dandorfman (dandorfman) wrote,
dandorfman
dandorfman

Category:

"Интересное начинание, между прочим.".

(А некоторые ольшевские нам тут подбрасывают)


Юбилейный вечер Фазиля Искандера

Оригинал взят у vadim_ol в Былое без дум. Один отрывок о Владимире Войновиче и три о Фазиле Искандере.

-1-

О ЖОПЕ или С ЧЕГО НАЧИНАЕТСЯ РОДИНА?

В 1997 году я был на встрече с Войновичем в джуйке города Пало Алто в Калифорнии. Актовый зал на 100 человек, половина - пенсионеры - ветераны ВОВ в кителях с советскими медалями. Когда речь дошла до вопросов, один пожилой задал вопрос, как вы, русский писатель, можете жить в Германии, не на родине?


Войнович занервничал, забегал по сцене и начал взволнованнойскороговоркой отвечать. Я вижу по твоему лицу, - говорит, - что ты еврей. А что здесь делаешь? Почему не в Израиле? Непорядок, - говорит. Еврей - езжай в Израиль!

А потом добавил, - почему всякие не буду говорить кто думают, что могут учить писателя жизни? Писатель должен, писатель должен... А писатель, - говорит, - никому ничего не должен! И отчет никому давать не должен! Короче, идите вы все в жопу! -говорит.

​-2-

О РОЛИ ХУДОЖЕСТВЕННОЙ ЛИТЕРАТУРЫ В НАШЕЙ ЖИЗНИ В 1997 ГОДУ. В 1997 году я был на встрече с Фазилем Искандером в джуйке города Пало Алто в Калифорнии.

Актовый зал на 100 человек, и в этом зале находились: Фазиль Искандер (который, впрочем, находился не в зале,а на сцене), я с сыном Аликом (в то время младшим школьником, уже прочитавшим и "Созведие Козлотура" и "Сандро из Чегема") и еще 98 человек. Из которых половина была мужчинами в грузинских кепках, а другая половина - разодетыми женщинами в черных платках. Женами мужчин в кепках, надо полагать.

Я (пока суть да дело) рассказывал сыну, что видел Фазиля Искандера в доме творчества писателей в Пицунде когда мне было 10 лет. Фазиль Искандер спросил тогда меня на выходе с пляжа, не видел ли я его жену. И когда я ответил, что не видел, он медленно, с терпеливым негодованием покачал головой. А когда, еще через час, я натолкнулся на Фазиля Искандера уже в лифте, он снова спросил меня, не видел ли я его жену. И когда я еще раз ответил, что не видел, Фазиль Искандер снова покачал головой и со внутреним убеждением сказал сам себе: "Будем убивать."

Вот эти интереснейшие вещи я рассказывал Алику пока суть да дело. И тут на сцене появился Фазиль Искандер и все замолчали. Выдержав чуть ли не десятиминутную паузу, Фазиль Искандер заговорил о литературе. Он говорил неспешно, то и дело делая паузы для того чтобы подобрать точные слова. Все обратились в слух.

Говорил Искандер (о Толстом и Достоевском, об Ахматовой и Цветаевой, о Мандельштаме и Пастернаке, о Пушкине и Лермонтове) минут 45, после чего осведомился, нет ли у аудитории вопросов.
- Скажите пожалуйста несколько слов о политической ситуации в Абхазии, - попросил (с абхазским акцентом) низенький мужчина в кепке сидевший рядом со мной.
Искандер оживился, и уже безо всякой ложной значительности, без пауз, без мучительного подбирания верных слов взволнованной скороговоркой заговорил об Абхазии и говорил о ней полтора часа без перерыва к вящему удовлетворению всего присутствующего народа.

-3-

О ТОМ КАК Я ВЫИГРАЛ СПОР О ПРИОРИТЕТАХ У ФАЗИЛЯ ИСКАНДЕРА.


В предыдущем статусе я описал встречу Фазиля Искандера с читателями в джуйке города Пало Алто в Калифорнии в 1997 г. Те, кто на самом деле читал этот пресловутый предыдущий статус, знают, что читателей в зале было всего два: я и мой сын. А остальные были в кепках. Но к делу это не относится.

Я не только читал Фазиля Искандера, но я еще и дико ржал, читая его. Мне он нравился ужасно. Особенно мне нравился рассказ Искандера "Начало" и я перечитал его раз 100. И помнил его наизусть.
Позднее, на одной из конференций в Сан Диего, я разговорился с Виктором Ломоносовым из Kent State University, и оказалось, что он тоже помнит рассказ "Начало" наизусть. Мы с Виктором пошли обедать в местный стейкхаус, по дороге дословно пересказывая друг другу рассказ "Начало".

- А помнишь, - говорил мне Виктор, - как там он поступал в МГУ?
- Помню, конечно, - отвечал я, - он вошел в здание МГУ и, следуя бумажным указателям на стенах, дошел до приемной комиссии. Вокруг столиков других факультетов толпились выпускники, а возле столика с табличкой «философский факультет» (на который и поступал Искандер) было пустынно. И Искандер пересек это безлюдное пространство, как бы выжженное философским скептицизмом, подошел к столику и сделал попытку вручить сидящему за ним свои документы, но тот остановил Искандера жестом.

А дальше - гениально просто! - перебил меня Виктор, - помнишь вопрос, который задает Искандеру этот сидящий за столиком? И Виктор продолжил цитирование:
— Откуда, юноша? — спросил он голосом, усталым от философских побед.
— Из Чегема, — сказал я, стараясь говорить правильно, но с акцентом. Я нарочно назвал дедушкино село, а не город, где мы жили, чтобы сильнее обрадовать его дремучестью происхождения. По моему мнению, университет, носящий имя Ломоносова, должен был особенно радоваться таким людям.
— Это что такое? — спросил он, едва заметным движением руки останавливая мою попытку положить на стол документы.
— Чегем — это высокогорное село в Абхазии, — доброжелательно разъяснил я.
— Абхазия — это Аджария? — спросил он как-то рассеянно, потому что теперь сосредоточил внимание на моей руке, держащей документы, чтобы вовремя перехватить мою очередную попытку положить документы на стол.
— Абхазия — это Абхазия, — сказал я с достоинством, но не заносчиво.

- Как сформулировано! – воскликнул Виктор, - ответил с достоинством, но не заносчиво! С достоинством, но не заносчиво!

Но вернемся из Сан Диего назад в Пало Алто, ко встрече Искандера с читателями.
- Вы сейчас можете мне передавать записки с вопросами, - сказал Искандер. И я тут же накатал на листочке бумаги свой вопрос, и передал его впередисидящему. Спустя минуту мой вопрос был передан Искандеру. Искандер развернул листок, прочитал мой вопрос и удовлетворенно улыбнулся.
- Тут поступил интересный вопрос, - сказал он залу, - спрашивают: Абхазия – это Аджария?
Зал грохнул. Одни хохотали закрывая лицо ладонями, другие наклонялись вперед чуть ли не до колен, третьи запрокидывали голову назад. Искандер победоносно наблюдал за реакцией зала. И тут по его лицу я увидел, что Искандер вдруг догадался, что люди смеются шутке, не зная о том, что эта шутка принадлежит ему, думая, что так пошутил зритель задавший вопрос.
- Это у меня взято! – вскричал Искандер, - это цитата из меня! Это я пошутил так, в моем рассказе «Начало»!

Но было уже поздно. Люди уже отсмеялись, думая, что шутка принадлежит мне, и информация об истинном авторе поступила слишком поздно. Спор о приоритетах был Искандером проигран.

-4-

КАК ФАЗИЛЬ ИСКАНДЕР ПОЛУЧИЛ ДВОЙКУ ПО ЛИТЕРАТУРЕ В АМЕРИКАНСКОЙ ШКОЛЕ. МЕЛКИЙ СЛУЧАЙ ИЗ ЛИЧНОЙ ЖИЗНИ.

Недавно (вчера и позавчера) я поместил два статуса о встрече Фазиля Искандера с читателями в джуйке города Пало-Алто (Калифорния) в 1997 году. И настоящий статус является их продолжением.

По правде говоря, предыдущие две части ходили вокруг да около. Почву готовили. И вот наконец! Настало время! Сказать! О чем же именно говорил на встрече Фазиль Искандер!

Ну а раз время настало, то я и скажу.

Но не сразу. Перед Фазилем Искандером я вначале расскажу о «майн кампф» моего сына сражающегося (в 1997 г.) со своей учительницей по литературе в школе Монта Виста (Купертино, Калифорния). И этот мой рассказ об американской школе сразу поместит сказанное Фазилем Искандером в надлежащий контекст.

Так что спокойно, у меня все схвачено. Первым делом, первым делом об уроках литературы. Ну а Искандер? А Искандер потом. Вот такой вот у меня план.

Учился мой сын тогда в мидл скул, т.е. ходил в какой-нибудь, скажем, 4-й или 5-й класс, и они там проходили по литературе Чосера. Их учительница, мисс Типтон, седовласая девушка в мини-юбке, задала им курсовую работу: написать какое-нибудь исследование об этом самом Чосере. Тему ученикам надлежало выбрать самим, и утвердить ее у нее, у мисс Типтон.

Мой сын, Алик, предложил написать реферат на тему «Сексуальные извращения в творчестве Чосера», но учительница засомневалась. Между Аликом и мисс Типтон состоялся следующий разговор.
Мисс Типтон выразила сомнение, что такую объемную и глубокую тему можно раскрыть в одном реферате в течение одного семестра. Не лучше ли, - спрашивала мисс Типтон пристально глядя Алику в глаза, - не лучше ли в этом семестре сфокусироваться на каком-нибудь одном сексуальном извращении у Чосера? Скажем, на соблазнении малолетних. Да, - говорила мисс Типтон, пристально глядя на Алика, - пожалуй, соблазнение малолетних в этом семестре подойдет. А в следующем семестре тогда можно будет написать второй реферат, допустим, о садомазохизме у Чосера. А в следующем году – о свальном грехе, групповом сексе. И так далее.
Этот подход, по мнению мисс Типтон, с одной стороны позволит поглубже раскрыть каждую из тем, а с другой стороны он позволит написать за несколько лет ряд рефератов, которые можно будет потом издать в школьной типографии одной книгой, которую мы потом разошлем по всем школьным библиотекам Калифорнии.

Алик, в своем ответе мисс Типтон, отмечал, что план этот совершенно замечательный, и идея сфокусироваться на одном, отдельно взятом извращении звучит очень заманчиво. Тем не менее, - продолжал Алик, - по каждому отдельному чосеровскому сексуальному извращению уже имеется ряд научных монографий. В частности, тема соблазнения малолетних у Чосера изучена вдоль и поперек, и он, Алик, чувствует, что он просто не сможет добавить к ней ничего нового.

Сама же идея того, что творчество Чосера является энциклопедией сексуальных извращений, - говорил Алик, - что там есть все, эта идея изучена совершенно недостаточно. И тут можно развернуться. Развернуться именно на сексуальной полифоничности Чосера.

Ну, дело хозяйское, - подытожила дискуссию мисс Типтон и утвердила тему.


Две недели спустя мисс Типтон влепила Алику двойку за его реферат, по ее мнению тема соблазнения малолетних была раскрыта недостаточно глубоко.


- А зачем ты с ней спорил? – спрашивал я Алика, - зачем тебе нужна была эта полифония извращений? Тебе что, одного извращения мало? Знаешь, - продолжал я, - в наше время и об одном извращении мечтать не приходилось (Действительно, мог ли я написать вступительное сочинение на тему «Бондаж и доминация в творчестве Александра Фадеева»? При поступлении в ВУЗ?).
- Понимаешь, - отвечал мне Алик, - у меня уже был реферат стэнфордской диссертации о полифонии извращений, и я его дословно переписал. Откуда я знал, что мисс Типтон влепит двояк стэнфордским докторам наук?


Покончив с предысторией, мы вернемся в актовый зал джуйки города Пало Алто, в котором сидят 100 читателей и ждут автора.
Фазиль Искандер выходит на сцену, обводит взглядом зал, хмурится и начинает грозно двигать бровями. И занимается этим минут десять. Спустя десять минут молчания он неожиданно заговорил.


- В русской литературе, - сказал Искандер, - всегда одновременно рождалось два гения: писатель дома и писатель бездомья. Пушкин – поэт дома. Лермонтов – поэт бездомья.
Искандер сделал паузу, подвигал еще немного бровями, после чего продолжал.
- Толстой – писатель дома, Достоевский – бездомья. Пастернак – дома, Мандельштам – бездомья. Ахматова – дома, Цветаева – бездомья.
- А Набоков? – ехидно спросил кто-то из 9-го ряда.
Искандер нахмурился.
- Набоков, - произнес он враждебно, со значением, - это писатель, который бездомье сделал своим домом.


- Замечательно! – говорил мне Алик по пути домой, - я эту мысль у Искандера сворую, напишу новый реферат и исправлю двойку.


Неделю спустя Алик принес из школы новую двойку от мисс Типтон. Бредовая теория, - писала мисс Типтон, - совершенно не подтверждаемая фактами и мировой литературой. Даже если попытаться ограничить себя русской литературой (а я читала Тостого, его «Доктор Живаго»), - добавляля мисс Типтон, то и здесь мы не видим ничего подтверждающего предлагаемую безумную гипотезу.

-6-

И ЕЩЕ О ФАЗИЛЕ ИСКАНДЕРЕ. Давеча я написал 3 мелких случая из личной жизни связанных, тем или иным образом, с Фазилем Искандером.


И вот на эту-то последнюю историю поступила критика от одного из действующих лиц. Они, эти действующие лица, всегда чем-нибудь да недовольны.

В данном случае мой сын Алик утверждает, что вся эта история высосана из пальца и не соответсвует действительности. Алик утверждает что:
а) никакого стэнфордского реферата стэнфордского доктора наук не существовало, и свое эссe о Чосере Алик писал из головы с нуля.
б) Мисс Типтон "брала" в университете курс по русской литературе и читала и Толстого и Достоевского. И потому ее фраза о докторе Живаго невозможна.

Эти детали, возможно, кому-то могут показаться мелкими и втотостепенными, - добавил Алик, - но они полностью подрывают доверие читателя, и совершенно уничтожают кредибилити автора. Словом, полностью невозможная история абсолютно не соответсвующая действительности, - заключил Алик.

Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments