dandorfman (dandorfman) wrote,
dandorfman
dandorfman

Category:

Совсем другие люди на той же сцене, или...

..."На его бровях тяжесть трехсот лет угнетения."



Звезда вчерашнего спектакля, Кэпатия Дженкинс в бродвейском мюзикле "Newsies"



В прошлый раз мы побывали в Huntington Theatre на спектакле "Vanya and Sonia and Masha and Spike".
Я писал об этом спектакле в нескольких записях. Вот одна из них:
http://dandorfman.livejournal.com/628421.html
Та пьеса была написана по мотивам Чехова, хоть показывала не русских конца девятнадцатого века, а американцев начала двадцать первого. Там было все близко, не только потому, что как бы по Чехову, а и потому, что те, кто был и на сцене и в зале, несмотря на то, что мы - понаехавшие, а они родились здесь, все-таки нам были социально близкими.
В том же театре сейчас идут две других постановки, чеховский римейк уже не идет. Один из спектаклей - по пьесе "Come back, little Sheba!", пьесe, написанной в начале пятидесятых. И тогда же, в 1952-м году был поставлен фильм по этой пьесе с Бертом Ланкастером в главной роли.
Когда я прочел о чем та пьеса, ничего нового и интересного я для себя не нашел. Я видел нечто подобное в "Трамвае "Желание" с Марлоном Брандо. Там проблемы ханжеской Америки конца сороковых и еще проблема алкоголизма. Сейчас ханжество капитально забыто, сейчас можно все, ну а алкоголь больше популярностью не пользуется, когда есть крэк, героин и всякие клубные усилители удовольствий, не говоря уже о банальной травке. Зато другая постановка показалась мне интересной. Это комедия на темы Черной Америки, ее культуры и ее стереотипов. Т.к. для меня это абсолютная terra incognita, захотелось хоть в качестве зрителя заглянуть в щелку чужой жизни. Нет, кое-что я конечно слышал, не в вакууме живу, но интересны подробности. Пошли смотреть подробности, как нам обещали, комедийные подробности.
Но вначале надо было припарковаться. Мы почти полчаса кружили вокруг театра по Хантингтон Авеню и по боковым улочкам возле. На боковых улочках места были, но везде, где мы выходили, натыкались на знак:
"Только для резидентов." Это значит, что житель дома, вернувшись с работы и увидев, что возле дома стоит машина без знака на стекле, может позвонить эвакуаторам и машина уедет без нас, правда с чужой помощью. Но... упорство было вознаграждено, довольно близко, возле спортзала и бассейна YMCA, нам удалось найти один легальный просвет. Наверное кто-то, накупавшись и набегавшись по дорожке, все-таки отъехал пару минут назад, а мы - тут как тут. Потом мы, прыгая по сугробам и увертываясь от машин, потому что до тротуара было добраться сложно, прошли небольшой путь до входа в театр, не больше ста метров, совсем близко. Успели почти к началу. Места были хорошие и не очень дорогие. Ну вот за это мы и любим этот театр, все-таки шанс припарковаться есть и за билеты не нужно продавать фамильное серебро, чтобы расплатиться.
Тем более, что у нас его нет.
С нас взяли за билеты по $25, правда добавили комиссионные, потому что мы из заказывали онлайн, еще по $4. Получилось по $29, да еще и парковка бесплатная. Лепота!
А в Кембридже, возле А.R.Т. т.е. Американского Репертуарного Театра припарковаться совершенно невозможно. Никогда. Он рядом с Гарвардом. Туда только на метро. Но до метро тоже надо добраться. Ну и гастролеры из всяких нью-йорков а то и европ, норовят слупить по сто целковых за билетик на галерке, пускай сами себя смотрят за такие деньги.
Ну и о спектакле. Он состоит из отдельных скетчей. Некоторые - больше, некоторые - небольшие. Разумеется, много поют и танцуют. Очень хорошо делают и то и другое.
Профессионализм - невероятный! Умеют все, и все умеют хорошо. Неожиданностью для меня было сходство со спектаклями на еврейскую тему.
Обычно театры, которые играют пьесы из еврейской жизни, рассказывают о тяжелой жизни евреев и о тысячелетних преследованиях. Но, при этом, герои не сдаются и смеются сквозь слезы над своим "еврейским счастьем".
Т.е. почти все пьесы на еврейские темы, это Шолом-Алейхем так или иначе подправленный и слегка измененный по сравнению с оригиналом. Бесконечный "Тевье-Молочник" или "Блуждающие звезды". Ну еще "Мальчик Мотл" про сиротинушек тоже бывает. Да, еще один из главных персонажей в половине подобных пьес, пресловутая а идише мама. И вот на тебе, во вчерашнем спектакле я увидел знакомые еврейские мотивы, которые автор, режиссер и исполнители почему-то считали афро-американскими.
Да, кстати, мы думали, что увидим в зале сплошные черные лица, мы будем чуть ли не единственными белыми среди публики. Ничего подобного, публика была практических полностью белой. На римейке по Чехову черных было гораздо больше. Мы обнаружили только одну черную пару, которая сидела перед нами и мы видели их реакцию. Он ни разу не улыбнулся, а она криво усмехалась, когда зал, наполовину состоящий из пожилых евреев, которые приехали из Бруклайна на трамвае и парковаться им не нужно было, грохотал от хохота. Однако вернемся к Маме. К Маме с большой буквы. Как и еврейская мама, афро-американская мама - это культовый персонаж. Это большая черная женщина, на которой все держится. Это стержень всей правильной жизни афро-американцев. И вчерашний спектакль такую Маму как раз показал.
И именно эта Мама была главной звездой. Ну какой спектакль - без звезды?
Нашу Маму зовут Кэпатия Дженкинс.
Она, как и полагается афро-американской Маме, большая черная женщина. Но, по-моему, она - красавица.

Вот так она выглядит в одной из сцен вчерашнего спектакля. Правда, красавица?

А как она поет и играет. Это что-то.
Кстати, как она поет Вы сами можете посмотреть. Это отрывок из мюзикла "Fame Becomes Me".
Тоже бродвейская постановка.


Песня называется: A Big Black Lady Stops The Show (Большая Черная Леди останавливает шоу.)

Ну и наконец, так выглядит Кэпатия в той сцене, которая была, на мой взгляд, самой интересной во вчерашнем спектакле. Этот скетч называется Последняя пьеса о Маме-на-Кушетке.
Вы видите и Кушетку и Маму-на-Кушетке.

К сожалению видео со вчерашнего спектакля этой сцены у меня нет, но зато есть видео самой первой бродвейской постановки. Впервые пьеса была поставлена в 1986-м году.
Вот эта давняя постановка как раз есть на тьюбике полностью, но разделенная на эпизоды.
Я показываю только часть, которую я переводил, правда, частично. Я нашел текст пьесы в Сети, но там не весь текст, а только отдельные отрывки.
И копировать его нельзя было. Тем не менее, я ввел весь текст на английском, который я там нашел для видео этого спектакля. Правда в видео есть еще и появление жены главного героя, но текста жены в Сети нет.
Те, кому удобнее сличать на английском то, что они услышат и увидят, могут воспользоваться тем текстом, который я нашел в Сети, но не скопировал, а ввел, буква за буквой. Вот я какой!
("Сам себя не похвалишь, сидишь как оплеванный", - народная мудрость.)
Ну а для тех, для кого английский сложноват, я перевел этот же текст на русский.
Мама в бродвейской постановке играет хуже, чем во вчерашнем спектакле, кроме того, она не такая красивая, как наша Мама.
Где уж им! Но остальные играют очень неплохо. Смотрим и читаем текст под видеороликом.


The Last Mama-on-the-Couch Play.

(A Narrator, dressed in a black tuxedo, enters through the audience and stands center stage. He is totally solemn.)

Narrator: We are pleased to bring you yet another . A searing domestic drama that tears at the very fabric of racist America. (He crosses upstage center and sits on a stool and reads from a playscript.)

Act One. Scene One.

(Mama revolves on stage left, sitting on a couch reading a large, oversized Bible. A window is placed stage right. Mama's dress, the couch, and drapes are made from the same material. A doormat lays down center.)

Narrator: Lights up on a dreary, depressing, but with middle-class aspiration tenement slum. There is a couch, with a Mama on it. Both are well worn. There is a picture of Jesus on the wall. (A pucture of Jesus is instantly revealed.)... and a window which looks onto a abandoned tenement. It is late spring.

Enter Walter-Lee-Beau-Willie-Jones (Son enters through the audience) He is Mama's thirty-year-old son. His brow is heavy from three hundred years of oppression.

Mama: (Looking up from her Bible, speaking in a slow manner.) Son, did you wipe your feet?

Son: (An ever-erupting volcano.) No, Mama, I didn't wipe me feet! Out there, every day, Mama is the Man. The Man, Mama. Mr. Charlie! Mr. Bossman!

And he's wipin' his feet on me. On me, Mama, every damn day on my life. Ain't that enough for me to deal with? Ain't that enough?

Mama: Son, wipe your feet.

Son: I wanna dream. I wanna be somebody. I wanna take charge of my life.

Mama: You can do all of that, but first you got to wipe your feet.

Son: (As he crosses the mat, mumbling and wiping his feet) Wipe my feet... wipe my feet... wipe my feet.

Mama: That's a good boy.

Son(Exploding) Boy! Boy! I don't wanna be nobody's good boy, Mama. I wanna be my own man!

Mama: I know son, I know. God will show the way.

Son: God, Mama! Since when did your God ever do a damn thing for the black man. Huh, Mama, huh!
You tell me. When did your God ever help me?

