dandorfman (dandorfman) wrote,
dandorfman
dandorfman

Category:

Мне это интересно....

Может кому-то еще, хоть... вряд ли.



Оригинал взят у tuchiki в Чисто российский феномен...
Slowo_Word

Уникальное российское явление - толстый литературный журнал - исчезает с поверхности земли. Происходит такое вяло-текущее, как известная форма шизофрении, неспешное умирание. Недавно узнала, что "Звезда" и "Нева", публикациями в которых я так ужасно горжусь, читают две тысячи человек. Да, таков сегодня тираж когда-то знаменитых и зачитываемых до дыр миллионами советских граждан толстых журналов. В киосках, где "их никто не брал и не берет", их давно не продают. Только по подписке. При таком тираже это означает, что их читают сами авторы, их родня и знакомцы, и еще совсем небольшое количество сторонних читателей.

Интересно, что издаваемый в Москве еврейский глянцевый литературный журнал "Лехаим" имеет 56 тысяч подписчиков. Узнав об этом факте, я поняла, почему они неплохо платят авторам. Чудны дела твои, Господи: тираж российского "Лехаима" в 28 раз превышает тираж российской "Звезды", которую издают приятели Довлатова, Андрей Арьев и Яков Гордин.

Русские литературные журналы умирают и за границей. Когда-то в Питере мы жадно вырывали друг у друга израильский "22". Сейчас его тираж навряд ли существенно превышает тиражи своих российских собратьев. Хотя выглядит он нарядно и бумага высококачественная. А мне именно вот эти, умирающие и есть родные - которые на плохой бумаге, обложка чтобы одноцветная, и без картинок. Принципиально, чтобы ни одной картинки или, не дай бог, фотографии.

Когда-то, в прежней жизни, когда "деревья были большими", начальник моей лаборатории заслал меня на неделю в дивную "местную командировку" в "Публичку". Я там должна была каждый день отыскивать какие-то старые технические журналы и копировать из них нужные шефу для его книги страницы. Я быстренько справлялась с этим довольно-таки противным заданием. А потом, а потом... заказывала "старые" Новые Миры" Твардовского, которые по молодости были мной пропущены и стопочкой ставила эти нечитанные книжки в голубой обложке на угол стола. Помню при одном взгляде на эту невысокую пирамиду возникало сладострастное предчувствие наслаждения. Приходила я туда, как на работу, утром. А выходила уже в темноту, на Невский, только когда меня насильственно "изгоняли из рая". Помню литературоведческие статьи Лакшина, производственные очерки Овечкина, и как все это было изумительно искренне и живо и правдиво на фоне густопсовой газетной лжи. Я тогда еще не знала, что читаю лучшее периодическое издание в мире. Не знала, но наслаждалась по полной.

Нет, пожалуй самый первоклассный толстый русский художественно-публицистический журнал, который мне приходилось читать, и даже раз в нем опубликоваться, издавался не в России, а, как ни странно, в Израиле. Назывался он "Nota Bene". Издавал его легендарный человек - Эдуард Кузнецов. Судя по качеству материалов, Редактор он был гениальный. Журнал канул в лету лет пять назад. У израильских спонсоров "Нота Бене" то ли деньги кончились, то ли интерес пропал.

Один раз я дерзнула написать Кузнецову следующее:

"Читаю 15-ый номер Нота Бене. Прочла эссе об Эткинде, совершенно запредельное по стилистическому блеску и многомерному подходу к объекту исследования. Еще читаю абсолютно неизвестное для меня - обзор о создании военной индустрии при Сталине, от которого тоже не оторваться. Но впервые за год я наткнулось на пару публикаций, которые показались мне не соответствующими заданной редактором и издателем планке.
Одна вещица – беседы израильских «человеколюбов» с палестинским врачом-психиатром. И полагаю, что при всей открытости Вашего издания разным мнениям и вкусам, этот разговор, в котором покладистые либеральные евреи так робко, невнятно и беспомощно парируют наглые вопросы арабского эскулапа, принадлежит все-таки другому изданию, откровенно «левацкому».
Другая – дневники бойкой израильской дамочки, в которых она щеголяет свободным обращением с табуированной лексикой, а также с такими животрепещущими темами как multiple orgasm и гомосексуализм. Есть нечто в ее лексиконе в сочетании с намеренно развязанной интонацией, что невольно приводит на ум «интеллигентную девушку» по имени Фимочка Собак, т.е. очень неплохо, и даже завлекательно-развлекательно, но как бы не «к лицу» Нота Бене.
Простите, Эдуард, что «вставляю свой пятачок» со мнением, которое никто не просил меня высказывать. Но мне подумалось, что именно мнение одного рядового читателя и может быть в какой-то степени интересным для Вас, хотя бы для определения того, что у нас называют “Target User”. Вместе с тем, я уверена, что найдутся читатели, которым именно эти две вещицы покажутся как раз самыми любопытными в номере".

Кузнецов мне ответил таким замечательным образом, что навечно отбил у меня охоту давать советы Редакторам. Он написал:
"Спасибо за мнение. Которое - дань почтенной российской традиции: всякий журнал (и газета) должны быть "с направлением", то бишь партийным. У меня один критерий: интересно или нет. А "направление" у меня для домашнего пользования".

Случалось ему отвечать и покруче. В Израиле на встрече с читателями своего любимого "позднего ребенка" "Nota Bene" произошел такой обмен:
- Эдуард Соломонович, а Вам не кажется, что Ваш журнал несколько суховат?
- Кажется. Но мой журнал не женский половой орган, поэтому я не рассматриваю это качество его недостатком. (Ответ прозвучал молниеносно. Если бы не две отсидки, Кузнецов мог бы сделать карьеру в КВН)

Так, "Остапа несло". Надо остановиться и сказать, что все эти ностальгические и грустные и мысли о феномене и умирании русского "толстого журнала" навеяла на меня бандероль, полученная третьего дня из нью-йоркской редакции еще одного русского "толстяка" по имени "Слово/Word", в котором опубликовано мое эссе о "бабе Лере" (Новодворской) . Редакция "Слово/Word" находится в Нью-Йорке еще с довлатовско-бродских времен, И вроде бы как оба два, Довлатов и Бродский, стояли в свое время у истоков. Дизайн обложки, как видно по фотографии, довольно экстравагантный. И не только дизайн, но и имя Редактора, которого зовут ни больше ни меньше, как Александр (Александрович) Пушкин. Он "пра-пра-правнук "нашего всего".

Я с годами сделалась ленива, но все еще любопытна, почему и не поленилась спросить в письме на имя Редактора, от кого из детей Пушкина он ведет свою родословную: от "Машки, Сашки, Гришки или Наташки". Оказалось, от "Сашки". Александр Пушкин предложил мне зайти в Русский Журнальный Зал и самой разобраться в его довольно таки запутанной родословной. Как и подавляющее большинство советских инженеров (ой, какой там к черту инженер; беда, стихийное бедствие, а не инженер) я страстно увлекалась в молодости пушкинистикой. Может быть оттого, что там если про направляющую роль Партии и было, то только в предисловии. Читая найденную по наводке самого Редактора его же собственную родословную, я поняла, что по теме "потомки Пушкина" у меня имеются большие пробелы. Может быть для кого-то из вас, так же, как и для меня, будет увлекательно прочесть о шести поколениях потомков Пушкина от старшего его сына, Александра.

В любом случае, почти не лукавя против истины, я могу теперь даже и в самом пустяшном разговоре кинуть небрежно: Печатаюсь, мол, у Пушкина, Александра. Не в "Современнике", правда, и не у "самого". Тем не менее, относиться прошу соответствующе...

Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 10 comments