dandorfman (dandorfman) wrote,
dandorfman
dandorfman

Categories:

Снова Антон "Чеков", на этот раз из Вашингтона.

В отличие от прекрасной бостонской постановки, где, несмотря на 21-й век, игрался спектакль вполне в духе психологического театра, без какого-либо режиссерского выпендрежа, то, что описано ниже, мне очень не нравится.

LIFE SUCKS (OR THE PRESENT RIDICULOUS) from Theater J on Vimeo.


Оригинал взят у kva_batrahos в Рецензия на постановку "Жизнь - паскуда" (по "Дяде Ване" Чехова) в Театре Джей, из Вашингтон Пост

Из Вашингтон Пост

http://www.washingtonpost.com/entertainment/theater_dance/posner-and-chekhov-together-again-with-life-sucks-at-theater-j/2015/01/20/2a0cfa74-a0c4-11e4-9f89-561284a573f8_story.html

Рецензия на спектакль Аарона Познера «Жизнь – паскуда (или настоящее смехотворное /время/)» (“Life Sucks (or the Present Ridiculous”) в Театре Джей[1]
перевод:

«Познер и Чехов, снова вместе, в спектакле «Жизнь – паскуда» в Театре Джей»



(Подпись под фото: (слева направо) Саша Олиник, Наоми Джейкобсон, Джон Леско в спектакле «Театра Джей» «Жизнь – паскуда» (Фотография К. Стэнли))

автор рецензии Нельсон Прессли, театральный критик

(информация сбоку: Первый материал за подписью автора[2] в Пост – 1992; освещает театральные события для Пост с 1999.

Его книга «Американская драматургия и предубеждение \в пользу\ анти-политичности» (“American Playwriting and the Anti-Political Prejudice”) будет издана издательством Palgrave Macmillan[3] в 2014 году. Посмотреть архив (ссылка))

от 20 января

Шум и страсти[4], разразившиеся в связи с тем, что Еврейский общественный центр Вашингтона в прошлом месяце уволил Ари Рота, художественного руководителя Театра Джей (ссылка), сменился залпами мата-перемата со сцены. Но нецензурщина в спектакле со звонким названием «Жизнь – паскуда» (или Настоящее Смехотворное) не имеет никакого отношения к вопросу, действительно ли фирменные драмы Театра Джей на тему напряженных израильско-арабских отношений слишком зажигательны для того, чтобы центристы продолжали чувствовать себя уютно.

Причина другая, и заключается в том, что Аарон Познер опять устроил в городе тарарам посредством Антона Чехова.

Вам, возможно, доводилось слышать о таком произведеньице как «Ну что за … птица» (“Stupid F-ing Bird”) (ссылка), ставшем в постановке Мохнатого Мамонта (Woolly Mammoth[5]) сенсацией 2013 года, \каковая постановка была\ возобновлена в прошлом году. Это был легкомысленный, резвый Познеровский ответ Чеховской «Чайке», /которую он/ самым освежающим образом осовременил и весьма театрально порвал на лоскуты по /всем/ современным направлениям постановочного искусства[6].

«Жизнь – паскуда» - это Чеховский «Дядя Ваня» /прочтенный/ в том же работающем на адреналине, /на энергии/ сверх-обнаженного нерва[7] ключе. Зрители входят в зал под битловские мелодии, которые бренчит на укулеле причудливый персонаж Соленья (на основе Вафли, приживала в этом русском доме). Актеры с края сцены болтают со зрителями, пока не началась «пьеса». Что, не очень прельщает обещанная бесшабашная окрошка из тоски /по недостижимому/ и рухнувших надежд?

«Так вы еще успеете на «Неусердных евреев»[8] в Театре Студии», шутят они, имея в виду пользующуюся громадным успехом комедию, идущую в двух кварталах отсюда.

Постмодернисткая декорация Меган Рэм, которая с изрядной выдумкой заставила деревянные балки усадебного дома расщепиться, превращаясь в ветви деревьев, вроде бы создает вполне себе деревенскую чеховскую атмосферу – только с магнитиками налепленными на холодильник, и кучей настольных игр в чулане. Согласно художественному решению художника по костюмам, Келси Хант, изрядная часть персонажей носит джинсы и сапоги. Ну и еще они весь спектакль напролет все ходят с душой нараспашку[9].

Собственно, с того момента, как всем на свете недовольный Ваня Саши Олиника, разражается первой своей горькой тирадой, все персонажи начинают бичевать себя и друг друга так, что все время пребывают на пороге эмоционального безумия. Само собой, Чехов обеспечил их достаточными основаниями, и хотя Познер подает их под соусом нашего собственного «энгста[10]» - посмотрите только на Астора (Эрик Хиссом в унылом расположении духа), как он жалуется на то, что заработался, и при том играется со своим мобильником и лопает водку – однако с трогательной нежностью держится очень близко к Чеховскому сюжету.

