dandorfman (dandorfman) wrote,
dandorfman
dandorfman

Categories:

Вторая попытка.


Прочесть "Улисса" тем, кто должен работать и думать о том как выжить, весьма сложно, много букофф и не очень увлекательно, скажем прямо. Но тем, кто не хочет ждать пенсии, когда времени будет много для необязательного чтения, могу предложить отчаянную попытку экранизировать великий роман.
Там много текста самого Джойса, так что и с отрывками из романа тоже можно познакомиться. По-моему, экранизация получилось не такой уж плохой, учитывая то, что подобный текст экранизировать вообще невозможно.

Это была только лишь подпись к видео. А теперь приступим к основному содержанию моей записи.
Снова сделаю попытку отвлечь моих френдов от ужаса сегодняшей френд-ленты и верну их в дни минувшие.
Тем более, что по моей предыдущей попытке отвлечь их при помощи имен 150-тилетней давности, кое-кто отвлекся и даже отозвался комментариями.
И весьма любопытными:
http://dandorfman.livejournal.com/542853.html
Итак, еще один кусок из Гениса-Пениса.
Он мне тоже показался интересным. Речь идет о национальном в литературах. Что типично русского в русской литературе, типично французского во французской и так далее.
На мой взгляд, хоть написано достаточно ловко, это набор спекуляций.
Например, Генис признается, что он не был в Ирландии, но пишет:

Я скажем, никогда не был в Ирландии. Отчасти потому, что уже как бы и был. С тех пор как я прочитал "Улисса" каждый ирландец кажется мне знакомым.

Объясню тем, кто не читал "Улисса" о чем роман:
ВИКИ:

Роман повествует об одном дне (16 июня 1904 года, в настоящее время эта дата отмечается как Блумсдэй, «день Блума») дублинского обывателя и еврея по национальности — Леопольда Блума.
Главной интригой романа является измена жены Блума, о которой Блум знает, но не предпринимает против неё никаких мер.


Роман называется Улисс, (это другое имя Одиссея), потому что Джойс сознательно копировал форму Одиссеи.
Вот как об этом пишет ВИКИ:

Канва романа и его композиционное построение имеют явные и неявные аналогии с поэмой Гомера «Одиссея» (в первых вариантах романа эпизоды носили соответствующие «Одиссее» названия, от которых автор впоследствии отказался). В произведении выведены и «аналогичные» персонажи: во многом автобиографичный Стивен Дедал (сюжетная линия Телемаха), Лео Блум (Одиссей, латинская форма этого имени Ulysses послужила названием романа)

Итак, что особенно ирландского в главном герое, дублинском еврее Блуме?
Отвечаю - ничего. Я видел очень много американских ирландцев и работал 22 года в фирме, где половина работников была ирландцами, ирландцев в Америке почти 40 миллионов, во много раз больше, чем в самой Ирландии, а Бостон - самый ирландский город Америки, его иногда в шутку называют столицей Ирландии.
Ирландцы - очень неплохие люди, по менталитету напоминают хороших русских людей, тех, кто были моими друзьями в России.
У них есть явно отличные черты в характере, по сравнению с англосаксами и латиносами, другими крупными этническими общинами Америки.
Но на евреев они похожи мало. Американские евреи, которые не знают ни слова по-русски, наоборот, мне показались такими же, как и евреи русскоязычные, почти не отличимыми по общим чертам характера, я даже удивлялся иногда, что человек, которого я так хорошо понимаю и который говорит с типичными еврейскими интонациями в голосе и типично еврейской мимикой на лице, почему-то не знает русского языка. Исключение, только их политическая позиция, они все голосуют за Демократов, но это у них какой-то mental block в мозгу.

В чертах еврея Блума, в его психологическом портрете, я увидел знакомого по менталитету мне человека. Это безусловно еврей, а никакой не ирландец.
Главное в нем, рефлексия, это типично еврейская черта, во всяком случае типична она для галутного еврея. Израильтяне, как я понял, уже другие люди.

Дальше, в качестве самого национального романа в русской литературе он называет "Обломова".

Потому что главный герой, олицетворение одной из самых характерных черт характера русского человека - лени. Генис, кстати, в этом не одинок, лень, как характерную русскую черту называют многие. Да еще вспоминают народную сказку про Емелю на печи.

Несколько слов об этом странном стереотипе.

По-моему, сказка про ленивых русских полностью лживая. Почему?
Дело не в какой-то особой нравственности нации, которая не позволяет русскому лениться. Дело в выживании. В суровом климате и скудности земли.
Очень холодно, нужно постоянно заготавливать топливо для обогрева жилища, нужно утеплять жилище, нужно иметь достаточный запас высококалорийной пищи, для того чтобы пережить холодные месяцы. Все это требует непрерывной тяжелой работы.

По поводу скудности земли.
Все геологические открытия и нефть с газом, которая сделала землю России сравнительно богатой, состоялись уже после того, как русский характер сформировался.
Изначально надо было кормиться на бедных суглинках, да еще с коротким летом. Каждый день был на счету, чтобы получить хоть какой-то урожай, на печи не посидишь, иначе с голоду помрешь. Есть еще охота и собирательство. Да в лесах когда-то было полно зверья, грибов и ягод. Но, чтобы добыть зверя или собрать лукошко земляники или туесок грибов, ой как надо было побегать за зверем и понагибаться за грибами и ягодами. Да еще и протопать пешочком долгие версты.
Опять же не поленишься.

А теперь сравните с южными народами. Климат замечательный, даже зимой сложно замерзнуть. Много калорий компенсирующих холод не нужно, можно ограничиться так называемой средиземноморской диетой, которая во основном состоит из овощей, фруктов, трав ну и в качестве жиров, оливкового масла.
Если взять ближайших южных соседей, Украину, там такие черноземы, что воткнешь палку и из нее вырастит дерево. Не то, что глина, песок и болота под Псковом или Новгородом. Так что урожаи несравнимо выше.
И именно где-нибудь в Италии или Испании есть возможности для неги и лени. Недаром именно в этих местах есть понятие сиесты, послеобеденной расслабухи в жаркое время года. Русским сиестничать сложнее, надо вкалывать от зари до зари, чтобы прокормиться.
Так что лени взяться особенно неоткуда было. Но Генис и его единомышленники считают, что ленивы именно русские.

Но есть еще один аргумент, который исключает лень русских как нации. Экспансия. Примерно тысячу двести лет назад, с отрогов карпатских гор на самую большую в мире Восточно-Европейскую Равнину, вышло крошечное племя восточных славян, их было всего пару десятков тысяч. В это время скажем, евреев в мире было уже не меньше миллионов двух. Но через 1200 лет именно это племя превратилось в один из самых многочисленных народов на земле, занимающий самую большую территорию.
Всего лишь за 90 лет ленивые русские прошли огромное расстояние от только что взятой Казани до Тихого Океана.
Взятие Казани 1552-й год. Семен Дежнев со своими казаками вышел к Тихому Океану - 1642-й год.
Русский фронтир длился более чем в два раза короче, чем американский, американцы дошли от Восточного Побережья до Тихого Океана только через 200 лет. Пуритане высадились в Плимуте в 1620-м году, а первые форты американцев на Тихом Океане появились только в первой половине 19-го века. Правда, до этого туда уже пришли испанцы, но они шли из Мексики и их движение никакого отношения к Фронтиру не имело.
Впрочем, русские тоже оказались в Калифорнии раньше американцев. А форт Росс под Сан-Франциско существует до сих пор.
Кстати, расстояние русские от Казани до Тихого Океана преодолели в 2 раза большее, чем расстояние от Атлантического до Тихоакеанского побережья.
И после этого нам Генис и другие знатоки русской души объясняют, что одна из главных черт русского человека - лень?
Как сказал бы Константин Сергеич - "Не верю!"
Ну а теперь текст Гениса:

27. ДНК


Похлебкин описывал кулинарную трагедию, которая произошла с лучшим поваром Оттоманской империи. Приглашенный ко французскому двору, он приготовил обед, до которого никто не смог дотронуться из-за катастрофического пересола.

Уровень соли в блюдах, – объяснил Вильям Васильевич, с которым я имел честь переписываться, – зависит не от индивидуального вкуса, а от национальной традиции.

Нечто подобное происходит и с эмоциональным регистром каждой культуры. Арабы, словно влюбленные, гуляют, держась за руки, французы поют друг другу в лицо и при встрече целуются. Русские – тоже, но только с генеральными секретарями. В остальном наши эмоции кажутся иноземцам настолько примечательными, что американские путеводители посылают туристов на московские вокзалы – наблюдать за тем, как пылко славяне прощаются.

Сам я начал замечать эмоциональный градус лишь тогда, когда, пожив на Западе, перестал понимать отечественные фильмы. Всё мне кажется, что актеры кричат и плачут, даже у Чехова.

Значит ли это, что эмоции, как уровень соли, делают нашу литературу специфической, выделяя ее из других?

Набоков этому не верил и злился, когда после войны его корнельские студенты надеялись найти в русской классике объяснение побед Советской армии. Он считал, что плохим читателям лучше не учиться, а жениться, а хорошие – всех стран и народов – равны и похожи. Национальными, думал Набоков, бывают не книги, а народные промыслы.

С этим трудно как согласиться, так и спорить. Ведь даже гений не создает и не выражает дух нации, а выдает себя за нее. (Я, скажем, никогда не был в Ирландии. Отчасти потому, что уже как бы и был. С тех пор, как я прочитал “Улисса”, каждый ирландец кажется мне знакомым, хотя у них любители Джойса встречаются не чаще, чем у нас.) Интеллигенция меняет родные корни на универсальное образование. Космополит – это не гражданин мира, а квартирант вавилонской башни и абонент Александрийской библиотеки.

Но заполняют ее, как страстно убеждал мир Солженицын, писатели, каждый из которых являет национальную грань Божьего замысла о человеке.

Другое дело, что, не дождавшись от Него совета, Солженицын сам назначал русскими кого хотел, считая таковым Путина, но не Брежнева.

С книгами произвола не меньше, ибо сказать, что такое “русский роман”, может только иностранец, и я не берусь описать, что у него при этом происходит в уме, потому что со мною не делятся, боясь обидеть. Чтобы расшифровать ДНК нашей словесности, я разослал знакомым писателям домашнее задание, требуя вставить в упражнение пропущенное название:

1. “Пиквик” Диккенса – типично английское произведение.

2. “Милый друг” Мопассана – типично французское.

3. “…” – типично русское.

В ожидании обратной почты, я перебирал варианты ответа.

* * *

– Тургенева и Гоголя, – рассуждал я, – выносим за скобки. Первый – скучный, второй – наоборот, но у него смех – от черта, сюжет – от Пушкина и стиль – не русский, а свой. Пушкин – как будто писал европеец, вроде Вальтера Скотта. Да так оно, в сущности, и было, если говорить о фабуле, но не исполнении – у Пушкина в сто раз лучше. Где у шотландского барда сантименты, там у русского – поэзия, где у одного – длинноты, у другого – литоты, где у Скотта авторские отступления, там у Пушкина – автор, поднявшийся словно луна над героями, обстоятельствами, судом и справедливостью. “Капитанская дочка” – пушкинская фантазия на ключевой в мировой традиции сюжет, который у нас называется “в тылу врага”, а в Голливуде – “fish out of water”. И что бы ни твердила нам школа про “русский бунт, бессмысленный и беспощадный”, у других – французов, китайцев, марсиан (в “Аэлите”) – он был не лучше. То же и с “Годуновым”. Источник этой трагедии о легитимности власти – шекспировский, проблема – средневековая, обстановка – в постановке Мейерхольда – ренессансная: кто был никем, тот станет всем.

С Толстым не проще. Хотя “Война и мир” считается национальным эпосом, в книге действует европейская аристократия. Наполеон и Кутузов читают по-французски, и Пьеру проще найти общий язык с вражеским офицером, чем со своими мужиками.

– В салоне Анны Павловны Шерер, – говорит Пахомов, – можно встретить аббата, а не попа.

Русское у графа – сouleur locale: Наташа пляшет барыню, Платон Каратаев бьется в цепях авторского замысла.

Другой кандидат – исконно русский Обломов, но не роман, а герой. Национальна здесь не книга, а загадка: почему он не встает с постели? Лишние люди Онегин и Печорин не знают, почему они лишние. Обломов знает: он не нашел ничего такого, ради чего стоило подниматься с дивана. Уж точно не для того, чтобы прочесть, как ему советует Пенкин, поэму “Любовь взяточника к падшей женщине”. Я бы тоже не стал вставать из-за книги “Тракторист и путана”, но меня никто не неволит, а Обломова тормошат Штольц с Гончаровым. И то, что он устоял перед напором друга, автора и своего энергичного века, делает его сугубо русским героем – протомитьком. Романа, однако, из этого не вышло: персонаж без сюжета.

Остается Достоевский. “Карамазовых” вставили в пробел все мои корреспонденты. Но у меня и с братьями проблемы. Иван – схема европейца, Алеша – христианский идеал, Дмитрий – его обратная, но тоже хорошая сторона (в “Братьях Карамазовых”, как в ленте Мёбиуса, такое возможно). Достоевский, что постоянно случалось с нашими классиками, перестарался и вырастил из русских героев универсальных, наподобие Гулливера.

В жизни я, во всяком случае, таких не встречал. А вот папаша Карамазов сразу узнаваем. Если не корень, то пень нации. Он и мертвым не выпускает роман из рук – такова в нем жизненная сила, которую китайцы называют ци и ценят в древесных наростах. Герои ведь не бывают стройными. Темперамент закручивает их в спираль, словно для разгону. Особенно в России, где от власти самодуров уйти можно только дуриком. Не зря Дмитрий зовет отца Сократом, тот ведь и впрямь задает скандальные вопросы: что, отцы, пескариками спасетесь? Его бунт страшнее, чем угроза Ивана: не террор, а хаос, не цель, а жизнь, не правда, а воля. Левая, темная, хитрая сторона души.

Вот таких я знал и не понимал, не умея подняться над разумом. Что говорить, у меня тесть из года в год пилил пружину каминных часов александрийской эпохи – вдоль. Жаль, что он умер, не закончив труда и не сказав, чего хотел добиться.

“Не с нужды и не с горя пьет русский народ, а по извечной потребности в чудесном”, – сказал Синявский, который искал национального на своем, а не чужом месте – в блатной песне, Иване-дураке и домовом, которого он научил меня привязывать к стулу, если в квартире пропадает что-то ценное.

Главное, наставлял Синявский, не забыть развязать, когда найдется.
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 51 comments