Mama: (Removing her wire-rim glasses.) Son, come here.

(Son crosses to Mama, who slowly stands and in a exaggerate stage slape, backhands Son clear across the stage. The Narrator claps his hands to create the sound for the slap. Mama then lift her clinched fists to the heavens.)

Mama: Not in my house, my house, will you ever talk that way again.


Последняя пьеса о Маме-на-Кушетке.

(Ведущий одетый в черный смокинг проходит через зал и останавливается в центре сцены. Он - полностью серьезен.)

Ведущий: Мы счастливы показать Вам еще кое-что.
Жгучая бытовая драма о жертвах расизма в Америке, которая заставит Вас рыдать. (Он пересекает пространство сцены, садится на стул и читает текст пьесы:)

Акт первый. Картина первая.
(Сцена вращается. Мама появляется на сцене слева, сидя на кушетке и читая огромных размеров Библию. Окно находилось на сцене справа. Платье мамы, кушетка и шторы сделаны из того же материала. Коврик лежит по центру).

Ведущий: Свет загорается в грустной депрессивной квартире с претензией на жилище среднего класса, но на самом деле в мноквартирном доме среди трущоб. Кушетка, Мама-на-Кушетке. Обе хорошо поношены.
Изображение Иисуса на стене. (Во вчерашнем спектакле Иисус на стене был похож на Барака Обаму и точно с таким же цветом кожи) И окно, из которого вид на те же трущобы. Поздняя весна.

Входит Вальтер-Ли-Боу-Уилли-Джонс (Он идет через зал) Он тридцатилетний сын Мамы-на-Кушетке. На его бровях тяжесть трехсот лет угнетения.

Мама: (Отрываясь от Библии, медленно произносит) Сынок, ты вытер ноги?

Сын: (вулкан, готовый в любой момент взорваться!) Нет, мама, я не вытирал ноги! Там, Мама, каждый день, находится человек, который это делает. Человек, мама. Мистер Чарли! Мистер Босс.

И он вытирает ноги об меня. Об меня, мама, каждый чертов день моей жизни. Разве этого не достаточно для меня? Разве этого не достаточно?

Мама: Сынок, вытри ноги.

Сын: Я хочу мечтать. Я хочу быть кем-то. Я хочу быть ответственным за свою жизнь.

Мама: Ты можешь делать все это, но сначала ты должен вытереть ноги.

Сын: (бормочет, становясь на коврик и вытирая ноги) вытереть ноги ... вытереть ноги ... вытереть ноги.

Мама: Хороший мальчик!

Сын (взрываясь) Мальчик! Мальчик! Я не хочу быть ничьим хорошим мальчиком, мама. Я хочу принадлежать себе, я хочу быть мужчиной.

Мама: Я знаю, сын, я знаю. Бог покажет тебе путь.

Сын: Бог, мама! С каких это пор твой Бог что-либо делал для черного человека. Ха, Мама, Ха!
Кому ты рассказываешь. Когда твой Бог помогал мне?

Мама: (Сняв цепочку обода очков) Сын, иди сюда.

(Сын подходит к маме, которая медленно с трудом и не с первой попытки поднимается с кушетки и изображает пощечину, которую она отвешивает сыну. Ведущий хлопает в ладоши, чтобы изобразить звук громкой пощечины. Сын преувеличенно реагируя, отброшен пощечиной к стене. Мама воздевает руки к Небесам.)

Мама: Не в моем доме, моем доме, ты произнесешь подобное когда-либо еще.

Ведущий в восхищении, он аплодирует и вручает маме-на-кушетке статуэтку Оскара, она ее заслужила.


Ну и еще одно, на этот раз последнее соображение на тему вчерашнего спектакля.
Почему все-таки в зале не было черных зрителей?
Я думаю, объяснение такое. Им лично надоело, когда показывают стереотипы на тему жизни и проблем афро-американцев. Те, кто ходят в театр, вполне нормально себя чувствуют в своей стране.
Они очень мало интересуются чисто афро-американскими проблемами, они ведь не в Фергюсоне живут, а в богатом бостонском сабарбе, скажем в том же Бруклайне или Ньютоне.
Они уже в той страте, где нет ни наркотиков, ни уличных банд ни косых взглядов полицейских, ни необходимости самоутверждаться любой ценой. И им до жопы неинтересны типичные проблемы неблагопололучных черных районов. Поэтому черному зрителю по соседству с нами было совсем не смешно, смотреть на всю эту экзотику, а местами, просто противно. Наверное те, что не пришли, уже на подобных спектаклях побывали до того и сказали себе: "Хватит".
Точно по такой же причине я не хожу на спектакли с еврейской тематикой. Смотреть еще одного "Тевье-Молочника" или "Мальчика Мотла"?
Увольте.
Вот почему я понимаю тех черных зрителей, которые предпочли остаться дома.
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 12 comments