dandorfman (dandorfman) wrote,
dandorfman
dandorfman

Category:

"Гроссман - "блудливая рука еврейского графомана" и "Одесское чудо-юдо."


Памятник тем, кто так сильно не нравится Андрею Буровскому, этому самому "Одесскому Чуду-Юду".

Я все-таки решил завершить публикацию глав из книги Андрея Буровского некоторыми своими комментариями.
Начну с упреков.

Меня упрекнули в том, что я как бы увел текст из альманаха "Лебедь".
С Валерием Лебедевым и его альманахом у меня было плодотворное сотрудничество. Было время, когда мои публикации появлялись почти в каждом номере альманаха. Потом я решил сам себя публиковать в своем ЖЖ, поэтому отношения соответственно, несколько охладели, потому что я перестал быть автором альманаха, как бы ушел на собственные виртуальные хлеба.
Но по поводу этой публикации глав книги Буровского, произошло, по-моему, ровно наоборот тому, в чем меня упрекают. Я сам раздобыл книгу Буровского, прочел ее, пришел к Лебедеву, дал ему книгу и сказал, что материал интересный и надо его перенести в Сеть. Тогда ее в Сети не было. У Лебедева была программа распознавания графических текстов, я об этом знал. Он отсканировал несколько глав, которые я ему порекомендовал и уже при помощи этой программы получил текстовый файл, который и стал основой публикаций в трех номерах альманаха. Такова история появления этих глав в Сети.

Ну а теперь мои собственные комментарии к некоторым моментам книги Буровского, вернее, тех глав, которые Вы прочли.

Отношение Буровского к евреям для меня понятно полностью, он евреев не любит. Это видно из каждой фразы того послесловия, которoe я опубликовал в завершающей записи.
Мне кажется, что это не криминал, личное дело человека, любить евреев, или не любить их. Евреи не доллар, чтобы всем нравится.
Я тоже не очень люблю арабов, в связи с некоторыми разногласиями между арабами и моими соплеменниками, разногласиями, которые вылились в бесконечные войны. Если мне скажут, что это не политкорректно, не любить арабов в целом, весь есть нормальные арабы, которые все понимают и не разделяют скажем взгляды ХАМАСа на Израиль, я во-первых, отвечу, что мне плевать на политкорректность. Это во-первых.
А во-вторых, те отдельные арабы, взгляды которых меня полностью устраивают, не означают, что я из-за них, этих отдельных арабов, полюблю арабов в целом.
У Буровского его нелюбовь к евреям имеет еще и личную причину, это его терки со второй женой, которая была еврейкой, а так же с ее родственниками, тоже евреями. Он об этом прямо пишет в том тексте, который я опубликовал. Так что у Буровского все сложилось в его нелюбовь. Но... я еще раз повторяю, это его право, не любить евреев.

Писать я буду не о его антисемитизме и причинах этого антисемитизма, вернее, того, что я написал, вполне для меня достаточно.
Писать я буду о его халтуре, о его ляпах или о его сознательной лжи. Вот это действительно то, что меня возмущает. Потому что он - Доктор Наук, т.е. серьезный ученый, судя по званию. Преподаватель в университете.
И при всей своей нелюбви к евреям, он не имел право писать или откровенную ложь или выдавать ляп за ляпом, если это не ложь, потому что он как ученый должен был проверять то, что в тексте выдается за факты, а на самом деле ими не является.
Но прежде чем перейти к ляпам коих "тьмы и тьмы и тьмы...", я отображу только небольшую их часть и часть очень специфическую, позволю себе заметить еще вот что.
Буровский в своем тексте довольно категорично оценивает некоторых писателей, поэтов, композиторов. Пишет с уверенностью, что тот - графоман, а тот - вор, украл чужую мелодию ну и так далее, в том же духе.
Ну и в целом те писатели и композиторы, о которых он упоминает в отрицательном ключе, вовсе даже не писатели и композиторы, а графоманы и воры.
В частности, он не признает большими писателями Бабеля, Шолом-Алейхема, Гроссмана.
Про Бабеля и Шолом-Алейхема я писать не буду уже хотя бы потому, что Буровский все-таки не считает их графоманами, несмотря на весьма невысокое мнение об их творчестве.

Зато Гроссмана он вообще не считает, писателем называет его графоманом.

Вот цитата из Буровского:

А вот Гроссман, как его ни объявляй гениальным, как ни ставь рядом с Толстым и Достоевским, все равно не читается в сравнимых масштабах. И на другие языки не переводится.
Разумеется, далеко не все евреи будут называть “гениальным” и “великим” роман только потому, что он вышел из-под блудливой руки именно еврейского графомана.


Итак, Гроссман - "блудливая рука еврейского графомана, Еврейский графоман", который не переводится на другие языки.

По второму. Это вранье, роман Гроссмана переведен на все основные языки нашей планеты и издан в десятках стран на соответствующих языках.

В "Российской газете" Павел Басинский, совсем не еврей и даже не большой поклонник либералов, как в литературе, так и в жизни опубликовал текст, который начинается словами:

Американская газета "Уолл-стрит джорнэл" назвала роман русского писателя Василия Гроссмана "Жизнь и судьба" одной из величайших книг двадцатого столетия.

Дальше Басинский в своем тексте тоже высоко оценивает роман Гроссмана. Ни слова не намекая на то, что роман этот написан графоманом.
Басинский, один из ведущих критиков совсем не либерального, а скорее патриотического лагеря, лагеря государственников.

Отсюда следует, что роман Гроссмана в Америке графоманским не считают, скорее, наоборот, его действительно считают великим.

Примерно то же в Великобритании.

Вот что говорит Би-Би-Си о романе:

"Жизнь и судьба" - огромный, 900-страничный роман о Второй мировой войне практически никому в Британии неизвестного, умершего почти 50 лет назад советского писателя Василия Гроссмана - возглавил на этой неделе список бестселлеров британского книжного рынка.

Ситуация кажется совершенно невероятной, особенно если взглянуть на соседние позиции: только что экранизированная сентиментальная мелодрама "Один день"; очередной роман известного автора фэнтази Терри Пратчета; "Шпион, выйди вон!" - давний роман классика шпионского жанра Джона Ле Карре, тоже только что превращенный в очень удачный фильм; и, конечно же, неизбежная подборка книг по кулинарии и диете.

"Это лучший роман ХХ века", - такова глубокая убежденность главного редактора Радио 4 Би-би-си Марка Дамейзера.

Итак, в Америке и в Великобритании считают роман Гроссмана одной из лучших книг 20-го века. Мнение противоположное из этих стран, т.е. мнение о том, что роман написан графоманом, я не нашел.
Но может быть в России есть хоть один критик, который считает, что Василий Гроссман в романе "Жизнь и Судьба" - "eврейский графоман"?
Увы, таковой не обнаружен. Во всяком случае, не обнаружен мною.
Заметьте, я не утверждают что роман Гроссмана по своей идеологии, по своему содержанию полностью верен и претендует на абсолютную истину.
Критиков, которые оспаривают основную идеологическую составляющую романа, нацизм и сталинизм, суть одно и то же, и то и другое, бесчеловечные идеологии и практики, как раз сколько угодно.
Да я сам не совсем согласен с Василием Гроссманом в этом. Речь о другом, графоман Василий Гроссман или настоящий большой писатель?
И здесь все признают, как в России, так и в других странах, где переведен роман, а роман переведен на десятки других языков, Василий Гроссман - большой писатель.
И только один Буровский, по всей вероятности, сверхгениальный литературный критик имеющий безупречный вкус в отличие от сотен критиков и литературоведов в разных странах, считает Гроссмана "eврейским графоманом".
На основании этого озарения Буровского я вынужден предположить, что Буровский ничего не понимает в литературе. Не знаю, согласитесь ли Вы с моим выводом, ведь нет точных доказательств, как в математике, кто писатель, а кто - графоман. Но есть доказательство неточное, мнение экспертов. Так вот, по мнению всех без исключения экспертов, как сторонников идей Гроссмана, так и его противников, Гроссман - писатель, а вовсе не графоман. Вот почему я считаю, что Буровский ничего не понимает в литературе, если утверждает обратное.
Если же Вы согласитесь с тем, что Буровский не разбирается в том, кто писатель, а кто - графоман, на основании его мнения о Гроссмане, то легко предположить, что его мнение о Бабеле тоже не имеет ничего общего с реальным талантом Бабеля. Я и в этом уверен.


Кстати, если мы уже вспомнили Бабеля вспомним, как Буровский в целом оценивает "Одесское чудо-юдо"(как он его называет), т.е. период в русской литературе и искусстве, которым был характерен значительным число одесситов.
Вот цитата:

Если проанализировать, из какого центра распространялись по всей России хоть какие-то новые формы культуры, то получится — единственный город, который имеет право дать наименование периоду,— это Одесса.

Это единственный город, на протяжении всех десятилетий пога… советской власти генерировавший какие-то культурные формы, причем совершенно самостоятельно. Например, джаз Леонида Утесова.

Была Одесса моряков и рыбаков. Тех самых, набегавших в “Гамбринус” слушать еврейскую скрипочку, пить то с английскими моряками, то с греческими ловцами скумбрии… Город героев Мамина-Сибиряка и Куприна.

Разумеется, к этой Одессе ни Бабель, ни герои Шуфутинского не имеют никакого, даже самого отдаленного отношения. Даже к “Гамбринусу”. У еврейского населения Одессы был свой район с красочным названием Молдаванка, неподалеку от рынка Привоз. Размеры части Одессы, населенной и освоенной евреями, не превышают и квадратного километра… Но не это главное. Главное в том, что еврейская Одесса—это вовсе не Одесса купцов, ремесленников и даже не работников по найму. Это Одесса торгашей, спекулянтов и криминального элемента: контрабандистов, воров, налетчиков, перепродавцов краденого, прочих мелких преступников и жуликов.

Лучше всего об этом страшном месте писал К. Паустовский, и писал в высшей степени корректно: и без сладострастных стонов про “прелестный” акцент малограмотных людей, и без малейшего отвращения к “жидам”. Очень последовательно видя в обитателях Молдаванки в первую очередь людей, Константин Георгиевич провел своего рода этнографическое исследование, и я очень советую читателю его прочитать [178].

Вот эта Одесса и определила двадцатилетие нашего культурного развития. Одессит рассматривался примерно как пастух и пастушка во французском придворном фольклоре XVIII века: эдакий эталонный представитель народа”.

А советская “голова” сделала своим официальным мужиком” мелкого жулика или бандита! И тот, кого сделали, похоже, ничего против не имел.

Даже одесский жаргон, местный ломаный русский, стал считаться в кругах советской интеллигенции почему-то “очаровательным и “прелестным”. Чем “таки да”, “ой” или “вы ж понимаете” лучше “кругом шашнадцать и “туды твою в качель” — это постигнуть не очень просто. Если вы, дорогой читатель, тоже родились от самки гоя, а не от истинно аристократического создания (скажем, не от базарной торговки на Привозе), вам вряд ли под силу понять всю глубину и мощь именно такого искажения и уродования русского языка. Но бывшее — было, что тут еще можно прибавить.

Остатки Одесского периода истории нашей культуры сказывались еще и в послевоенное время — как усилиями потомков ее создателей и носителей, так и молитвами ценителей и почитателей. И Бабеля переиздавали (хотя и с большими купюрами из его “Конармии”), и Багрицкого, и Светлова. Но уже канул куда-то Джек Алтаузен, потерялись в сумраке времен Менделе Сфорим и Бялик…


Во всей этой цитате, что ни слово, то вранье. В лучшем случае, передержки. Сопоставление несопоставимого.

