dandorfman (dandorfman) wrote,
dandorfman
dandorfman

Categories:

Это были их песни.

(Памяти далеких и близких)
 
Оригинальные версии этих фотографий я убрал под кат, они - большие. Ну и там же я пишу о тех, кто на них.




Это моя теща Люба. Ей здесь 19 лет. 1933-й год. Три года назад она приехала в Одессу из Богуслава, под Киевом к старшей сестре Дусе. Дуся (Бер-Шева, так ее действительно назвали родители, но не в честь израильского города с таким же именем) и ее муж Володя - артисты театра. Театра, в котором играют на идиш. Т.е. они - артисты Еврейского театра, тогда такие были. Когда Люба приехала, она знала по-русски только два слова: "хлеб" и "виноград". Заниматься на русском ей было сложно. Она поступила в еврейский техникум. Он так и назывался - "Еврамол", т.е. "Еврейская молодежь". Почему после "р" звучит "а" не "е" - непонятно. Наверное, так легче было произносить. Потом этот техникум стал Станкостроительным и в начале шестидесятых я там тоже занимался. И, хоть прошло 30 лет, но я еще застал там нескольких преподавателей, которые работали в Еврамоле, т.е. преподавали моей теще за тридцать лет до этого. Из еврамольщиков особенно мне запомнился Шмунис. Он читал Сопромат. Сдать ему с первого раза было невозможно, он всех гнал. Зато я и сейчас могу рассчитать балку. Идиш Люба не забыла, говорила на нем со своей старшей сестрой и в семидесятых выписывала и читала журнал "Советише Геймланд."



Это Саня, мой тесть. Тот же год, 33-й, ему 23 года. Он уже в Одессе несколько лет. Пришел он в Одессу из Овидиополя. Именно пришел, а не приехал. У него не было сапог и, поэтому, он пришел в Одессу босиком. В Овидиополе он говорил на идиш и ходил с отцом в синагогу.  Мать у него умерла, когда он был совсем ребенком, он ее даже не помнил. Но в Одессе он  записался в Комсомол и заговорил по-русски,  сначала, не очень, а потом - уже хорошо, и решительно перешел на русский. Идиш он вспоминал неохотно и говорил на нем крайне редко. Кроме того, он активно помогал освоить русский своей будущей жене. И она его освоила настолько хорошо, что, когда я уже услышал ее,  она говорила на русском вообще без акцента, даже без одесского. Как дикторы на Всесоюзном Радио. И писала абсолютно грамотно, вообще без ошибок, при том, что никогда не учила русский язык в школе. Не понимаю как это у нее все получалось?




Это Фира, моя мама. Ей здесь 24. 1941-й год. Но Война еще не началась. Она уже  закончила ЛИКИ (Ленинградский Институт Инженеров  Кинематографии) и приехала в Одессу по назначению. В Одессе она второй год. Работает инженером на заводе "Кинап". Это завод Мининстерства Обороны, который делает оптические прицелы для самолетов. А гражданская его продукция - кинопроекторы. В Ленинград она приехала из белорусского местечка Ветки. Говорила там на Идиш. Но освоила русский в Ленинграде, за год занятий на Рабфаке. Идиш она не забыла и даже научила моего папу говорить на нем.

 А вот родным языком моего отца был не Идиш, а русский. Он родился и рос в Одессе, отца у него не было - погиб на Гражданской. Его мама была из семьи, которая жила в Одессе давно, многие одесские евреи уже в 19-м веке стали говорить по-русски и со своими детьми, их дети, поэтому, не знали Идиш. Маму его, т.е. мою бабушку, назвали Полиной. Это необычное имя для еврейское девочки, оно - греческого происхождения. Потом так же, в ее честь, назвали мою младшую сестру, которая сейчас живет в Иерусалиме.
"Полиной" в конце позапрошлого века могли назвать своего ребенка только русскоязычные и не очень религиозные евреи, потому что это имя - не из Торы. Ну и с сыном своим она тоже говорила на русском. Скорее всего, она уже не знала Идиш. Я ее никогда не видел, она умерла за год до моего рождения.
Мой папа заговорил на Идише, когда стал взрослым человеком и познакомился со своей будущей женой. Научился ему. Ну а здесь, на фотографии, он вместе с Полиной, своей мамой. Это 1938-й год. Он еще не знаком со своей будущей женой, она тогда была в Ленинграде и занималась в ЛИКИ. Ему здесь 22 года.


Сегодня, Песах, или, как говорят в Америке, Passover.
Первый сейдер Песах. Сейдер - это вообще торжественный ритуальный ужин, но переводится это слово как "Порядок". Имеется в виду соблюдение строгого ритуала. Но... я не очень разбираюсь в традициях Песах, так что разъяснять то, что сам плохо знаю - не буду.
Скажу только, для тех, кто не знает, что Песах, или Passover, означает - "пройти мимо". Имеется в виду Ангел Смерти, который прошел мимо. Это праздник выхода из рабства, праздник Освобождения. Праздник по-прежнему актуальный. Потому что в мире по-прежнему хватает фараонов, которые хотят нас уже даже не загнать в рабство, а просто уничтожить. Впрочем, многим из нас предстоит преодолевать остатки рабства в самих себе. Есть ведь среди наших соплеменников те, кто как терпеть не может еврейства в себе и хочет быть обязательно человеком какой-нибудь ... ской культуры, ничего общего не имеющим с этими смешными местечковыми евреями. Название культуры можете подставить сами: французской, русской, польской и т.д.
Для таких людей освобождение от внутреннего рабства - вопрос актуальный, потому что обязательно изображать из себя кого-то, русского, француза, поляка, шведа, итальянца и старательно давить в себе еврея - это и есть своеобразный вид духовного рабства. Я - не исключение. Я из себя тоже выдавливаю какие-то остатки рабства, хоть живу свободно, в свободной стране. Но я - по происхождению - ашкеназийский еврей и мои самые близкие предки, в том числе и моя мама и мои дед с бабушкой, говорили на родном языке евреев Восточной и Центральной Европы - Идиш. И я - их прямой потомок и духовно и физически. Хоть я почти не знаю Идиш, я чувствую неразрывную связь именно с ними. Вот почему во мне все переворачивается, когда я слышу песни на Идиш, песни, которые знали и пели они.
И я становлюсь свободным человеком, когда не пытаюсь скрыть этого своего происхождения, происхождения, которое евреи, оставшиеся в душе рабами, называют "местечковым". И хоть Одесса, мой родной город, все-таки не местечко, но я буду сам называть себя местечковым, потому что это тысячелетняя культура моего народа и это песни моего народа. (Идиш появился в самом начале второго тысячелетия.)
У меня в ЖЖ около 300 френдов. Как минимум, у сотни из них, дедушки и бабушки говорили на Идиш.
Я пишу не "мамы и папы", потому что большинство моих френдов значительно моложе меня.

Например, один из моих френдовverevkin , написал трогательный рассказ о своей... даже не бабушке, а прабабушке, Соне Златкиной. Кстати, кто не читал, рекомендую.
http://verevkin.livejournal.com/239148.html
И хоть он в этом рассказе ничего не написал о родном языке Сони Златкиной, но мы понимаем, что это рассказ о человеке, родным языком которого тоже был Идиш.
Ну а я - намного старше Сержа, поэтому у меня вместо прабабушки, близкие говорившие на Идиш - это родители. У моей жены, тоже. Обе наши мамы говорили и писали на русском совершенно свободно, не хуже нас с Вами. Наши отцы тоже знали Идиш. Мои мама и папа говорили на нем, когда хотели, чтобы я не понял о чем они говорят. Мы ведь жили в одной комнате коммуналки, спрятаться от любопытного ребенка было негде (а я был не просто любопытным, я был сверхлюбопытным) вот они и прятались в непонятном мне языке. Но, в детстве языки усваиваются  очень быстро, буквально на лету. Через год-два, после того, как впервые понял, что они говорят на незнакомом мне языке, я начал кое-что понимать. Иногда я понимал почти все, что они говорили. Но... сам помалкивал об этом, чтобы они не догадались, что я их понимаю.
Впрочем, они иногда и ко мне обращались на Идиш. Чаще, конечно, мама, я почти каждый вечер слышал от нее "Гей шлофун" (иди спать), но спать все равно не шел. А папа в сердцах кидал мне - мишугыне (придурок), когда я что-то не то делал. Иногда у мамы все-таки было хорошее настроение и я ее не успел довести, тогда она гладила меня по голове и говорила: Майн Таире. (Мой Дорогой)
Тем не менее, то, что я многое понимал из того, что они говорили, они не догадались. Они ведь меня не учили этому языку.
Потом я пошел в школу и потихоньку забыл язык, на котором уже почти мог говорить и мог его понимать.
Сейчас я помню из него не больше пятидесяти слов. Ну и около тридцати готовых языковых конструкций.
Мама моей жены, не только говорила и писала на Идиш, она иногда и напевала. У нее был абсолютный слух и очень приятный голос. И моя жена помнит, что одной из самых любимых ее песен была "Ойфн Припечек."
Моя теща считала эту песню народной, ей ее пела мама.
Но у этой песни есть автор.
 Песня, которую написал Марк Варшавский, еврей, который формально никогда не был местечковым, так как в местечке не жил. Он родился и вырос в Одессе, а потом перебрался в Киев и закончил юридический факультет Киевского университета. То есть, человеком он был вполне образованным и городским.
И знал русский не хуже Идиш, тем не менее, он написал "местечковую" песню, которая стала народной.
Песня рассказывает о том, как дети возле теплой печки учат алфавит. Не сами, их учит учитель.

ОГОНЕК В ПЕЧИ ГРЕЕТ, СВЕТИТСЯ
(Ойфн припечек брент а фаерл)

За окном зима. Нашу улицу
Снегом замело.
Огонек в печи греет, светится,
И в избе тепло. 
Поет Эстер Офарим, израильтянка, сабра, она родилась в Цафаде. Ее родной язык - иврит, тем не менее, она поет и на Идиш.
 



Пора идти на работу. Я не спал всю ночь. Начал вечером, а сейчас уже утро.
Продолжу позже.
А пока послушайте еще одну песню на Идиш. Она называется "Цыганер". Поет Хава Алберштайн:
Зумер таг

Кишеневер штикеле


 


 
Tags: Это были их песни
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 17 comments