. Евреи более не ассоциировались с коммунизмом и не считались особой расой — отчасти причиной этому были ассимиляция и заметное политическое поправение американских евреев. К началу 1960-х отменены были последние процентные нормы в университетах США.

Вспышка антисемитизма в США в первой половине ХХ века была слабее, чем в Европе. Для американских евреев антисемитизм был менее значимым явлением. Сама природа американского общества, его плюрализм и свобода подсказывали выход. Если евреев-врачей не брали в штат ни одной больницы — они могли открыть частный врачебный кабинет; евреи, не принятые в Гарвард или Йель, могли поступить в непрестижный провинциальный университет, особенно на Западе; на пропаганду могли ответить контр-пропагандой. Именно поэтому — несмотря на разгул антисемитизма в стране — евреи продолжали верить в Америку и считать ее «золотой страной». Несмотря ни на что, американские евреи всегда любили Америку — больше, чем многие другие ее этнические группы.

Но антисемитский эпизод (последний ли?) в истории США был. Он ставит под сомнение справедливость известных мантр «Америка — иная» и «Здесь этого не может случиться». Не совсем иная. Могло случиться.
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments