dandorfman (dandorfman) wrote,
dandorfman
dandorfman

Categories:

Снова Антон "Чеков", на этот раз из Вашингтона.

В отличие от прекрасной бостонской постановки, где, несмотря на 21-й век, игрался спектакль вполне в духе психологического театра, без какого-либо режиссерского выпендрежа, то, что описано ниже, мне очень не нравится.

LIFE SUCKS (OR THE PRESENT RIDICULOUS) from Theater J on Vimeo.


Оригинал взят у kva_batrahos в Рецензия на постановку "Жизнь - паскуда" (по "Дяде Ване" Чехова) в Театре Джей, из Вашингтон Пост

Из Вашингтон Пост

http://www.washingtonpost.com/entertainment/theater_dance/posner-and-chekhov-together-again-with-life-sucks-at-theater-j/2015/01/20/2a0cfa74-a0c4-11e4-9f89-561284a573f8_story.html

Рецензия на спектакль Аарона Познера «Жизнь – паскуда (или настоящее смехотворное /время/)» (“Life Sucks (or the Present Ridiculous”) в Театре Джей[1]
перевод:

«Познер и Чехов, снова вместе, в спектакле «Жизнь – паскуда» в Театре Джей»



(Подпись под фото: (слева направо) Саша Олиник, Наоми Джейкобсон, Джон Леско в спектакле «Театра Джей» «Жизнь – паскуда» (Фотография К. Стэнли))

автор рецензии Нельсон Прессли, театральный критик

(информация сбоку: Первый материал за подписью автора[2] в Пост – 1992; освещает театральные события для Пост с 1999.

Его книга «Американская драматургия и предубеждение \в пользу\ анти-политичности» (“American Playwriting and the Anti-Political Prejudice”) будет издана издательством Palgrave Macmillan[3] в 2014 году. Посмотреть архив (ссылка))

от 20 января

Шум и страсти[4], разразившиеся в связи с тем, что Еврейский общественный центр Вашингтона в прошлом месяце уволил Ари Рота, художественного руководителя Театра Джей (ссылка), сменился залпами мата-перемата со сцены. Но нецензурщина в спектакле со звонким названием «Жизнь – паскуда» (или Настоящее Смехотворное) не имеет никакого отношения к вопросу, действительно ли фирменные драмы Театра Джей на тему напряженных израильско-арабских отношений слишком зажигательны для того, чтобы центристы продолжали чувствовать себя уютно.

Причина другая, и заключается в том, что Аарон Познер опять устроил в городе тарарам посредством Антона Чехова.

Вам, возможно, доводилось слышать о таком произведеньице как «Ну что за … птица» (“Stupid F-ing Bird”) (ссылка), ставшем в постановке Мохнатого Мамонта (Woolly Mammoth[5]) сенсацией 2013 года, \каковая постановка была\ возобновлена в прошлом году. Это был легкомысленный, резвый Познеровский ответ Чеховской «Чайке», /которую он/ самым освежающим образом осовременил и весьма театрально порвал на лоскуты по /всем/ современным направлениям постановочного искусства[6].

«Жизнь – паскуда» - это Чеховский «Дядя Ваня» /прочтенный/ в том же работающем на адреналине, /на энергии/ сверх-обнаженного нерва[7] ключе. Зрители входят в зал под битловские мелодии, которые бренчит на укулеле причудливый персонаж Соленья (на основе Вафли, приживала в этом русском доме). Актеры с края сцены болтают со зрителями, пока не началась «пьеса». Что, не очень прельщает обещанная бесшабашная окрошка из тоски /по недостижимому/ и рухнувших надежд?

«Так вы еще успеете на «Неусердных евреев»[8] в Театре Студии», шутят они, имея в виду пользующуюся громадным успехом комедию, идущую в двух кварталах отсюда.

Постмодернисткая декорация Меган Рэм, которая с изрядной выдумкой заставила деревянные балки усадебного дома расщепиться, превращаясь в ветви деревьев, вроде бы создает вполне себе деревенскую чеховскую атмосферу – только с магнитиками налепленными на холодильник, и кучей настольных игр в чулане. Согласно художественному решению художника по костюмам, Келси Хант, изрядная часть персонажей носит джинсы и сапоги. Ну и еще они весь спектакль напролет все ходят с душой нараспашку[9].

Собственно, с того момента, как всем на свете недовольный Ваня Саши Олиника, разражается первой своей горькой тирадой, все персонажи начинают бичевать себя и друг друга так, что все время пребывают на пороге эмоционального безумия. Само собой, Чехов обеспечил их достаточными основаниями, и хотя Познер подает их под соусом нашего собственного «энгста[10]» - посмотрите только на Астора (Эрик Хиссом в унылом расположении духа), как он жалуется на то, что заработался, и при том играется со своим мобильником и лопает водку – однако с трогательной нежностью держится очень близко к Чеховскому сюжету.

