dandorfman (dandorfman) wrote,
dandorfman
dandorfman

Categories:

Американец Антон ЧеКов. Часть Вторая.

Это не моя рецензия на ту же пьесу, но на бродвейскую постановку, которую я не видел.

Герои Чехова живут в Пенсильвании

Рубрики:

Внебродвейская комедия под названием «Ваня и Соня, и Маша, и Спайк» оказалась настолько популярной, что теперь выходит на бродвейскую сцену.

Такое событие было отмечено... пресс-конференцией, на которой было объявлено, что спектакль будет идти в театре имени Джона Голдена на Вест 45-й стрит.


Драматург Кристофер Дюрэнг, а вслед за ним режиссёр Николас Мартин и актёры Сигурни Уивер, Дэвид Хайд Пирс, Кристин Нилсен, Дженевьив Энджелсон, Шалита Грант и Билли Магнуссен показывают, что человеческая натура не меняется в зависимости от времени и места действия, будь то Россия конца XIX века или Америка начала XXI-го.

Ваня и Соня никогда не покидали свой фермерский дом в округе Бакс, штат Пенсильвания, а их сестра Маша в это время стала знаменитой киноактрисой. И вот эта Маша неожиданно приезжает в родной дом в сопровождении молодого любовника, Спайка, и всё переворачивается вверх дном.

Драматург Кристофер Дюрэнг взял чеховские пьесы «Вишнёвый сад», «Чайка», «Три сестры», «Дядя Ваня», перемешал их и получилась... нет, не пародия, а самостоятельная комедия с использованием ситуаций и персонажей чеховских пьес. Американцы хорошо знают пьесы Чехова, и потому параллели вызывают бурную смеховую реакцию. У Дюрэнга неженатый Ваня — гей, прислугу зовут Кассандра, и она не говорит, а предрекает в духе греческой трагедии, юную актрису зовут Нина. Но автор не ограничивается прямыми намёками на Чехова. Там есть узнаваемые намёки на голливудские фильмы. И всё это замешано на абсурдизме. А в конце, как у Чехова — одиночество, старость, депрессия, безнадёжность.

Актриса Сигурни Уивер, которую зрители знают по фильмам «Чужой», «Охотники за привидениями», «Дэйв», «Аватар» — в этом спектак­ле показала себя совершенно иной, ярко комедийной актрисой.

— Я не считаю себя экспертом по Чехову. В его пьесах не играла. Играла только в отрывках из пьес, в инсценированных рассказах. Но могу сказать, что в своей роли в кинофильме Анга Ли «Ледяной ветер» я отталкивалась от чеховской Маши, хотя в «Чайке» никогда не играла. Мне не раз предлагали чеховские роли, но каждый раз что-то мешало. Надеюсь, ещё сыграю. Очень хочу. У Чехова много юмора, иронии. Это мне нравится, и я бы с огромным удовольствием сыграла любую чеховскую женщину, если мой возраст не станет препятствием.

— В Америке, практически, нет репертуарных театров. Вы вложили большой труд в свою роль в этом спектакле, жизнь которого на Бродвее ограничена четырьмя месяцами. Не жалко?

— Четыре месяца, с марта по июнь, не так уж много, но до этого мы играли сначала в Нью-Джерси, а потом на сцене Линкольн-центра. Целый год для одного спектакля — достаточно. Ведь играем каждый день.

Режиссёр Николас Мартин:

— Из чеховских пьес я ставил только «Вишнёвый сад». В будущем году я буду работать над «Чайкой». Я всегда боялся ставить Чехова. Не боюсь ставить Шекспира, мюзиклы или что угодно в любом жанре. Но Чехов пугает меня своей глубиной и многоплановостью. Я считаю, что режиссёр должен быть чуть ли не на уровне самого Чехова, чтобы ставить его по-настоящему. Когда я ставил «Вишнёвый сад», у меня была замечательная труппа. Мне удались второй и третий акты, но первый и второй надо было ставить иначе. Сейчас я бы ставил по-другому.

— Как по-вашему, пьесы Чехова написаны в жанре комедии, драмы?..

— В этом его трудность: он над жанрами, над стереотипами. Он говорит о человеческом характере, о человеческих слабостях, над которыми может смеяться, но которые прощает. Он показывает жизнь, как она есть, со смешными сторонами и трагическими.

Исполнительница роли Нины Дженевьив Энджелсон:

— Я играла Нину в «Чайке» и Ирину в «Трёх сёстрах».

— Это вам помогало или мешало в работе над ролью в спектакле почти по Чехову?

— Мне всегда помогает не мой сценический опыт, а мой жизненный опыт. Вот что питало меня в работе и над чеховскими героинями, и над моим образом в пьесе «Ваня, и Соня, и Маша, и Спайк». Чем больше ты приносишь на сцену из реальной жизни, тем правдивее в твоём исполнении звучат слова Чехова и любого другого драматурга. А в этой пьесе Нина мне очень близка. Она почти как я. Мы обе — молодые актрисы, мечтающие о большой сцене.

— Значит, вы играете себя?

— Нет. Я типичный продукт Нью-Йорка. А Нина в этой пьесе — девушка из маленького городка в Пенсильвании. Так что в этой роли я больше Нина, чем Дженевьив. Это пьеса не Чехова, а Кристофера Дюрэнга. В ней показана современная жизнь в современной Америке. Я играю Дюрэнга, а не Чехова. Если повезёт, с удовольствием буду играть в чеховских пьесах. Когда-нибудь хотела бы сыграть в «Чайке» Аркадину.

Ваню в спектакле играет Дэвид Хайд Пирс:

— Мы когда-то играли «Вишнёвый сад» в Москве, Петербурге и Тбилиси. Это было в 1989 году. Постановка Питера Брука. Играли на английском языке в помещении московского Театра на Таганке. А в Петербурге — кажется, на сцене Малого драматического театра. Это было потрясающее ощущение: играть Чехова по-английски для русской публики. Постановка Питера Брука, которого знают в Москве, была очень хорошая, и публика принимала нас великолепно.

— Что вы можете сказать о постановках чеховских пьес в Америке?

— Чехова трудно ставить и играть. Я видел очень хорошие постановки чеховских пьес в Америке. И очень плохие. Просто ужасные. Самое трудное в работе над Чеховым — найти верное соотношение между реальностью и скрытым гротеском, между комическим и драматическим. Найти такой баланс очень трудно. Одни режиссёры бросаются в крайность, создавая из чеховских пьес чуть ли не цирковое представление, другие увлекаются драматической стороной и создают очень серьёзные, тяжёлые, скучные постановки. Самое лучшее, по-моему, — это золотая середина. В пьесах Чехова абсолютно реальные люди действуют в абсолютно реальной ситуации. Но концентрация чувств и действий настолько высока, что это доходит и до смешного, и до трагического.

— В большинстве чеховских пьес кто-то умирает, погибает или кончает жизнь самоубийством. Чехов смеётся над этим или плачет?

— Вспомним финал «Вишнёвого сада». Он очень грустный. Все разъезжаются. Дом запирают. И в последний момент появляется старый Фирс, о котором забыли. В зависимости от актёра, от режиссёрского решения эта сцена может быть очень смешной или очень печальной. Но в самой лучшей постановке это и смешно, и грустно в одно и то же время. Кстати, мы в нашем спектакле «Ваня, Соня, Маша и Спайк» пытаемся соблюдать этот баланс. Мы играем комедию, это несомненно комедия, но мы не забываем, что играем реальных людей и реальные человеческие отношения. Публика смеётся, но и сопереживает.

— Вы играете для интеллектуалов? Для тех, кто знает творчество Чехова и реагирует на намёки, на цитаты из его пьес?

— Лучшая аудитория — смешанная: разного возраста, разного жизненного опыта, разного уровня образования. Наша комедия очень хорошо воспринимается и теми, кто ничего не знает о Чехове. А те, кто знают, улавливают ссылки на Чехова. Мне нравится, когда публика в зале разная.

Драматург Кристофер Дюрэнг:

— Я люблю пьесы Чехова. Я изучал их в колледже, я смотрел их в театре. Я считаю его пьесы психологическими драмами, хотя сам он называл их комедиями. В каждой его пьесе есть доля трагизма. Судьбы его персонажей трагичны. Не случайно они у него кончают собой. Но и юмора в его пьесах тоже много. Не так давно я видел «Вишнёвый сад» в театре «Классическая сцена». Там Раневскую великолепно играла Дайен Уист. Она играла трагикомедию. Это и есть Чехов.

— Чехов очень часто говорит о смерти, некоторых героев своих пьес он убивает. Не иронизирует ли он по поводу смерти и самоубийств своих персонажей? Не насмехается ли над ними?

— Если говорить о Тузенбахе из «Трёх сестёр», то он смешён, и даже смерть его нелепа до смешного. Константин в «Чайке» стреляется. Но его смерть мне не кажется смешной, я здесь не вижу никакой иронии. Финал «Чайки» очень грустный: Костя разочарован, он потерял любимую девушку, мать не верит в него, он чувствует себя несчастным, жизнь потеряла для него всякий смысл...

— Это трагедия талантливого человека или бесталанного?

— Трудный вопрос. В моей пьесе Ваня пишет пьесу, как чеховский Константин. Я не знаю, пьеса, написанная Константином, опередила своё время или просто плохая. Я не могу ответить на вопрос, талантлив ли Константин.

— Может быть, Чехов смеётся над его бесталанностью и предпочитает, чтобы бесталанные драматурги лучше уж стрелялись, чем писали пьесы?

— Если бы я ставил «Чайку», я бы, наверное, поставил перед актёром задачу играть Константина как человека талантливого, но непонятого и недооценённого даже собственной матерью. 


Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 3 comments