dandorfman (dandorfman) wrote,
dandorfman
dandorfman

Category:

Кстати, о музыке.


Песня правильная, про "Русское поле". Но вот авторы подвели. Композитор - Ян Френкель, слова - Инны Гофф.

Теперь про еще одну тему, которую я хочу затронуть в своих комментариях к тексту Буровского.
Давайте вспомним, что Буровский пишет о музыкальном вкладе евреев в советскую музыку, т.е. если называть вещи современными терминами, в русскую музыку двадцатого века.

ЧТО ОНИ” ДАЛИ “НАМ” В ИСКУССТВАХ?


Ну ладно: будем считать, геология с биологией, да и математика — это какие-то нееврейские области знания. Да и чего мы тут заладили про науку да про науку?! Вот музыка — это область традиционно еврейская, и в ней меж мировых войн можно было сделать все, что угодно: потому что ведь “не было” всего, что создано в этой области за века. В тогдашней России официально не существовало русской музыки. Мусоргский, Бородин, Чайковский, Скрябин, Римский-Корсаков, Балакирев, Рахманинов, Танеев… даже неловко перечислять этих имен просто не было. Вообще. Народу они были не нужны.

Точно так же не было ни путной эстрады, ни хорошей школы исполнителей: ни Вертинского, ни Лещенко, ни Нади Скрябиной. Не было.

Официальная же советская эстрада так поразительно, так вызывающе бездарна, что тут просто диву даешься. Скажем, песня, в которой сидят на дубу два сокола:

На дубу зеленом да на том просторе
Два сокола ясных вели разговоры.
А соколов этих люди все узнали:
Первый сокол — Ле-е-нин,
Второй сокол — Ста-а-алин…

Да еще жутким безголосым козлетоном.

На таком фоне велика опасность загреметь в лагеря за песни о каких-нибудь других соколах, но зато проявлять таланты и вносить свой вклад в искусство можно очень даже успешно.

Только вот ведь какое дело: за все десятилетия русско-еврейской цивилизации Дунаевский и Утесов — вот и весь “их” вклад в “наше” музыкальное искусство. Да и эти оба никак не тянут на мировые знаменитости и куда слабее поляка Шостаковича, безнадежно русских Лемешева с Козловским (не говоря об их современниках, Вертинском и Лещенко).
Не густо…

Исаак Осипович Дунаевский, автор бравурных маршей и комсомольско-молодежных песен, активнейшим образом использовал еврейскую музыкальную традицию. Ставшая всемирно известной “Песня о Родине” — “Широка страна моя родная впервые исполнена в кинофильме “Цирк”. Она создана на мотив известного иудаистического гимна. Пусть столь же искренние, столь же и наивные люди считают его музыку новым словом в русском искусстве. Фактически же это — синтез, возникший после… гм… гм… после исчезновения русской музыки. Вместе с русской интеллигенцией.

Очень смелое заявление Буровского о нееврейской математике мы пропустим, он к математике имеет такое же отношение, как бедуин из Иудейской пустыни.
Поэтому делает такие смешные заявления. У меня есть френд vadim_ol Вадим Ольшевский, может быть он прокомментирует это заявление Буровского, если заглянет в мой ЖЖ, т.к. Ольшевский как раз математик из Бостона и он знает, насколько советские евреи и выходцы из СССР не имели отношения к математике. Кстати, по случаю, рекомендую Вадима как отличного автора, он пишет замечательно смешные рассказы из научной и не только жизни.
http://dandorfman.livejournal.com/341231.html
Перед тем как все-таки пропустить смелую мысль Буровского, о советских евреях как людях мало что значащих в советской математической науке, отмечу только одну загадочную фразу Буровского для меня.
Процитирую весь абзац, чтобы Вы поняли ее:

Даже в традиционно еврейской области, в математике, как-то незаметно сильной струи людей этого происхождения. Колмогоров, Лузин, Соболев, Жуковский, Чаплыгин, Келдыш, Лаврентьев, Портнягин… Вот они, гиганты советской математики. Достаточно?
В числе гигантов математики есть и Клейн, но как-то незаметно, чтобы советскую математику “сделали евреи” (о чем пишут порой почти открыто). Да, среди советских ученых высшего звена попадаются евреи. Некоторые из них довольно талантливы. Это есть… И ничего больше.


Что за Клейн, без имени, который был в числе гигантов российско-советской математики? Кто-нибудь слышал о таком?
Лично я слышал только о Феликсе Клейне, одном из великих немецких математиков, но никакого отношения этот Клейн не имел к России, русского языка не знал. Он даже не был евреем, его полное имя звучало, как Феликс Христиан Клейн.
Впрочем, не буду прикидываться шлангом, я догадываюсь кого имел в виду Буровский. Он где-то слышал об одесском математике Крейне. Разумеется, краем уха. Ну и решил, что он - Клейн.
То, как его звали он тоже не знал.

А речь идет о крупнейшей ученом с мировым именем, Марке Григорьевиче Крейне, самом известном советском математике по функциональному анализу. Известному еще тем, что из Одесского Университета его уволили в рамках борьбы с космополитизмом и он работал в связи с этим в Одесском Инженерно-Строительном Институте. Кстати, позже, после окончания этой битвы с космополитами, его звали и в Москву и в Ленинград, но он оказался патриотом Одессы и отказывался уехать из родного города, где и прожил до самой смерти в 1989-м году.

Ну а Буровскому, разумеется, все одно, что Клейн, что Крейн, он ведь ни ухом ни рылом. Но зато горазд делать выводы.
Если же речь идет не о математике, а скажем, о литературе, он имена и фамилии все-таки помнит, зато не помнит названия книг.

Вот скажем про Эренбурга, он даже знает его отчество:

А вот Илья Григорьевич Эренбург, как ни тверди о его гениальности, содержанка на редкость скверная. Возьмите хоть его “Хулио Хуренито”, хоть "Я жгу Париж".

Отчество - помнит, а вот то, что книга Эренбурга называлась "Падение Парижа", не помнит.

Впрочем, математику и сжегшего Париж Эренбурга мы совершенно случайно зацепили, а речь все-таки шла о песнях.

Перейдем к песням. Потому что именно песни он вспомнил, чтобы доказать ничтожность вклада евреев в русско-советскую песенную культуру.
Итак, вспомнил он Дунаевского и Утесова. Кстати, почему Утесова Буровский вспомнил, а Бернеса - забыл. Слушатели в СССР Бернеса не забывали и он по популярности Утесову не уступал.
А после его "Темной ночи", и "Шаланд, полных кефели", по-моему превзошел Леонида Осиповича.
Утесов конечно великий певец, добавлю, что забытый Буровским Бернес, не менее велик, но оперного голоса ни у Утесова, ни у Бернеса - не было. А приравниваем он именно к оперным певцам, Лемешеву и Козловскому. Т.е. снова сравнивает несравнимое, как он до этого сравнивал почему-то Бабеля и Шуфутинского.
А почему скажем, Буровский не вспоминает оперного баса Артура Эйзена, народного артиста СССР, еврея?
Если же чуть-чуть уйти из советских времен, в времена имперские...

Почему Буровский не помнит (или не знает?) Антона Рубинштейна, основателя первой в России Петербургской Консерватории. Не вспоминает его брата Николая, основателя Московской Консерватории.
Не вспоминает Михаила Гнесина, основателя Института Гнесиных. Они все были этническими евреями. Я уточняю, потому что многим из них пришлось принять православие. Скажем, семье Рубинштейнов. Иначе Антон и Николай попали бы в школу кантонистов, а потом их на 25 лет забрали бы в солдаты.

Тем не менее, у Буровского речь идет о композиторах-песенниках. Таким был Дунаевский.
Он Дунаевского обвиняет в плагиате и даже говорит: "Она создана на мотив известного иудаистического гимна".
Позвольте, но если мотив песни скопирован Дунаевским с ИЗВЕСТНОГО иудаистического гимна, почему же Буровский не указывает, что за гимн, раз он известен?
Почему не цитирует источник, где сказано хоть что-нибудь об этом гимне и о плагиате Дунаевского? Я знаю, почему. Потому что Буровский на этот раз полностью высосал из пальца ИЗВЕСТНЫЙ иудаистический гимн.

На самом деле, песня рождалась очень непросто. И ее музыка неоднократно менялась и переделывалась.
Дунаевский писал песню полгода, подбирая новые и новые мелодии и тексты. Некоторые песни, которые он написали в процессе этой работы, не вошли в фильм, но стали популярны, например «А ну-ка, песню нам пропой, весёлый ветер» (впоследствии была использована в картине «Дети капитана Гранта»). Дунаевский остановились на тридцать шестом варианте.

Да, вот еще. Перед плагиатором Дунаевским, Буровский в качестве отвратительного еврейского песенного творчества приводит в пример вот эту "Песню о Сталине":

На дубу зеленом да на том просторе
Два сокола ясных вели разговоры.
А соколов этих люди все узнали:
Первый сокол — Ле-е-нин,
Второй сокол — Ста-а-алин…

Да еще жутким безголосым козлетоном.

Тут Буровский прав. Совершенно жуткое и бездарное творение. Но, ни автор слов ни автор музыки не были евреями. Слова М. Исаковского, музыка К. Массалитинова.
Но меня удивляет другое. Почему Буровский вспомнил только Дунаевского?
Если я спрошу моих читателей, как назывaлась советская песня, которую знает весь мир, ну и разумеется все, у кого родной язык - русский, уверен, что девять человек из десяти не задумываясь скажут:
"Катюша."
Любые опросы скажут, что "Катюша" самая популярная и известная советская песня, да и самая популярная и известная песня на русском языке, которая была сочинена в двадцатом веке.
Если Вы забыли, кто автор музыки "Катюши", напомню что его звали Матвей Блантер.
Советские марши. («Марш Будённого», «Марш танкистов», «Москва майская», «Три танкиста», «Конармейская», «Если завтра война»)
Это Дмитрий и Даниил Покрасс.
Кстати, я, в отличие от Буровского, проверяю все, что здесь пишу, в частности, проверяю и авторство.
Проверяя авторство "Москвы Майской" я неожиданно наткнулся на куплет знакомой мне с детства "Утро красит нежным светом" незнакомый мне куплет.

Солнце яркое, светлее
Неба синего свети,
На трибуны Мавзолея
Нашу радость донеси!
Чтобы ярче заблистали
Наши лозунги побед,
Чтобы руку поднял Сталин,
Посылая нам привет.

Эту песню исполняли несколько десятилетий без куплета с поднимающим руку Вождем.

Но я наконец нашел полный текст песни братьев Покрасс, с правильным текстом, и правильным видеорядом.
Интересно, какой иудаистический гимн использовали в этой песне евреи-плагиаторы?

Разумеется, все композиторы шестидесятых, семидесятых, восьмидесятых, которые были к неудовольствию Буровского, евреями, им даже не вспомнились.
Зачем ему все эти Островские, Френкели, Шаинские, Баснеры, Колмановские и прочие Максимы Дунаевские, с него хватило отца последнего.
И вполне русские люди могли бы обойтись без их песен. А то из каждого утюга все эти "подмосковные городки" звучали, поневоле пришлось подпевать. И еще русских детей на их еврейские мелодии подсаживали, прямо с горшка, дети мурлыкали про "К сожаленью, День Рождения, только раз в году", или "Голубой вагон бежит качается".
Но хватит, попили нашей кровушки евреи-плагиаторы, все эти Френкели, Шаинские и Колмановские слава Богу, перемерли и не будут терзать русские уши Буровского своими иудаистическими гимнами.
А кто еще не помер, скажем Максим Дунаевский, тому уже в этом году семьдесят годиков стукнет, так что недолго ему осталось правильные уши мучить.
В общем, с песнями мы разобрались. Т.к. Буровский вспомнил песню Дунаевского-отца, закончу песенную часть моего разбора песней Дунаевского-Сына.
Моей любимой:

Правда, он ее конечно украл с известного иудаистического гимна, но что делать, приходится слушать краденное.
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 44 comments