dandorfman (dandorfman) wrote,
dandorfman
dandorfman

Category:

Эта книжка мне может помочь в неизбежном будущем. (UPDATE)


Аффтар. Непадецки сурова. Но фотки там, где Лариса улыбается, я не нашел. Видно, она вообще не очень улыбчива.

UPDATE:

Лариса Романовская прочла мой отзыв о ее книжке и написала мне, что фотка, которую я нашел, очень древняя. Свежие фотографии у нее в мордокниге. Она сейчас там, а не в ЖЖ. И именно там я нашел наконец фотографию, где Лариса улыбается.


Я понимаю, что читать на одну и ту же тему моим френдам надоедает. Так что я наверное не сегодня, а завтра поставлю четвертую заключительную часть моей серии. Так как я ее практически подготовил заранее, у меня еще есть время книжки читать сейчас.
В данный момент читаю "Вторую смену" Ларисы Романовской.
Это фэнтези. Я - не большой любитель фэнтези, тем не менее, я с удовольствием читаю некоторые книги этого жанра.
Пока что, лучшее, что мне попадалось, великолепный роман Сюзен Кларк, "Джонатан Стрендж и мистер Норрелл".
Роман вышел в 2004-м году, а писала его Сюзен Кларк 10 лет. В романе больше восьмисот страниц, но каждая из них стоит того, чтобы их прочесть. Я думаю, что это скорее не фэнтези, а литературная игра на тему Чарльза Диккенса. Кое-что из Диккенска я читал и мне было интересно разгадывать аллюзии. Впрочем, помимо Диккенса роман написан мастерски.
Там еще очень интересные иллюстрации сделанные опять же в викторианском стиле.

Из писателей, которые пишут по-русски я читаю почти все, что они пишут у Марины и Сергея Дяченко. Киевские авторы, по-моему, лучшие из писателей этого жанра. Есть у них не просто хороший роман, а роман гениальный. Я думаю, что он написан не хуже, чем писали великие, Гоголь и Булгаков. Они ведь тоже писали фэнтези, просто тогда это не так называлось.
Название этого романа - "Пещера".

Но сегодня меня удивил еще один автор, новый для меня. Она тоже пишет великолепно.
А один из кусков ее романа, я похоже вспомню, когда придется навсегда расставаться с чтением хороших книг.
И если я при этом буду в сознании, то, что я прочел у Романовской, поможет мне уйти тихо и с миром. Я буду вспоминать хорошее, что было в моей жизни.
Вот этот кусок, он начинается на стр. 201, а заканчивается на 202-й.


Фамилия – Мирской. Урожденный Минскер, Борис Аронович, тысяча девятьсот тридцать четвертого года рождения. Может, и тридцать пятого – он документы много менял, жизнь заставила. Но неважно, семьдесят пять ему или семьдесят четыре, больше уже не исполнится.

Сердце еле держится, сил у него нету. А потому многоуважаемый Борис Аронович, который для своих кем только не был – и Бобом, и Борухом, и дедой Боей, а для мамы своей, давно, еще до войны, был Бобриком, Бобренком… Он сейчас уходит, насовсем. Где упал – там и умирает. На кухне, возле плиты. Встал из кресла, пошел чаю заварить, сердце прихватило. И не отпускает.

Дома никого нет. Один сын в эмиграции давно, другой по контракту уехал, на пару с женой. Внучка с ребенком в поликлинике сидит, под дверью логопедического кабинета. У них запись на шесть пятнадцать, но пока оденутся, соберутся и домой придут… Не успеют, даже если я им сделаю фальшивый вызов на мобильник. Отсчет идет на минуты, в крайнем случае на четверть часа. Придется самой.

– Жень, ты обиделась? – Темчик дергает меня за руку, за рабочую.

– У меня человек умирает. Не видишь разве?

– Сейчас скорую! Где он?

– В окне… – Некогда объяснять, но допустить, чтобы Темка скакал по гаражным закуткам, вызывая сюда неотложку, тоже не с руки. – Вот, зай, смотри!

Я тыкаю пальцем в нужное окно – уже совсем черное, без закатной подсветки. Так малышам хорошо луну или звезды показывать. Сокращать жестом расстояние. Я словно приближаю картинку в рамке. Ведьмачу, веря, что мы мгновенно в квартиру перенеслись, просочились сквозь стекло: бесплотные, невидимые, как ангелы смерти или кто там ближе по вере Борису Ароновичу?

Может, он нас учуял? Ну шевельнулся, глаза под веками дернулись. А открыть – сил нет. И очень страшно ему в неизвестность падать. Пальцы скользят, цепляются за воздух, ищут поддержки. Того, кто подхватит, встретит… Потому что падать или бежать, не просто так, а к тому, кто тебя ждет, – совсем другое. Как оно на самом деле будет, я не знаю, ведьмам на ту сторону жизни официально ход заказан.

– Не бойся… Ай, ну что же ты, Бобрик? Такой храбрый мальчик.

Я почти не смотрю на его морщинистое лицо – оно страшное, как наизнанку вывернутое. И на неожиданно влажные тренировочные штаны я тоже не смотрю. Меня волнует голос. Тот, которым когда-то утешали мальчика Борю. Он столько лет не слышал ее. Уже скоро.

– Бобренок, ты не бойся. Я же рядом. Все будет хорошо…

Меня нет в этой кухне. Я у гаражей осталась. Стою, голову вверх задрав. А мои слова тут плывут, от стен отражаются. Проникают, отвлекают, успокаивают.

– Ну что ты, Бобрик? Все ведь уже хорошо. Все…

Похож голос или нет – я не знаю. И Борис Аронович Мирской, скончавшийся третьего апреля две тысячи девятого года, тоже уже не знает

А еще Лариса - хороший поэт. В романе много ее собственных стихов. Глава, которая рассказывает про Бориса Мирского начинается такими стихами.

3 апреля 2009 года, пятница


Бумажные письма – такой архаизм уютный.

Такая же нежная глупость – как розы ночью.

То лист слишком мелкий, то буквы в нем – слишком крупно.

То строчки клочками. Спешу. Извини за почерк.


Они остаются – на оттисках и обложках.

В чужих мемуарах: мастер о дне насущном.

Не старятся – увядают. И пахнут прошлым.

Наглаженные – как простыни для просушки.


Все ленты и петли почерка – хоть ты тресни —

В мобильник не скормишь. Поэтому в эсэмэсках:

«О господи, как же странно, что интересно

Писать тебе: „Нет зонта. Дождь. Иду за хлебом“».

P. S. Люблю.

05.05.11




Ну и наконец, о себе самой она тоже интересно пишет.
Вот как она заканчивает свою биографию:

31 декабря 2008 года мы с Романовским обменялись новогодними подарками и, наконец, разъехались.

Со мной остался сын, трое кошек, спаниель и большая часть совместно нажитой библиотеки. Началась свободная и довольно неспокойная жизнь. Я сменила пять работ и похудела на двадцать восемь килограмм. Чтобы жить было не очень страшно, я начала рассказывать самой себе сказку про добрую ведьму, которая помогает таким же неприкаянным обормотам как я сама. Следующие полгода я потихоньку записывала эту странную историю, а потом в течение года отсылала рукопись текста в разные издательства. В итоге роман «Московские сторожевые» был опубликован в издательстве «Астрель». Книга вышла из типографии за три дня до Нового года и стала самым удивительным подарком за всю мою взрослую жизнь».

Полностью ее жизнеописание Вы можете прочесть здесь:
http://fantlab.ru/autor20944

Subscribe

Recent Posts from This Journal

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

  • 6 comments