dandorfman (dandorfman) wrote,
dandorfman
dandorfman

Category:

Эта книжка мне может помочь в неизбежном будущем. (UPDATE)


Аффтар. Непадецки сурова. Но фотки там, где Лариса улыбается, я не нашел. Видно, она вообще не очень улыбчива.

UPDATE:

Лариса Романовская прочла мой отзыв о ее книжке и написала мне, что фотка, которую я нашел, очень древняя. Свежие фотографии у нее в мордокниге. Она сейчас там, а не в ЖЖ. И именно там я нашел наконец фотографию, где Лариса улыбается.


Я понимаю, что читать на одну и ту же тему моим френдам надоедает. Так что я наверное не сегодня, а завтра поставлю четвертую заключительную часть моей серии. Так как я ее практически подготовил заранее, у меня еще есть время книжки читать сейчас.
В данный момент читаю "Вторую смену" Ларисы Романовской.
Это фэнтези. Я - не большой любитель фэнтези, тем не менее, я с удовольствием читаю некоторые книги этого жанра.
Пока что, лучшее, что мне попадалось, великолепный роман Сюзен Кларк, "Джонатан Стрендж и мистер Норрелл".
Роман вышел в 2004-м году, а писала его Сюзен Кларк 10 лет. В романе больше восьмисот страниц, но каждая из них стоит того, чтобы их прочесть. Я думаю, что это скорее не фэнтези, а литературная игра на тему Чарльза Диккенса. Кое-что из Диккенска я читал и мне было интересно разгадывать аллюзии. Впрочем, помимо Диккенса роман написан мастерски.
Там еще очень интересные иллюстрации сделанные опять же в викторианском стиле.

Из писателей, которые пишут по-русски я читаю почти все, что они пишут у Марины и Сергея Дяченко. Киевские авторы, по-моему, лучшие из писателей этого жанра. Есть у них не просто хороший роман, а роман гениальный. Я думаю, что он написан не хуже, чем писали великие, Гоголь и Булгаков. Они ведь тоже писали фэнтези, просто тогда это не так называлось.
Название этого романа - "Пещера".

Но сегодня меня удивил еще один автор, новый для меня. Она тоже пишет великолепно.
А один из кусков ее романа, я похоже вспомню, когда придется навсегда расставаться с чтением хороших книг.
И если я при этом буду в сознании, то, что я прочел у Романовской, поможет мне уйти тихо и с миром. Я буду вспоминать хорошее, что было в моей жизни.
Вот этот кусок, он начинается на стр. 201, а заканчивается на 202-й.


Фамилия – Мирской. Урожденный Минскер, Борис Аронович, тысяча девятьсот тридцать четвертого года рождения. Может, и тридцать пятого – он документы много менял, жизнь заставила. Но неважно, семьдесят пять ему или семьдесят четыре, больше уже не исполнится.

Сердце еле держится, сил у него нету. А потому многоуважаемый Борис Аронович, который для своих кем только не был – и Бобом, и Борухом, и дедой Боей, а для мамы своей, давно, еще до войны, был Бобриком, Бобренком… Он сейчас уходит, насовсем. Где упал – там и умирает. На кухне, возле плиты. Встал из кресла, пошел чаю заварить, сердце прихватило. И не отпускает.

Дома никого нет. Один сын в эмиграции давно, другой по контракту уехал, на пару с женой. Внучка с ребенком в поликлинике сидит, под дверью логопедического кабинета. У них запись на шесть пятнадцать, но пока оденутся, соберутся и домой придут… Не успеют, даже если я им сделаю фальшивый вызов на мобильник. Отсчет идет на минуты, в крайнем случае на четверть часа. Придется самой.

– Жень, ты обиделась? – Темчик дергает меня за руку, за рабочую.

– У меня человек умирает. Не видишь разве?

– Сейчас скорую! Где он?

– В окне… – Некогда объяснять, но допустить, чтобы Темка скакал по гаражным закуткам, вызывая сюда неотложку, тоже не с руки. – Вот, зай, смотри!

Я тыкаю пальцем в нужное окно – уже совсем черное, без закатной подсветки. Так малышам хорошо луну или звезды показывать. Сокращать жестом расстояние. Я словно приближаю картинку в рамке. Ведьмачу, веря, что мы мгновенно в квартиру перенеслись, просочились сквозь стекло: бесплотные, невидимые, как ангелы смерти или кто там ближе по вере Борису Ароновичу?

Может, он нас учуял? Ну шевельнулся, глаза под веками дернулись. А открыть – сил нет. И очень страшно ему в неизвестность падать. Пальцы скользят, цепляются за воздух, ищут поддержки. Того, кто подхватит, встретит… Потому что падать или бежать, не просто так, а к тому, кто тебя ждет, – совсем другое. Как оно на самом деле будет, я не знаю, ведьмам на ту сторону жизни официально ход заказан.

– Не бойся… Ай, ну что же ты, Бобрик? Такой храбрый мальчик.

Я почти не смотрю на его морщинистое лицо – оно страшное, как наизнанку вывернутое. И на неожиданно влажные тренировочные штаны я тоже не смотрю. Меня волнует голос. Тот, которым когда-то утешали мальчика Борю. Он столько лет не слышал ее. Уже скоро.

– Бобренок, ты не бойся. Я же рядом. Все будет хорошо…

Меня нет в этой кухне. Я у гаражей осталась. Стою, голову вверх задрав. А мои слова тут плывут, от стен отражаются. Проникают, отвлекают, успокаивают.

– Ну что ты, Бобрик? Все ведь уже хорошо. Все…

Похож голос или нет – я не знаю. И Борис Аронович Мирской, скончавшийся третьего апреля две тысячи девятого года, тоже уже не знает

А еще Лариса - хороший поэт. В романе много ее собственных стихов. Глава, которая рассказывает про Бориса Мирского начинается такими стихами.

3 апреля 2009 года, пятница


Бумажные письма – такой архаизм уютный.

Такая же нежная глупость – как розы ночью.

То лист слишком мелкий, то буквы в нем – слишком крупно.

То строчки клочками. Спешу. Извини за почерк.


Они остаются – на оттисках и обложках.

В чужих мемуарах: мастер о дне насущном.

Не старятся – увядают. И пахнут прошлым.

Наглаженные – как простыни для просушки.


Все ленты и петли почерка – хоть ты тресни —

В мобильник не скормишь. Поэтому в эсэмэсках:

«О господи, как же странно, что интересно

Писать тебе: „Нет зонта. Дождь. Иду за хлебом“».

P. S. Люблю.

05.05.11




Ну и наконец, о себе самой она тоже интересно пишет.
Вот как она заканчивает свою биографию:

31 декабря 2008 года мы с Романовским обменялись новогодними подарками и, наконец, разъехались.

Со мной остался сын, трое кошек, спаниель и большая часть совместно нажитой библиотеки. Началась свободная и довольно неспокойная жизнь. Я сменила пять работ и похудела на двадцать восемь килограмм. Чтобы жить было не очень страшно, я начала рассказывать самой себе сказку про добрую ведьму, которая помогает таким же неприкаянным обормотам как я сама. Следующие полгода я потихоньку записывала эту странную историю, а потом в течение года отсылала рукопись текста в разные издательства. В итоге роман «Московские сторожевые» был опубликован в издательстве «Астрель». Книга вышла из типографии за три дня до Нового года и стала самым удивительным подарком за всю мою взрослую жизнь».

Полностью ее жизнеописание Вы можете прочесть здесь:
http://fantlab.ru/autor20944

Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 6 comments