dandorfman (dandorfman) wrote,
dandorfman
dandorfman

Category:

Та самая Хаффингтон. (UPDATE)

UPDATE:
В "Новом мире", Арианне приписали лишнее "т", но я не исправлял, может они для солидности?


На фоне "машки" из предыдущей записи (вот так она выглядит, кто рядом с ней - не знаю, может папаня?):

дающей советы как правильно выглядеть барыней перед своими холуями, особенно контрастна для меня вот какая неожиданность:

Арианна Хаффингтон, которую я и почти все американцы знают, как основателя и лидера Huffington Post, сайта, который появился только в 2005-м году, а сегодня пожалуй нет ни одного американца, который знает что такое Интернет, но не знает о новостном сайте "Хаффингтон Пост", была для меня только журналистом и основателем самого успешного американского новостного сайта.
Кстати, именно в этой роли о ней написано следующее:

Arianna Huffington is the chair, president, and editor-in-chief of the Huffington Post Media Group, a nationally syndicated columnist.

In May 2005, she launched The Huffington Post, a news and blog site that quickly became one of the most widely-read, linked to, and frequently-cited media brands on the Internet. In 2012, the site won a Pulitzer Prize for national reporting.

И вдруг... в шестой книжке "Нового мира" я читаю вот это.

Арианна Стасинопулос-Хаффтингтон. Пикассо: творец и разрушитель [романизированная биография]. Перевод с английского Светланы Кузнецовой. М., «РоузбадИнтерэктив», 2014, 560 стр., 2000 экз.

Жизнь Пабло Пикассо в биографической литературе сменила свой жанр — из комментария к творческому наследию великого художника она стала отдельным, самостоятельным сюжетом, Пикассо встал в ряд литературных образов, в котором Дон Жуан, Манон Леско, Вечный Жид и другие. Тема оказалась почти неисчерпаемой: самый знаменитый, самый любимый и самый проклинаемый художник; открывший, по мнению одних, новые горизонты изобразительного искусства ХХ века, а по мнению других, — как раз эти горизонты закрывший, «плодожорка», обладающая яростным, гипертрофированным («ядерным») талантом поглощать и переваривать все, открытое его современниками. При этом уровень того, что делал Пикассо в искусстве, и, соответственно, уровень его почитателей долгое время охраняли сползание этого сюжета на китч, как это уже произошло с фигурами культовых творческих деятелей — Дали, Хемингуэя, Берроуза и т. д.

Подзаголовок, которым снабдила свое документальное повествование Арианна Стасинопулос-Хаффтингтон, «романтизированная биография» в данном случае не означает снижения жанра. Автор пишет текст, ориентированный на предложенный самим Пикассо уровень разговора, это во-первых; и во-вторых, автор стремится к максимальной документальной проработанности своего повествования, то есть это не «романизация» в привычном понимании, когда вы читаете про то, как «ранним утром шестого марта Пабло вышел из своей мастерской, поправил непослушный чуб, вдохнул свежий парижский воздух и подумал…». Автор этой книги, имеющий дело, прежде всего, с документом, предпринимает попытку художественного исследования тех сложных и глубинных процессов, которые определяли личность и, соответственно, творчество одного из самых ярких и противоречивых людей эпохи — фигуры, по-человечески и притягательной (мужественностью, истовостью, благородством, умом и, разумеется, талантом), и отталкивающей (эгоцентризмом, черствостью, иногда переходившей в жестокость, неожиданными провалами в позорную трусость с предательством самых близких друзей и т. д.).

Выстраивая отработанный десятками биографов сюжет, автор «ставит свет» таким образом, чтобы читатель получил возможность приблизиться к так называемому «демонизму» личности Пикассо, а возможно, и — к «демонизму» самой природы художественного творчества, подчинившей себе не только одного Пикассо. При этом автору удается удерживать определенную дистанцию по отношению к романтическому штампу: «подлинное творчество сжигает жизнь художника и его близких» и т. д. Хотя, казалось бы, материал и сюжет провоцируют — особое внимание в книге отведено истории взаимоотношений Пикассо с женщинами, взаимоотношений, развивавшихся, как правило, драматично, а в иных ситуациях и — с трагичным исходом. Но автор удерживает свое повествование от сползания в литературно-биографический китч. Тут нет копания в личной жизни — романы Пикассо с женщинами действительно во многом определяли творческое движение Пикассо; драматизм и напряженность того, что он делал в искусстве, напрямую были связаны с неразрешимыми вопросами противостояния мужчины и женщины в любви; сама природа этого чувства была для Пикассо именно «природой», не одомашненной цивилизацией; то есть любовь как самое «нечеловеческое» чувство, не считающаяся с общепринятыми правилами общежития, как «дикое» проявление жизни. Природа этого чувства напрямую связана для автора с природой тех сил, которые питали и двигали Пикассо-художника. Разумеется, все это напрямую может относиться к жанру биографического и искусствоведческого исследования, но и одновременно — это уже романная проблематика. Именно в этом смысле и следует воспринимать авторское определение жанра книги.

Я обязательно разыщу и прочту эту книгу. Но какова Арианна!
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

  • 1 comment