dandorfman (dandorfman) wrote,
dandorfman
dandorfman

Category:

Та самая Хаффингтон. (UPDATE)

UPDATE:
В "Новом мире", Арианне приписали лишнее "т", но я не исправлял, может они для солидности?


На фоне "машки" из предыдущей записи (вот так она выглядит, кто рядом с ней - не знаю, может папаня?):

дающей советы как правильно выглядеть барыней перед своими холуями, особенно контрастна для меня вот какая неожиданность:

Арианна Хаффингтон, которую я и почти все американцы знают, как основателя и лидера Huffington Post, сайта, который появился только в 2005-м году, а сегодня пожалуй нет ни одного американца, который знает что такое Интернет, но не знает о новостном сайте "Хаффингтон Пост", была для меня только журналистом и основателем самого успешного американского новостного сайта.
Кстати, именно в этой роли о ней написано следующее:

Arianna Huffington is the chair, president, and editor-in-chief of the Huffington Post Media Group, a nationally syndicated columnist.

In May 2005, she launched The Huffington Post, a news and blog site that quickly became one of the most widely-read, linked to, and frequently-cited media brands on the Internet. In 2012, the site won a Pulitzer Prize for national reporting.

И вдруг... в шестой книжке "Нового мира" я читаю вот это.

Арианна Стасинопулос-Хаффтингтон. Пикассо: творец и разрушитель [романизированная биография]. Перевод с английского Светланы Кузнецовой. М., «РоузбадИнтерэктив», 2014, 560 стр., 2000 экз.

Жизнь Пабло Пикассо в биографической литературе сменила свой жанр — из комментария к творческому наследию великого художника она стала отдельным, самостоятельным сюжетом, Пикассо встал в ряд литературных образов, в котором Дон Жуан, Манон Леско, Вечный Жид и другие. Тема оказалась почти неисчерпаемой: самый знаменитый, самый любимый и самый проклинаемый художник; открывший, по мнению одних, новые горизонты изобразительного искусства ХХ века, а по мнению других, — как раз эти горизонты закрывший, «плодожорка», обладающая яростным, гипертрофированным («ядерным») талантом поглощать и переваривать все, открытое его современниками. При этом уровень того, что делал Пикассо в искусстве, и, соответственно, уровень его почитателей долгое время охраняли сползание этого сюжета на китч, как это уже произошло с фигурами культовых творческих деятелей — Дали, Хемингуэя, Берроуза и т. д.

Подзаголовок, которым снабдила свое документальное повествование Арианна Стасинопулос-Хаффтингтон, «романтизированная биография» в данном случае не означает снижения жанра. Автор пишет текст, ориентированный на предложенный самим Пикассо уровень разговора, это во-первых; и во-вторых, автор стремится к максимальной документальной проработанности своего повествования, то есть это не «романизация» в привычном понимании, когда вы читаете про то, как «ранним утром шестого марта Пабло вышел из своей мастерской, поправил непослушный чуб, вдохнул свежий парижский воздух и подумал…». Автор этой книги, имеющий дело, прежде всего, с документом, предпринимает попытку художественного исследования тех сложных и глубинных процессов, которые определяли личность и, соответственно, творчество одного из самых ярких и противоречивых людей эпохи — фигуры, по-человечески и притягательной (мужественностью, истовостью, благородством, умом и, разумеется, талантом), и отталкивающей (эгоцентризмом, черствостью, иногда переходившей в жестокость, неожиданными провалами в позорную трусость с предательством самых близких друзей и т. д.).

Выстраивая отработанный десятками биографов сюжет, автор «ставит свет» таким образом, чтобы читатель получил возможность приблизиться к так называемому «демонизму» личности Пикассо, а возможно, и — к «демонизму» самой природы художественного творчества, подчинившей себе не только одного Пикассо. При этом автору удается удерживать определенную дистанцию по отношению к романтическому штампу: «подлинное творчество сжигает жизнь художника и его близких» и т. д. Хотя, казалось бы, материал и сюжет провоцируют — особое внимание в книге отведено истории взаимоотношений Пикассо с женщинами, взаимоотношений, развивавшихся, как правило, драматично, а в иных ситуациях и — с трагичным исходом. Но автор удерживает свое повествование от сползания в литературно-биографический китч. Тут нет копания в личной жизни — романы Пикассо с женщинами действительно во многом определяли творческое движение Пикассо; драматизм и напряженность того, что он делал в искусстве, напрямую были связаны с неразрешимыми вопросами противостояния мужчины и женщины в любви; сама природа этого чувства была для Пикассо именно «природой», не одомашненной цивилизацией; то есть любовь как самое «нечеловеческое» чувство, не считающаяся с общепринятыми правилами общежития, как «дикое» проявление жизни. Природа этого чувства напрямую связана для автора с природой тех сил, которые питали и двигали Пикассо-художника. Разумеется, все это напрямую может относиться к жанру биографического и искусствоведческого исследования, но и одновременно — это уже романная проблематика. Именно в этом смысле и следует воспринимать авторское определение жанра книги.

Я обязательно разыщу и прочту эту книгу. Но какова Арианна!
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 1 comment