Напомним вкратце, у кого чего болит: Ваня – пожилой недотепа, у которого все не ладится, и который так и кипит от жгучей ревности к надутому старому профессору, вернувшемуся \жить\ в имение вместе со своей сексуальной рыжей женой. В рыжую (у Чехова она Елена, здесь ее переименовали в Эллу) влюбляются все поголовно, хотя ей-то интересен только Астор (Чеховский Астров), доктор, чьи лирические размышления об обреченном будущем на всех женщин производят неотразимо романтическое впечатление.

Соня, дочка профессора и племянница Вани, тоже хочет Астора. Хочет его настолько сильно, что, в Познеровской версии, кричит о своих похотливых желаниях взгромоздившись на маленькую скамеечку, которая высовывается со сцены в зрительный зал на манер доски из пиратского обихода. Они все время на каком-то /узком и высоком/ уступе[11], эти постоянно по чему-то томящиеся, обманувшиеся в своих надеждах личности.

В случае «Чайки» Познер /как бы от самой пьесы/ получал «добро» на самое буйное экспериментирование[12], потому как там персонажи все писатели да актрисы, и звучат суждения об искусстве, однако «Ваню» валять отнюдь не он первый взялся. После фильма Луи Малля 1994 «Ваня на 42 улице»[13] (ссылка), с Уоллесом Шоном[14] в заглавной роли, гораздо более вольное отношение к Чехову словно с цепи сорвалось, и в постановке Сиднейской Театральной Труппы[15] 2011 с Кэйт Бланшет (ссылка) в Центре Кеннеди[16] эмоции уже бьют так, что крышу сносит. Еще несколько «Вань» приедут в Вашингтонские театры этой весной, в том числе версия лауреата Пулитцеровской премии Энни Бэйкер[17] в театре Раунд Хаус[18].

Познер /ухватил/ и крепко сжал в могучих медвежьих объятиях в равной степени и абсурдный комизм Чехова, и /его/ берущую за душу трогательность, оставив впрочем немного места для дурашливой болтовни со зрителем. Летит ли «Жизнь – паскуда» на столь же поразительно свежих крыльях, как и «Ну что за … птица»? Не всегда, и по мере того, как Познер залезает в душу /по очереди/ всем своим персонажам, начинает создаваться впечатление, что он твердо решил выразить словами все их чувства до единого. Занятые /бесконечными/ наскоками на соперников и /вдохновенным/ самобичеванием актеры все время идут по грани, за которой у утомленного зрителя просто лопнет терпенье.

Но что же зрителю поделать? Жизнь – она же паскуда, так, во всяком случае, вся эта компания повторяет снова и снова – утверждая, опровергая, и даже выдвигая идею провести референдум в зале. Другой режиссер, возможно, правил бы действием несколько по иному натягивая вожжи, но на время этой премьеры Познер сам распоряжается собственным текстом, и несмотря на все его излишества, все же это очень пользительное занятие – смотреть, как одиночество и /бесполезные/ сожаления припирают к самой что ни на есть стенке[19]. И почти всякий раз, когда начинаешь уже думать: ну все, сил больше нет слушать эти гневные и самовлюбленно-плаксивые /речи/, кто-нибудь выходит вперед и /превращает все в анекдот/ выдав с постной миной убойную реплику, или язвительный монолог, или же умиротворяющее слово на ушко предмету любви[20].

Кимберли Гилберт сумела взять особенно трогательный тон в роли странного персонажа по имени Соленья, которая все еще сохнет по своей подружке, утраченной 13 лет назад. Наоми Джейкобсон, неколебимая и твердая как кремень в роли старшей по возрасту, умудренной художницы Бабз служит существенным противовесом диким порывам Вани Олиника (не следует забывать, что этот персонаж в конце концов пускает в ход огнестрельное оружие), Элла же – которую не без язвительности играет Моника Уэст, чьи молочно-белая кожа и рыжие волосы вызывают в памяти Джулианну Мур в фильме 94 года – произносит множество сварливых монологов, поясняющих с какими сложностями сталкиваются объекты сексуальных вожделений.

Джон Леско в роли профессора – сама надменность и воплощенный страх смерти, а Джудит Ингбэр в роли Сони вся неэлектризована от наплыва чувств; как и в случае с «Что за … птица», весь актерский состав, похоже, в полном восторге от возможности поиграть в предложенную Познером нахальную, но при том задушевную, игру в Чехова. Если вы видели «Птицу», в прошлом году завоевавшую приз имени Хелен Хэйс[21] в номинации выдающаяся местная пьеса[22], вы распознаете здесь ту же тактику. Если вы «Птицу» пропустили, то поймете что к чему по «Жизнь – паскуда». Это совершенно одного поля ягоды.

Дополнительно – информация с сайта театра:

http://washingtondcjcc.org/center-for-arts/theater-j/on-stage/14-15-season/life-sucks/

Перевод:

Мировая премьера

«Жизнь – паскуда (или Настоящее Смехотворное)»

14 января – 15 февраля 2015

автор текста и режиссер-постановщик Аарон Познер

непочтительная вариация /на тему/ «Дяди Вани» Чехова

В числе исполнителей Кимберли Джилберт, Эрик Хиссом, Джудит Ингбер, Наоми Джэйкобсон, Джон Леско, Саша Олиник и Моника Уэст

Тяжко это – быть роскошной женщиной, которую желают все, и не понимает никто. Или девушкой-простушкой с золотым сердцем. Или мужчиной средних лет, довольно проницательным для того, чтобы понимать, насколько ужасно он не преуспел /в жизни/. Собственно, Жизнь оборачивается Паскудой для всех и каждого в едкой, невероятно смешной новой пьесе Аарона Познера о любви и тоске /по несбыточному/. Мировая премьера постановки \пьесы\, автор которой является лауреатом Премии Хелен Хэйс за пьесу «Эта долбанная птица», а также обработал\и поставил «Избранных» Хайма Потока (ссылка)

Спектакль идет 2 часа 10 минут, считая 15 минутный антракт

В новостях \о спектакле\: (ссылки)






[1] Вашингтонская профессиональная театральная труппа, которая была основана с тем, чтобы исполнять на сцене современные \драматургические\ произведения, в которых бы «отдавалось должное городской культуре как отчетливо выделенному явлению и общественным представлениям, которые являются частью еврейского культурного наследия» https://en.wikipedia.org/wiki/Theater_J

[2] first Post byline – не очень твердо знаю, что это такое

[3] очень интересное издательство (научной литературы, и международное) http://en.wikipedia.org/wiki/Palgrave_Macmillan и преинтересная семья, основавшая «первую» часть, Пэлрэйвы, или Пальгревы, как они у БиЭ – там и историки, и экономисты, и поэты, и арабисты, чего только нет. Надо про Макмилланов, что ли, посмотреть, кто они такие были

[4] намек на слова Макбета, которыми он завершает свою речь (5 акт, 5 сцена, там, где он говорит про «завтра, завтра, завтра»): «это – повесть, // Рассказанная дураком, где много // И шума и страстей, но смысла нет.» пер. Лозинского

[5] это вашингтонская non-profit труппа, т.е. ее деятельность не предполагает извлечение прибыли http://en.wikipedia.org/wiki/Woolly_Mammoth_Theatre_Company

[6] theatrically ripped in modern directions игра слов, но, судя по рецензиям на нее, текст действительно был круто урезанный, и направления вроде тоже присутствовали разные.

[7] hyper-aware

[8] «Bad Jews” не знаю, что за пьеса, но вычитала в рецензии, что bad это в смысле «не очень религиозные». Может, «Нерадивые».

[9] Wear their heart on their sleeves

[10] вот это вот самое экзистенциалистское http://en.wikipedia.org/wiki/Angst в целом тоска, да, но если брать немецкое слово, все же страх, страх жизни, перед жизнью, чувство, не имеющее ни направления, ни движущей силы за собой (мотива)

[11] on a ledge есть песенка с похожим названием https://myzuka.org/Song/204610/Lowbuz-On-The-Ledge там рифмуется с edge, «на грани», «на взводе»; и есть фильм http://en.wikipedia.org/wiki/Man_on_a_Ledge

[12] An ample license to experiment

[18] театр в городе Бетесда штат Мэриленд, деятельность которого не предполагает получение прибыли, non-profit theater, название такое потому, что их первое здание (до того они были театром уличным) было круглым (это была бывшая начальная школа), существуют с 1973 http://en.wikipedia.org/wiki/Round_House_Theatre

[19] to see loneliness and regret taken all the way to the wall то есть в безвыходное положение; намек ли это просто на то, что конец более оптимистичен, чем у Чехова, или обыгрывается какая-то минзансцена, я не знаю – постановки-то я не видела

[20] a calming word in a loved ones ear ощущение, что это откуда-то, но откуда – не знаю

[22] resident play, Хелен Хэйз – уроженка Вашингтона, для не местных, как постановок, так и пьес, актеров и прочего, тоже есть премии


Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments