dandorfman (dandorfman) wrote,
dandorfman
dandorfman

Гении на марше.

Я решил немножко о новостях российской литературной жизни написать.
Политика их страны, это внутреннее дело "дорогих россиян", а вот их литература, это уже и мое дело тоже, потому что мой родной язык был и остается русским, следовательно, именно русская литература все-таки моя тоже.
Наверное, для многих это уже не новости, а старости. Но мы у себя в глухой американской провинции, лаптем - щи...
Пока через Антлантику новость переползет вместе с новомировским или огоньковским номером.
Первая новость из "Нового мира" взята.

1. Про Нейсона Оукмена.


Россия, страна известная своей Великой Русской Литературой почти каждое тысячелетие дает миру пару-тройку литературных гениев.
И представьте, господа, новое тысячелетие еще только началось, а уже сразу два новых гения в России появились.
Об одном из гениев написала в "Новом мире" очень трогательно госпожа Латынина.
magazines.russ.ru/novyi_mi/2009/12/la12.html

Зовут нового гения Натан Дубовицкий. А роман его гениальный называется "Околоноля".
Чтобы Вы не сомневались в том, что родился новый гений могу процитировать со слов Латыниной, Кирилла Решетникова, который еще и известный поэт-нонкомформист Шиш Брянский.

Вскоре (29 июля 2009 г.) в газете “Известия” появилась рецензия Кирилла Решетникова, в которой второй раз прозвучало словосочетание “культовый писатель”. Это звание рецензент намеревался вручить дебютанту Натану Дубовицкому, “блестящему” сатирику, обладателю “меткого, проникновенного, остроумного и по-хорошему эстетского языка”, позволяющего ему передавать “авторское послание” “на мало кому доступных набоковских и платоновских частотах”.

Ну как? Набоков и Платонов отдыхают. И писатель-то оказывается, "культовый", а не так погулять в Великую Русскую Литературу вышел.

Ну и сын покойного гимнюка спел гимн, снова цитирую Латынину.

Никита Михалков в присутствии Суркова произнес речь, от которой, по словам журналиста Елены Ремчуковой, “все обалдели”. “Красиво глядя в зал поверх голов, как умеют только Михалковы, он сказал, что „Околоноля” — поистине великая и потрясающая книга; книга — шедевр, остро необходимый нашему народу именно теперь, как глоток свежего воздуха; автор — талантливый и великий писатель, которому удается находиться одновременно внутри повествования и над ним; такой книги у нас не было со времен „Мастера и Маргариты”. Предполагаемый автор сидел в первом ряду, — рассказывает журналистка, — но я не видела выражения его лица, поскольку не могла оторвать глаз от Михалкова”

Вот и названо настоящее имя нового гения. Это Владислав Юрьевич Сурков, заместитель главы администрации президента, в некотором роде, идеолог Российской Власти, придумавший и "суверенную демократию" и "энергетическую империю" и "Россию, поднимающуюся с колен" и много еще чего, так сказать, современный Суслов, кто еще помнит идеолога последних десятилетий Власти Советской.

И сразу же запели трубы и забили фонтаны в пустыне. Фонтаны красноречия. Причем забили не только у прямых потомков гимнюков, но и у нонкомформистов. А ведь для Шиша Брянского казалось бы нет никаких авторитетов. Он матом крыл любую правду-матку. Невзирая на.
Но, оказывается, взирая. Такие нынче в российской литературе нонкомформисты.
Хоть, как это ни странно, некоторые куски начальственного сочинения, которые пересказала Алла Латынина, мне действительно понравились. Например, про Пелевина (я напоминаю тем, кто не в танке, Пелевина по батюшке - "Олегович" ,а звать "Виктором")

Одна из вставных новелл посвящена Виктору Олеговичу, который хотел быть кем угодно, но только не самим собой и, в частности, в психиатрической лечебнице за двое суток написал “Котлован”, хотя раньше никогда не читал Платонова (кивок в строну Борхеса); выпущенный из больницы и тюрьмы, поселился в лесу, где постепенно одичал, озверел, оброс шерстью и обзавелся клыками и, утащив в лес плодородную самку, катастрофически размножился, так что власти разрешили отстрел викторов олеговичей. Я даже могу согласиться с тем, что Виктор Олегович катастрофически размножился, — десятки начинающих писателей косят под Пелевина, включая автора рассматриваемого текста.

Вот подлинный текст из романа, его в рецензии нет.

Выйдя из зала суда, Виктор Олегович избежал возвращения в двухкомнатную деспотию московской прописки и поселился в неразборчивой роще за кольцевой дорогой.

Там он жил поначалу философом, но из-за стужи и скудости ягодного рациона постепенно одичал и стал совершать набеги на окрестности мясного пропитания ради. В самые угрюмые ночи длительных зим не брезговал и человечиной. Последствиями этого злоупотребления явились рога, клыки и обильная шерсть, а по некоторым сведениям, и хвост, которыми одарил Виктора Олеговича господь, по доброте своей заботясь о выживании всякой твари в несносном нашем климате.

Послал господь озверевшему таким образом Виктору Олеговичу и средство для удовлетворения самой могучей земной нужды, позволив похитить и утащить в лес с глухой станции плодородную уборщицу. Так появилась самка у Виктора Олеговича, который нимало не медля размножился катастрофически.

Уже через два года популяция Викторов Олеговичей насчитывала до сотни особей. Подвижные стаи этих алчных существ опустошали Подмосковье, что привело к полному упадку садоводства и огородничества.

В конце концов, несмотря на протесты зелёных, власти разрешили отстрел викторов олеговичей.

Охотники со всего мира провели вблизи столицы не один кровавый сезон. Им удалось добиться значительных успехов, так что теперь увидеть хотя бы одного Виктора Олеговича в наших местах трудно, от встреч с людьми он уклоняется, прячется в самой глуши и, по заверениям краеведов, самый факт его существования стал предметом скорее дачного фольклора, нежели классического естествознания».


Викторы олеговичи, отстрел которых разрешен в связи с многочисленностью, это неплохо, мне кажется.
Тем не менее, роман этот я читать не буду, не потому что я имею что-то против Владислава Юрьевича, а потому что госпожа Латынина вполне убедительно объяснила, что там с миру по нитке насобрано.
Что где вольно, а где невольно цитируются те или иные предшественники гениального Натана.
Т.е. роман почти полностью собран из цитат. Я надеюсь, что большинство подлинных текстов мне знакомо по их первоначальному использованию. Так что на Натана время тратить не хочется, несмотря на очень приятное для моего еврейского уха имя автора. У Владислава Юрьевича неплохой вкус в выборе псевдонима. В Америке он бы назвался Нейсоном Оукменом.

Кстати, Дубовицкая — фамилия супруги Суркова Натальи.
Так что Владиславу Юрьевичу только имя потребовалось придумать.

Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 1 comment