Напомним вкратце, у кого чего болит: Ваня – пожилой недотепа, у которого все не ладится, и который так и кипит от жгучей ревности к надутому старому профессору, вернувшемуся \жить\ в имение вместе со своей сексуальной рыжей женой. В рыжую (у Чехова она Елена, здесь ее переименовали в Эллу) влюбляются все поголовно, хотя ей-то интересен только Астор (Чеховский Астров), доктор, чьи лирические размышления об обреченном будущем на всех женщин производят неотразимо романтическое впечатление.

Соня, дочка профессора и племянница Вани, тоже хочет Астора. Хочет его настолько сильно, что, в Познеровской версии, кричит о своих похотливых желаниях взгромоздившись на маленькую скамеечку, которая высовывается со сцены в зрительный зал на манер доски из пиратского обихода. Они все время на каком-то /узком и высоком/ уступе[11], эти постоянно по чему-то томящиеся, обманувшиеся в своих надеждах личности.

В случае «Чайки» Познер /как бы от самой пьесы/ получал «добро» на самое буйное экспериментирование[12], потому как там персонажи все писатели да актрисы, и звучат суждения об искусстве, однако «Ваню» валять отнюдь не он первый взялся. После фильма Луи Малля 1994 «Ваня на 42 улице»[13] (ссылка), с Уоллесом Шоном[14] в заглавной роли, гораздо более вольное отношение к Чехову словно с цепи сорвалось, и в постановке Сиднейской Театральной Труппы[15] 2011 с Кэйт Бланшет (ссылка) в Центре Кеннеди[16] эмоции уже бьют так, что крышу сносит. Еще несколько «Вань» приедут в Вашингтонские театры этой весной, в том числе версия лауреата Пулитцеровской премии Энни Бэйкер[17] в театре Раунд Хаус[18].

Познер /ухватил/ и крепко сжал в могучих медвежьих объятиях в равной степени и абсурдный комизм Чехова, и /его/ берущую за душу трогательность, оставив впрочем немного места для дурашливой болтовни со зрителем. Летит ли «Жизнь – паскуда» на столь же поразительно свежих крыльях, как и «Ну что за … птица»? Не всегда, и по мере того, как Познер залезает в душу /по очереди/ всем своим персонажам, начинает создаваться впечатление, что он твердо решил выразить словами все их чувства до единого. Занятые /бесконечными/ наскоками на соперников и /вдохновенным/ самобичеванием актеры все время идут по грани, за которой у утомленного зрителя просто лопнет терпенье.

Но что же зрителю поделать? Жизнь – она же паскуда, так, во всяком случае, вся эта компания повторяет снова и снова – утверждая, опровергая, и даже выдвигая идею провести референдум в зале. Другой режиссер, возможно, правил бы действием несколько по иному натягивая вожжи, но на время этой премьеры Познер сам распоряжается собственным текстом, и несмотря на все его излишества, все же это очень пользительное занятие – смотреть, как одиночество и /бесполезные/ сожаления припирают к самой что ни на есть стенке[19]. И почти всякий раз, когда начинаешь уже думать: ну все, сил больше нет слушать эти гневные и самовлюбленно-плаксивые /речи/, кто-нибудь выходит вперед и /превращает все в анекдот/ выдав с постной миной убойную реплику, или язвительный монолог, или же умиротворяющее слово на ушко предмету любви[20].

Кимберли Гилберт сумела взять особенно трогательный тон в роли странного персонажа по имени Соленья, которая все еще сохнет по своей подружке, утраченной 13 лет назад. Наоми Джейкобсон, неколебимая и твердая как кремень в роли старшей по возрасту, умудренной художницы Бабз служит существенным противовесом диким порывам Вани Олиника (не следует забывать, что этот персонаж в конце концов пускает в ход огнестрельное оружие), Элла же – которую не без язвительности играет Моника Уэст, чьи молочно-белая кожа и рыжие волосы вызывают в памяти Джулианну Мур в фильме 94 года – произносит множество сварливых монологов, поясняющих с какими сложностями сталкиваются объекты сексуальных вожделений.

Джон Леско в роли профессора – сама надменность и воплощенный страх смерти, а Джудит Ингбэр в роли Сони вся неэлектризована от наплыва чувств; как и в случае с «Что за … птица», весь актерский состав, похоже, в полном восторге от возможности поиграть в предложенную Познером нахальную, но при том задушевную, игру в Чехова. Если вы видели «Птицу», в прошлом году завоевавшую приз имени Хелен Хэйс[21] в номинации выдающаяся местная пьеса[22], вы распознаете здесь ту же тактику. Если вы «Птицу» пропустили, то поймете что к чему по «Жизнь – паскуда». Это совершенно одного поля ягоды.

