dandorfman (dandorfman) wrote,
dandorfman
dandorfman

Сын антисемита. (и pеклама)

- Еще маленький, а уже какой хитрожопый! – сказал Демьянов с гордостью. - Вот что такое еврейские гены!


Это видео относится к дальнейшему тексту очень косвенно, но все равно интересно. Показан интернационал алкоголиков на Бордвоке.

А теперь про главное: прекрасный результат слияния антисемитских и еврейских генов:


Дело в том, что нас с Кислей в школьные годы многое связывало. На уроках литературы в 8-м классе Кисля сидела позади меня и через пять минут после начала каждого урока она исподтишка колола меня в спину деревянным угольником. Боль была адская, я поворачивался и изо всех сил бил Кислю учебником литературы по голове. Учебник был тоненький, удар получался не очень сильным, но я чувствовал, что вся русская и советская литература, Пушкин, Лермонтов, Толстой, Достоевский, Шолохов, Маяковский, Фадеев, все они на моей стороне.

- Никольский! – возмущенно восклицала учительница литературы (не видевшая укола угольником и не понимающая того, что мои действия носили характер самообороны), - Никольский, немедленно выйди вон из класса!


(В скобках отметим, что теперь читатель понимает, что в моем полном незнакомстве с отечественной литературой следует винить Свету К. Но к делу это не относится.)

После уроков, дома, изогнувшись перед зеркалом, я смотрел на свою израненную, всю в кровоподтеках спину и мечтал о том, что когда-нибудь меня, вместе с Кислей, вызовут к директору школы.

- Никольский! – скажет мне директор школы, - вот ты вроде бы вполне адекватный ученик, хотя и не комсомолец. Почему же ты регулярно третируешь комсомолку Светлану Кислякович, эту несчастную девушку, получающую по литературе одни пятерки?

А я повернусь к нему спиной и вместо ответа молча задеру рубашку. И директор (и учительница литературы, и моя классная руководительница, они все там будут) увидят мою кровоточащую спину, все поймут, схватятся за голову и скажут: «Ах!». И посмотрят на Кислю испепеляющим взглядом, полным разочарования и осуждения.

-9-

Но вернемся от моих подростковых грез к делу.

- Через неделю, когда будешь на конференции в Нью-Йорке, - сказала Кисля, - заходи к нам в гости! Мы с Толиком будем тебе очень рады!

- С удовольствием зайду, - ответил я, - а Толик – это кто, твой муж?

- Да, - ответила Кисля, - Толик Демьянов, ты его хорошо знаешь, вы же учились вместе в университете.

- Ты вышла замуж за Демьянова? – поразился я.

Тут следует сделать еще один экскурс в прошлое.


С Толиком Демьяновым я познакомился после вступительного экзамена по литературе в университет. Мы с двумя одноклассниками, Мариком Зеликовичем и Изей Шимановичем, сидели на ступеньках у входа в университетский корпус, курили и обсуждали, кто какое сочинение написал. Все мы, как оказалось, выбрали одну и ту же тему «Павка Корчагин – луч света в светлом царстве».

Тут к нам подошел парень с внешностью Павки Корчагина (также похожий и на Шарапова из «Место встречи изменить нельзя»).


- Тоже отмучился, - сообщил он нам, - писал по «Как закалялась сталь».

После чего Толик Демьянов (а звали Корчагина-Шарапова именно так) иронично посмотрел на длинный горбатый нос Изи Шимановича и сказал:

- Орлы! Дайте закурить!


Закурив, Толик перешел к делу.

- В принципе, - отметил он, - я к евреям хорошо отношусь, с уважением. Если ты еврей и учишься, или, скажем, работаешь в народном хозяйстве, то ничего. Но тех евреев, которые уезжают в Израиль, этих предателей родины я ненавижу.

- Ну, - осторожно отвечал ему Изя Шиманович, - если человек решил уехать на свою историческую родину, то, наверное, не надо его удерживать здесь насильно…

- Конечно, не надо удерживать насильно, - сразу согласился Толик Демьянов, - зачем же удерживать? Я бы им всем сразу выдавал выездные визы в Израиль, подвозил бы к границе, а там всех расстреливал бы за предательство!


Через полгода Демьянова сделали секретарем факультетского комитета комсомола, а еще через полгода, по слухам, с ним провели беседу в парткоме.

- Мы, конечно, не должны об этом говорить официально, - сказали Демьянову, - но к нам поступил сигнал о том, что после лекций ты играешь в преферанс с Зеликовичем и Шимановичем.

- Играю, – не стал отрицать Демьянов, - а что тут такого?

- Ничего, конечно же, ничего, - ответили Демьянову, - но хватит ли у тебя моральной выдержки не поддаться, если что, пагубному сионистскому влиянию? Может, между нами, тебе найти партнеров для преферанса других национальностей?

- С евреями лучше, - говорят, ответил Демьянов, - ведь нормальных евреев не бывает. Они все или пуганые, или скаредные, или еще какие-нибудь. Вот, например, Шиманович… Орел! Имея семь чистых взяток на руках, обязательно поосторожничает и закажет шесть! Ну и вот, у него всегда в пуле недобор. А Зеликович, этот наоборот, жадный, как я не знаю что! Обязательно закажет вместо семи восемь - и в гору влезет! Нет у них баланса! Вот они мне оба каждый месяц свою стипендию и проигрывают! Нет, лучше евреев партнеров для преферанса не найти!


- Ну, ты все же смотри, будь поосторожнее, - говорят, сказали Демьянову в парткоме, - главное, чтобы сигналов больше не было.


После только что рассказанного читатель, несомненно, поймет всю глубину моего удивления.

- Ты вышла замуж за Демьянова? – изумленно спросил я Кислю. - И он согласился уехать? А чем он здесь занимается?

- Толик хорошо устроился, - легко ответила Кисля, - он купил минивэн и нанялся в синагогу развозить еврейских детей на кружки по музыке, математике, литературе. Работы много, он очень устает…


- У нас уже сыну десять лет, - добавила Кисля. - Ромочка такой молодец! Много читает на обоих языках, на бирже играет, представляешь? По полштуки баксов в день делает, больше отца. Вундеркинд!


- А как поживает твой папа? – спросил я. Папа Кисли был в свое время главным инженером крупного завода.

- Папа живет с нами, - вздохнула Кисля, - с ним столько проблем…

- А что такое? – спросил я, - какие проблемы?

- У папы на старости лет появилась мания, - ответила Кисля, - перевоспитывать американцев. Увидит на улице американскую мамашу с ребенком, и сразу к ней. Мол, повяжите ребенку шарфик, а то простудится...

- Главное, - продолжала Кисля, - папа знает два языка, русский и таджикский, который он выучил в эвакуации. И ему известно, что американцы русского не знают, поэтому он с ними говорит исключительно по-таджикски.

- Боюсь, - вздохнула Кисля, - его когда-нибудь арестуют за эти приставания к малолетним…


-10-

Через неделю, в 3 часа, как и было назначено, с бутылкой водки и коробкой конфет, я стучался в дверь Кислиной квартиры.


Мне открыл довольно упитанный, впрочем, весьма подвижный мальчик, он молча протянул мне свою пухлую руку, которую я уважительно пожал.


- Ты, должно быть, Ромочка? – задал я дурацкий риторический вопрос.

- А ты – Максим из Стэнфорда, - утвердительно ответил Ромочка, - заходи, разувайся, мама и папа вернутся через пару часов.

- Но ведь они мне назначили на три? – уточнил я.

- Дедушку арестовали, - объяснил Ромочка, - он опять говорил с американцами по-таджикски. Мама и папа поехали за ним в участок.


- Мама просила тебя, - продолжал Ромочка, - чтобы ты, пока их нет, отвел меня на Брайтон-Бич и там накормил.

- Выходим через 10 минут, - деловито сообщил мне Ромочка, - мне нужно вначале закончить одну трансакцию.


С этими словами он повернулся и исчез в своей комнате. Я последовал за ним. Ромочка сидел у компьютера, заполняя какую-то веб-форму.

- Покупаю акции банка Wells Fargo, - сообщил он мне, не отрываясь от экрана, - я последнее время вообще как-то сильно поверил в финансовый сектор…


Когда Ромочка закончил свои дела, я подсел к его компьютеру проверить свой университетский имэйл. Когда я набирал адрес сервера, браузер, в режиме автозаполнения, начал предлагать переход на многочисленные веб-сайты, на те, которые ранее посещал Ромочка. Тут были и «оральный секс», и «едва легальные девочки», и «белая женщина + черный мужчина», и «жесткое порно», и «лесбиянки», и «секс со зрелыми женщинами», и «горячие попки» и многое другое. Я с непроницаемым лицом проверил почту, и через несколько минут мы с Ромочкой уже молча шли по Оушен-Парквей в направлении Брайтон-Бич.


- Маме, - прервал молчание Ромочка, - об этом знать не обязательно.

- Это не то, что ты думаешь, - добавил Ромочка после паузы, - я посещаю эти сайты не как пользователь.

- А как кто? – удивился я.

- Это мои сайты, - объяснил Ромочка, - я их в свое время купил, а сейчас администрирую.

- Администрируешь порносайты? – изумился я.

- А как ты думаешь, - ответил Ромочка вопросом на вопрос, - где я сделал первоначальный капитал для биржи?

- На этих сайтах? – не поверил я.

- Три года назад, - начал свой рассказ Ромочка, - я сказал папе, что на день рождения хочу сидирайтер. Тогда у нас в школе ни у кого сидирайтеров еще не было, и я за доллар копировал всем музыкальные компакт-диски. За полгода заработал свою первую штуку баксов и на нее купил пару веб-сайтов, чтобы делать деньги на рекламе. Для рекламы на интернете нужен трафик, а лучшего трафика, чем на порносайтах еще никто не придумал.


-11-

- Не будем о грустном, - прервал свою исповедь Ромочка, - видишь эту эстакаду? Это Брайтон-Бич авеню. Мы идем в ресторан «Татьяна», там самые вкусные вареники с вишнями.

Мы свернули с Оушен на Брайтон-Бич.


В этот момент логика повествования требует, чтобы рассказчик сменил амплуа и стал, на короткое время, кинооператором. Соответственно, это изложение превратится, на минуту, из рассказа в эпизод фильма, фантастического фильма, в котором герои нажимают на кнопку машинки перемещения в пространстве и оказываются на другой планете.


Итак, представим себе вначале широкую и безлюдную Оушен-Парквей. Солнце, серый асфальт, серые безликие многоэтажки, пыльные серые деревья, не дающие тени. Ни одного магазина, ни одного человека, типичный район-спальник. Эту картинку можно дать черно-белой, или же сделать цвета блеклыми, с применением эффекта «сепия». По тротуару, беседуя, неторопливо идут два человека, взрослый и ребенок, я и Ромочка.


Оператор снимает нас идущими на него, Брайтон-Бич авеню не видна, она позади. Когда мы с Ромочкой на нее сворачиваем, камера разворачивается на 90 градусов, и зритель вместо серой и пустынной Оушен видит в кадре броуновское движение на пестрой и яркой Брайтон-Бич авеню. Толпа, огромное количество магазинчиков с разноцветными кричащими вывесками на русском, лотки с фруктами, занимающие половину тротуара, мешки с мусором, выставленные к проезжей части. Надо всем этим – закрывающая небо грязная эстакада, по которой проносятся поезда сабвея, от их движения вибрирует все вокруг.


Особое внимание следует уделить звуковым эффектам. Тишину Оушен-Парквей резко сменяет идущий сверху грохот поездов, грохот, перекрывающий на время шум толпы.

-Два чебурека и одну плацинду, - выкрикивает лысый толстяк, передавая продавщице в окне лавочки деньги.

- Люда! Люда! – истошно кричит с улицы пожилая дама кому-то внутри продовольственной лавки, - масло, возьми подсолнечное масло!

Словом, ад.

-12-

Я во все глаза смотрел вокруг и читал вывески и рекламу на русском. «Два слайса пиццы + сода = 5 долларов», «в продажу поступила свежайшая фермерская телятина», «золото: скупка и ремонт», «кредитные карточки временно не принимаем», «пельмени: поверь в себя», и «убедительная просьба, в кафе не приносить и не употреблять пищу и напитки, принесенные из других магазинов». На двери одного из магазинов висела табличка «We speak English».


- Бизнес на Брайтон-Бич, - тоном знатока сообщил мне Ромочка, - имеет свою специфику. Если в Москве сейчас для бизнеса придумывается необычное, запоминающееся название, такое, как «Елки-палки», то на Брайтоне преобладает эстетика сталинских времен: «Метрополь», «Националь».


-13-

- Писять хочу, - неожиданно сообщил мне Ромочка.


Мы зашли в ближайшее кафе, где Ромочка сразу направился к туалету. Там его перехватил владелец, немолодой объемистый дядечка в футболке с портретом Че Гевары.

- Молодые люди, - начал он иронично, издалека, - далеко ли собрались?

- Писять хочу, - сообщил ему Ромочка.

- Идите за мной, - сказал поклонник Че Гевары и повел нас назад, к табличке у входа.

- Читайте, - сказал он.

- «Туалет только для посетителей», - прочитал Ромочка.

Владелец забегаловки победно посмотрел на нас и развел руками.

- Не морочь одно место, изверг, - сказала ему басом немолодая пышная тетечка в фартуке официантки, - пусти мальчика пописать.

- Так, Маруся! - с удовольствием вступил в разговор с ней поклонник Че Гевары, - давай мы раз и навсегда расставим точки над i. Давай мы, раз и навсегда, уясним для себя, кто здесь менеджер, а кто здесь официантка. И кто здесь принимает решения.

- Иди сюда, мальчик, - взяла Ромочку за руку официантка и повела его к туалету, - иди и писай на здоровье.

Владелец забегаловки повернулся ко мне.

- Пописать стоит доллар, - сменил он стратегию, - по-маленькому – доллар, а по-большому – два доллара.

- Суровый у вас менеджер, - сказал я официантке, передавая владельцу доллар.

- Кто, Сёма суровый? – удивилась официантка, - да шо вы такое говорите? Он просто любит потрындеть! А так, это добрейшей души человек! Это же мой муж!


- У твоей бизнес-модели есть проблема, - сказал Сёме вернувшийся из туалета Ромочка. - Ты не контролируешь того, что люди делают внутри уборной, и это лазейка. Тебе любой может заплатить за вход только один доллар.

Владелец посмотрел на Ромочку с одобрением.

- Малой зрит в корень! – сказал он мне, и опять повернулся к Ромочке.

- Это не проблема моего бизнеса, - объяснил он, - это глобальная проблема нашего времени. Людям нельзя верить! Глобальная проблема нашего времени! Заплатят за по-маленькому, а пойдут по-большому! И так во всем!

- О времена! О нравы! – сказал Ромочка, глядя на меня серьезными глазами, после чего повернулся к владельцу.

- Убери из туалета туалетную бумагу, - сказал Ромочка.

- То есть? – не понял его владелец.

- Бери за вход доллар и, если надо, давай еще за доллар рулон туалетной бумаги в рент.

Владелец забегаловки посмотрел на Ромочку с восхищением.

- Вундеркинд! – сказал он мне.

-14-

Мы продолжили наш путь к ресторану «Татьяна».


- Вначале Брайтон-Бич был фешенебельным курортом для богатых европейцев, - начал рассказывать Ромочка, - только в 1909 году его посетило около 20 миллионов человек. Здесь бывали Эдисон, Фрейд, Горький, Маяковский… Но потом, - продолжал Ромочка, - Брайтон подвергся четырем еврейским нашествиям и результат налицо. Разорение и деградация.


- Еврейским нашествиям? – удивился я.

- Первое еврейское нашествие на Брайтон, - продолжил Ромочка свою лекцию, - началось в начале 30-х годов. Тогда в Нью-Йорке жило миллион шестьсот тысяч евреев, преимущественно выходцы из России. Они селились в основном на Лоуэр Ист-Сайд, на Манхэттене. В начале тридцатых, когда началась великая депрессия, все разорились и потеряли работу. Многие переселились в Брайтон, цены на жилье здесь тогда сильно упали.

- Откуда ты все это знаешь? – удивился я.

- От папы, - отвечал Ромочка, - «История антисемитизма в Америке» Динерштейна – его настольная книга.

А теперь - реклама. В Бруклайне, в книжном, (бывшем "Петрополе") работает мой друг Соня Левина.
Я уже писал о ней вот здесь:
http://dandorfman.livejournal.com/218354.html
Так вот, Соня там сделала полку книжную под названием "Уголок антисемита". Все книги с этой полки буквально сметаются. Остальные книги покупают очень вяло.
Там есть и эта книжка, можете зайти и купить.

Папа приходит с работы, из синагоги, ужинает и садится у лампы читать Динерштейна. И маме зачитывает. О квотах для евреев в университетах в начале 20 века, о табличках «Евреям и собакам вход воспрещен» в кафе и ресторанах.

- Как раз в то время, о котором мы говорим, - продолжал Ромочка, - в годы великой депрессии, многие газеты писали передовицы о том, что переселение миллиона шестисот тысяч евреев из России – это угроза для американской цивилизации, для нордической расы. Папа любит все это, статьи о криминальной природе русского еврейства, зачитывать маме. А особенно ему нравится читать ей стишки, например: «The rose is red, the violet’s blue – everywhere you go, there comes a Jew».

- И что мама ему отвечает? Вообще, - осторожно спросил я, - мама и папа много дискутируют об этих вопросах?

- Вообще не дискутируют, - отвечал Ромочка, - они спорили только один раз. У меня через пять месяцев будет сестричка, мама хотела назвать ее Рахиль, а папа – Патрицией.

- И на чем остановились? – спросил я.

- Я посоветовал им назвать ее Рахиль Патрицией, они обрадовались. В Америке можно давать ребенку два имени…

-15-

- Сколько себя помню, - прервал Ромочка свой рассказ об истории Брайтона, указывая на сидящую на ступеньках магазина “International food” пожилую женщину, - она всегда здесь сидела.

Возле женщины, на коврике, были разложены флаконы духов, тут были и «Красная Москва» с «Ладышем» и «Chanel» с «Versace».

- Она продает поддельные духи за четверть цены, - продолжал Ромочка, - то, что у нее стоит 20 долларов, в магазине продают за 80.

- Эй, не слушайте байстрюка, - воскликнула, обращаясь ко мне, женщина, - все мои духи фирменные! Цена низкая, потому что я беру их с базы без посредников.

- Подумайте головой, - продолжала женщина, - вот вы сейчас купите у меня эти «Chloe”, а дома окажется, что они поддельные. И вы тогда скажете, что Фира Борисовна вас обманула! Ну, и зачем мне это надо?


-16-

Мы двинулись дальше.


- Второе нашествие евреев на Брайтон, - продолжил Ромочка свой экскурс в историю, - последовало сразу после первого. В 1933 году Гитлер пришел к власти, и пошел новый поток эмигрантов сюда, тогда на Брайтон ехало больше народу, чем в Палестину. Третье нашествие – после войны, на Брайтоне поселились 55 тысяч евреев, выживших во время Холокоста.


- Вначале они жили здесь нищенской жизнью, - рассказывал Ромочка, - но постепенно стали на ноги, и начался отток евреев из Брайтона, к 70-м годам здесь уже никто не жил.

- А в 70-х начали приезжать эмигранты из СССР, - продемонстрировал уже я свои недюжинные познания, - и Брайтон превратился в русский район.

- Да, это и есть четвертое нашествие, - подтвердил Ромочка, - тогда Брайтон стали называть «маленькой Одессой».

- Интересно, - заметил я, - я недавно посмотрел два фильма о жизни Брайтона в 30-е и 40-е годы, «Воспоминания о Брайтон Бич» Нила Саймона и «Эпоху радио» Вуди Аллена. Они появились в середине 80-х, как раз в апогее русской жизни на Брайтоне. Возможно, Вуди Аллен и Нил Саймон приревновали и захотели заявить о своем приоритете на Брайтон…

- В любом случае, - со знанием дела заявил Ромочка, - вот увидишь, через 20 лет здесь русских не останется, одни пенсионеры.

-17-

Мы, наконец, дошли до ресторана «Татьяна», и я остановился возле вывешенного у входа меню.

- Не читай, - сказал Ромочка, - мы пришли сюда есть конкретно вареники с вишнями.

Из ресторана вышла покурить парочка средних лет, видимо, муж с женой. Жена выпускала дым, флегматично глядя куда-то вдаль, а муж с любопытством глядел на нас, видимо, намереваясь начать разговор.


- Мы тут на дне рождения, - сказал он, - а вы пообедать?

- Он пришел сюда меня накормить, - сообщил ему Ромочка.

Услышав это, муж повернулся к жене и сделал останавливающий жест рукой.

- Молчи, - сказал муж, обращаясь к жене, - я им скажу все, что думаю.

Жена курила, равнодушно глядя на него, видимо, вовсе не собираясь вступать в разговор.

- Вы делаете большую ошибку! – сообщил нам муж. - Не идите в «Татьяну». Мы и сами, если бы не день рождения, обедали бы сегодня в другом месте.

- Ну, что смотришь? - обратился муж к бесстрастно курящей жене, - я им сказал то, что думаю!

- Здесь все дорого и невкусно, - повернулся муж к нам, - идите в любую маленькую кафешку на Брайтоне, и вы только выиграете! И по цене выиграете, и по вкусовым ощущениям!

- А сейчас что не так? - спросил он жену, которая смотрела на него все так же равнодушно, - у меня, что, не может быть собственного мнения?


-18-

Покончив с целью нашего путешествия, а именно, с варениками, мы с Ромочкой вернулись домой.

После того как я обнялся и расцеловался с Кислей, пожал руку Демьянову, Ромочка тоже протянул мне руку.

- Для меня было честью познакомиться, - сказал он и исчез в своей комнате.

- Вот паразит! – сказала мне Кисля. - Я наготовила кучу еды, а он потащил тебя обедать на Брайтон!

- То есть, - догадался я, - ты не просила меня накормить его там?

- Нет, конечно, - отвечала Кисля, - он просто очень любит вареники с вишнями.

- Еще маленький, а уже какой хитрожопый! – сказал Демьянов с гордостью. - Вот что такое еврейские гены! Вундеркинд!



- Ну что, вызволили папу из-за решетки? – спросил я.

Кисля и Демьянов переглянулись.

- Они хотели, чтобы мы с Толиком заплатили за папу бэйл 180 баксов, - ответила Кисля.

- К судье его поведут послезавтра, - добавил Демьянов, - пусть посидит два дня в тюрьме по 90 долларов в день



Я, когда в рекламе дал ссылку на свою запись с Соней Левиной, сам почитал, что там было. Я это полностью забыл. Оказывается, там была очень интересная дискуссия в комментариях.
В основном, с Юлей Глезаровой. Помните еще такую? Когда-то она было очень известной личностью в ЖЖ.
Поэтому еще раз ставлю ссылку на ту запись, но уже прямо с комментариев, там где дискуссия.
http://dandorfman.livejournal.com/218354.html?thread=3444210#t3444210
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

  • 12 comments