Например, какое отношение имеет Бабель и его герои к Шуфутинскому и вообще к Одессе? Шуфутинский - не одессит, об Одессе и ее жителях Шуфутинский если и спел одну-две песни из всего его обширного репертура, то это все. Кроме того, Бабель - гениальный писатель, переведенный на десятки языков, а Шуфутинский - эстрадный певец с очень посредственным голосом и вполне адекватным посредственному голосу репертуаром.
Дальше Буровский врет. Врет, что евреи жили только на Молдаванке. Т.к. я - одессит, я точно знаю, что евреи жили в самых разных районах Одессы. Их было мало только в двух районах, на Слободке и на Пересыпи.
Но там они разумеется тоже жили. Кстати, улица, которая называлась до революции Еврейской, а при Советской Власти, улицей Бебеля (в честь Августа Бебеля, а не Исаака Бабеля) находилась в центре города, а совсем даже не на Молдаванке. Ледик Вайсбейн, будущий Леонид Утесов, рос в Треугольном переулке, это тоже никакая не Молдаванка. Занимался Ледик в той же школе, в которой занимался я, до Революции она называлась училищем Файга, в ней еще преподавал папа Жени и Вали Катаевых, находилась она очень далеко от Молдаванки, на Торговой улице, которaя шла прямо к морю. После Революции она стала СШ номер 36, а сейчас она называется Ришельевским Лицеем. Вот здесь об этой школе, включая фотографию.
http://dandorfman.livejournal.com/11768.html
Сам Бабель жил в доме на улице Ришельевской, в центре города, после Революции она называлась улицей Ленина. Сейчас напротив этого дома поставили памятник Бабелю. В этом же доме на первом этаже помещался знаменитый в Одессе книжный магазин, неофициально называвшийся - "Два слона". В нем же жил друг моей юности Феликс Херсонский, основной герой моей второй книги.
Большинство евреев Одессы жило вне Молдаванки, как до Революции, так и во времена моей молодости. Среди моих друзей, среди которых евреев было большинство, на Молдаванке не жил никто.
Далее Буровский врет про то, чем занимались евреи в Одессе.

Главное в том, что еврейская Одесса—это вовсе не Одесса купцов, ремесленников и даже не работников по найму.
Это Одесса торгашей, спекулянтов и криминального элемента: контрабандистов, воров, налетчиков, перепродавцов краденого, прочих мелких преступников и жуликов.


Это ложь, действительность была практически прямо противоположной.
Евреи Одессы были именно купцами, ремесленниками и работниками по найму. Добавлю к этому, что евреи Одессы были еще врачами и музыкантами.
Отличными врачами и прекрасными музыкантами. Мой одесский дедушка до Революции был провизором, т.е. аптекарем, а моя одесская бабушка была учительницей музыки.
А процент криминального элемента, контрабандистов, воров, налетчиков, перепродавцов краденного был среди евреев Одессы мизерным.
А вот насчет купцов, это вообще попадание пальцем в небо. Купцы были учитываемой категорией дореволюционной статистики. Как вы знаете, они делились на гильдии.
Я видел список одесских купцов первой и второй гильдии за 1916-й год. Он есть в Сети, но его надо загружать. Тем не менее, можете мне верить, но никаких других фамилий, кроме еврейских там я почти не встречал.
По моим оценкам, примерно девяносто процентов купцов Одессы были евреями.
А вот цитата:

Евреи сосредоточивали свои интересы преимущественно в сфере торговли. Если раньше они преобладали в мелкой торговле, то во второй половине XIX ст. стали играть все более значительную роль и в мировом экспортно-импортном бизнесе, вытесняя греков, которые властвовали на нём раньше. За данными 1893 г. Комитета торговли и мануфактур, из общего количества 27 одесских экспортеров 18 были евреями. На их частицу приходилось 65 % экспорта хлеба из Одессы. Кроме того, евреи были владельцами ряда больших магазинов и большого количества разнообразных мелких магазинов. Количество фабрик, основанных еврейским капиталом, достигала 50 %. Но среди фабрично-заводских рабочих евреев было сравнительно немного. Только на табачных и уксусных фабриках Одессы рабочие - евреи преобладали. Они становили значительную часть ремесленников города, особенно портных. Много кто работал прислугой и поденно. Около 1,5 тыс. служили в армии. Среди евреев были врачи, нотариусы, адвокаты, аптекари, служители культа, художники, литераторы. Общее количество людей интеллектуальной работы - выходцы из евреев - превышала их судьбу в населении города. Значительные еврейские купцы и промышленники принимали участие в местном самоуправлении.

Как видите, кроме купцов, большинство ремесленников города было евреями. Добавлю, что большинство врачей - тоже. Так же, как и большинство литераторов и журналистов Одессы.
Ничего удивительного, ведь евреи - народ Книги.
Если же говорить о самом Бабеле, то я Вам напомню, что Бабель, который жил в центре Одессы, действительно бывал на Молдаванке и служил в Первой Конной. (Кстати, и я бывал на Молдаванке и служил в Советской Армии) Но кроме этого Бабель еще побывал в Западной Европе и Петербурге, (в Питере он жил на птичьих правах, почти нелегально).
Он знал французский язык не хуже русского, его родного языка. Считал своим учителем Флобера, а не кого-то из еврейских писателей. Знал ли Бабель идиш? Да знал, но не очень хорошо, он разговаривал и в семье и вне семьи - на русском. Писал он тоже на русском, на идише он не писал.
Другой одесский гений - Багрицкий, в совершенстве знал немецкий и отлично переводил Гейне. Не зря его в знаменитой повести Катаева "Алмазный мой венец", автор называл "Птицеловом", по названию знаменитого стихотворения Гейне, переведенного Багрицким. Илья Ильф тоже не жил на Молдаванке.
Напомню Буровскому, что среди одесских гениев были еще и русские, Валентин Катаев и его родной брат, соавтор Ильфа, Евгений Петров. Никакого отношения к Молдаванке они тоже не имели, их отец, как я писал выше был учителем. Ну и еще поляк Юрий Олеша. Он был по происхождению шляхтичем, т.е. дворянином.
Кстати, Буровский берет в союзники Паустовского, пытаясь доказать, что одесский период в развитии русской литературы, был периодом полуграмотных евреев с Молдаванки.
Давайте послушаем, что действительно писал Паустовский.
Вот как он описывает Бабеля:

Бабель пришел в редакцию "Моряка" с книгой рассказов Киплинга в руках. Разговаривая с редактором Женей Ивановым, он положил книгу на стол, но все время нетерпеливо и даже как-то плотоядно посматривал на нее. Он вертелся на стуле, вставал, снова садился. Он явно нервничал. Ему хотелось читать, а не вести вынужденную вежливую беседу.
Бабель быстро перевел разговор на Киплинга, сказал, что надо писать такой же железной прозой, как Киплинг, и с полнейшей ясностью представлять себе все, что должно появиться из-под пера. Рассказу надлежит быть точным, как военное донесение или банковский чек. Его следует писать тем же твердым и прямым почерком, каким пишутся приказы и чеки. Такой почерк был, между прочим, у Киплинга.
Разговор о Киплинге Бабель закончил неожиданными словами. Он произнес их, сняв очки, и от этого лицо его сразу сделалось беспомощным и добродушным.
- У нас в Одессе,- сказал он, насмешливо поблескивая глазами,- не будет своих Киплингов. Мы мирные жизнелюбы. Но зато у нас будут свои Мопассаны. Потому что у нас много моря, солнца, красивых женщин и много пищи для размышлений. Мопассанов я вам гарантирую.
Тут же он рассказал, как был в последней парижской квартире Мопассана. Рассказывал о нагретых солнцем розовых кружевных абажурах, похожих на панталоны дорогих куртизанок, о запахе бриллиантина и кофе, о комнатах, где мучился испуганный их обширностью больной писатель, годами приучавший себя к строгим границам замыслов и наикратчайшему их изложению.
Во время этого рассказа Бабель со вкусом упоминал о топографии Парижа. У Бабеля было хорошее французское произношение.


Интересно, был ли когда-нибудь в квартире Мопассана сам Буровский, знал ли он, какой почерк у Киплинга, и наконец, владеет ли Буровский французским языком да еще с хорошим французским произношением?
Думаю, что мои вопросы - риторические.
Добавлю, что в конце цитаты упоминается Менделе Сфорим.

Не существует никакого Менделе Сфорима. Еврейский писатель Менделе Мойхер-Сфорим, не может быть Сфоримом. Потому что "Мойхер-Сфорим", это псевдоним, настоящая фамилия писателя - Абрамович.
А его псевдоним означает "книгоноша" или "книготорговец". Если же он - Сфорим, то получается, что Буровский из "Менделе Книготорговца" сделал никогда не существующего в еврейской литературе, "Менделе Книжки".


Мне понадобится еще одна запись, которая покажет, как Буровский действительно высосал из пальца "Евреев, которых не было" т.е. тех, кого он неизвестно с какого бодуна назначил евреями.
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 5 comments