Дополнительно – информация с сайта театра:

http://washingtondcjcc.org/center-for-arts/theater-j/on-stage/14-15-season/life-sucks/

Перевод:

Мировая премьера

«Жизнь – паскуда (или Настоящее Смехотворное)»

14 января – 15 февраля 2015

автор текста и режиссер-постановщик Аарон Познер

непочтительная вариация /на тему/ «Дяди Вани» Чехова

В числе исполнителей Кимберли Джилберт, Эрик Хиссом, Джудит Ингбер, Наоми Джэйкобсон, Джон Леско, Саша Олиник и Моника Уэст

Тяжко это – быть роскошной женщиной, которую желают все, и не понимает никто. Или девушкой-простушкой с золотым сердцем. Или мужчиной средних лет, довольно проницательным для того, чтобы понимать, насколько ужасно он не преуспел /в жизни/. Собственно, Жизнь оборачивается Паскудой для всех и каждого в едкой, невероятно смешной новой пьесе Аарона Познера о любви и тоске /по несбыточному/. Мировая премьера постановки \пьесы\, автор которой является лауреатом Премии Хелен Хэйс за пьесу «Эта долбанная птица», а также обработал\и поставил «Избранных» Хайма Потока (ссылка)

Спектакль идет 2 часа 10 минут, считая 15 минутный антракт

В новостях \о спектакле\: (ссылки)






[1] Вашингтонская профессиональная театральная труппа, которая была основана с тем, чтобы исполнять на сцене современные \драматургические\ произведения, в которых бы «отдавалось должное городской культуре как отчетливо выделенному явлению и общественным представлениям, которые являются частью еврейского культурного наследия» https://en.wikipedia.org/wiki/Theater_J

[2] first Post byline – не очень твердо знаю, что это такое

[3] очень интересное издательство (научной литературы, и международное) http://en.wikipedia.org/wiki/Palgrave_Macmillan и преинтересная семья, основавшая «первую» часть, Пэлрэйвы, или Пальгревы, как они у БиЭ – там и историки, и экономисты, и поэты, и арабисты, чего только нет. Надо про Макмилланов, что ли, посмотреть, кто они такие были

[4] намек на слова Макбета, которыми он завершает свою речь (5 акт, 5 сцена, там, где он говорит про «завтра, завтра, завтра»): «это – повесть, // Рассказанная дураком, где много // И шума и страстей, но смысла нет.» пер. Лозинского

[5] это вашингтонская non-profit труппа, т.е. ее деятельность не предполагает извлечение прибыли http://en.wikipedia.org/wiki/Woolly_Mammoth_Theatre_Company

[6] theatrically ripped in modern directions игра слов, но, судя по рецензиям на нее, текст действительно был круто урезанный, и направления вроде тоже присутствовали разные.

[7] hyper-aware

[8] «Bad Jews” не знаю, что за пьеса, но вычитала в рецензии, что bad это в смысле «не очень религиозные». Может, «Нерадивые».

[9] Wear their heart on their sleeves

[10] вот это вот самое экзистенциалистское http://en.wikipedia.org/wiki/Angst в целом тоска, да, но если брать немецкое слово, все же страх, страх жизни, перед жизнью, чувство, не имеющее ни направления, ни движущей силы за собой (мотива)

[11] on a ledge есть песенка с похожим названием https://myzuka.org/Song/204610/Lowbuz-On-The-Ledge там рифмуется с edge, «на грани», «на взводе»; и есть фильм http://en.wikipedia.org/wiki/Man_on_a_Ledge

[12] An ample license to experiment

[18] театр в городе Бетесда штат Мэриленд, деятельность которого не предполагает получение прибыли, non-profit theater, название такое потому, что их первое здание (до того они были театром уличным) было круглым (это была бывшая начальная школа), существуют с 1973 http://en.wikipedia.org/wiki/Round_House_Theatre

[19] to see loneliness and regret taken all the way to the wall то есть в безвыходное положение; намек ли это просто на то, что конец более оптимистичен, чем у Чехова, или обыгрывается какая-то минзансцена, я не знаю – постановки-то я не видела

[20] a calming word in a loved ones ear ощущение, что это откуда-то, но откуда – не знаю

[22] resident play, Хелен Хэйз – уроженка Вашингтона, для не местных, как постановок, так и пьес, актеров и прочего, тоже есть премии


Subscribe

Recent Posts from This Journal

  • А чего это они?

    Впрочем, догадываюсь, дело в том, что в ихней Финляндии ни одного еврея нет. Кроме Финкельштейна, разумеется.

  • И о поэзии. Кто глубже?

    Непонятно почему именно русские поэты считают, что их страна в какой-то уникальной жопе. Наша страна, по-прежнему лидер во всём, поэтому мы в…

  • И всё-таки про грибы, но уже с рассуждениями и советами

    Мои новые знакомые, такие же сумасшедшие грибники как и я, в составе всей семьи, он, она, и собака, ездили сегодня в Провинстаун за грибами в район…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

  • 0 comments