dandorfman (dandorfman) wrote,
dandorfman
dandorfman

Category:

Естественный графоман и искусственный гений. (UPDATE)

UPDATE:

Так и быть, назову имя NN. Тем более, что мне его в комментариях все равно подсказали.
Настоящее имя NN - Дмитро Нэжыд.


Сергей Довлатов — "co своими байками и с сильным брайтонским акцентом"


Владимир Жаботинский. "Газетчик, так и не выросший в прозаика."

Ну вот я переключился с политики на кино и... литературу.
Итак, что у нас сегодня о литературе?
А вот что:

Писатель, журналист и литературный критик NN, невзирая на... разоблачает дутые авторитеты.


Я не называю имени разоблачителя по причинам, не очень существенным для читателей, но существенным для меня.
Но все, кто прочтет этот текст, без труда догадаются, о ком идет речь, даже не используя GOOGLE.
По этой же причине я не называю шедевров самого разоблачителя.
Ну а теперь давайте посмотрим на разоблачения NN.

Сначала он разоблачает Довлатова.
Путем взаимной переписки с одной девушкой из Ростова. Девушка тоже Довлатова не жалует:

«…я не вращаюсь по тем орбитам, где „великий и ужасный” Довлатов сияет звездой первой величины в созвездии гениев русской литературы». NN же смачно, как в пляжном волейболе, загасил «звезду первой величины»:


И NN немедленно подхватывает идею девушки:

«Литература Довлатова оказалась идеальной литературой среднего вкуса для среднего класса. Так возникла его недолгая, но бурная слава: читатель проголосовал за него карманом. В русском зарубежье были писатели на несколько голов выше Довлатова. Но пришел Довлатов — и своими байками с сильным брайтонским акцентом, с умеренным психологическим надрывом, с несколькими точными и изящными определениями среди общеизвестных и расплывчатых истин убрал всех. И тут же стал издаваемым и переиздаваемым».

В конце этой взаимной переписки писатель NN подводит черту под всеми эмигрантами, ну за небольшим бродским исключением:

Дина Рубина, уехав в Израиль, стала писать обычную женскую прозу. Бродский стал большим американским поэтом — но ведь он эмигрировал в Америку, а не на Брайтон. Довлатов уехал именно в мир «русской Америки», в мир «Нового русского слова», дантистов Нудельманов и певцов типа Токарева. В мир ресторана «Русский самовар». Это был мир предельно пошлый — но ему надо было угождать и от него зависеть; мир замкнутый и душный — но в него надо было вписываться. И начались копеечные свары, выяснения ничтожных отношений, меленькие дружбы и жалкие ссоры на всю жизнь — типичный мир ссыльной колонии, только не в Туруханске, а на берегу океана. На грязном, надо заметить, берегу. Никогда не было мне так стыдно за мою кровь и мой язык, как на Брайтоне. И за русскую мою половину, и за еврейскую. И за советскую.
А не уехал бы Довлатов (мог ли он не уехать — вопрос другой) — глядишь, и дописался бы до той правды о себе и мире, которую теперь приходится восстанавливать по его и ефимовским письмам, изданным Захаровым в самом начале XXI века. И хотя ни одна книга еще никого ничему не научила, хочется надеяться, что хоть эта послужит писателям нового века хорошим предостережением. Не ломайте себе крылья, не заботьтесь о читательской, издательской и иной конъюнктуре, не живите литературной жизнью, не бойтесь написать правду. И постарайтесь при всем при этом меньше пить и не уезжать из своей страны.


А что же сам великий разоблачитель и великий писатель NN. Уж он-то в отличие от спившихся и уехавших, небось сплошные "войны и миры" по пополам с "братьями карамазовыми" строчит?
Я даже пытался читать несколько его романов. Честно говоря, до конца ниасилил. Туп-С.
Не понимаю великой прозы писателя NN. Иногда мне даже сложно добраться до конца абзаца, так неудержима гениальность NN.
Захлестывает с головой и я в ней тону.

Вот абзац из его, как считают критики, главного романа.

Главное же, что и утешить несчастного было нечем, ибо и над утешителем стоял учитель мучитель, врач палач и священник мошенник. Хуже всех было попу — прямо над ним нависал непреклонный русский Бог. Бог, которого навязывали захватчики, ничем не отличался от сержанта. В отличие от прочих, иногда милосердных и даже сентиментальных, русский Бог умел только требовать и никогда не бывал доволен: любые жертвы были недостаточны, просьбы — обременительны. Этот русский Бог мог быть придуман только для угнетения пленного народа — никакая низовая религиозность, ничья сердечная тоска по иной жизни не могла бы породить этого монстра с пронзительным взором; ни один народ не в силах был бы молиться черной доске — закоптелому прообразу черного квадрата; а если вдуматься, русский Бог именно и был черным квадратом, и напрасно реставраторы тщились расчистить наслоения черноты, под которыми якобы сияли божественные краски. Под одной чернотой зияла другая, еще черней. За долгой жизнью в плену должна была наступить такая же несвободная смерть, и в загробном пространстве вся разница между грешниками и праведниками состояла в том, что праведники маршировали на плацу, горланя строевые псалмы, а грешники занимались их жизнеобеспечением в жарком и смрадном кухонном наряде или бесконечно чистили сортир, дежуря по роте."
Поняли ли вы, как величественна роль русского воинства? Осознали ли вы, что завтра не только искупаете свою вину, но совершаете высшее свое предназначение? У армии нашей нет никакой иной цели, как только перевод солдата в совершенное состояние. Никто не должен просто жить, понятно вам сие, рядовой Воронов? Жизнь есть мерзостное существование, которое должно быть преодолено. Ни секунды комфорта подлому телу с его низменными запросами, ни секунды напрасного лежания просто так! Солдат должен быть всегда занят, а всегда занят только мертвый солдат. Я поздравляю вас, рядовой Воронов, с тем, что завтра на рассвете вы станете идеальным солдатом!"

И так все 700 страниц, он пишет много. Не знаю, как вы, но я не выдерживаю.

По поводу этого романа критик пишет:

Вместе с тем, роман "..." можно было бы превратить в бестселлер, с четким сюжетом, свести все сюжетные линии в логичный узел, но автор почему-то этого делать не стал. И, думается, не от лени. Кажется, он к концу просто ушел в Зазеркалье, где вся логика становится бессмысленной. Кажется, что, выполнив поставленную задачу досрочно, автор торопится в отпуск и забывает о читателе, а когда вспоминает, то думает: «Ну и черт с ним, куда-нибудь доберется и без меня…в крайнем случае, вернется к началу».

Ну не знаю. Я к началу не вернулся. Просто захлопнул эту гениальную книгу и больше ее не открывал.

А вот что пишет другой критик о том же романе:

Художественные образы схематичны, отношения эксплицитно объясняются автором а не задаются художественной реальностью. Сюжет закручен так, что у автора не получилось его раскрутить. Тут есть претензии
и на "про любовь", и на боевик, и на приключения, но все не выходит. Когда он пишет про любовь, этому не веришь. Много говорится о войне и смерти, но в событиях книги ни драк почти нет, и с выстрелами только пара сцен. Приключения в лучшем случае тянут на "бродилки", т. е. напрочь лишены переживания, масштаба, времени.
Зато много диалогов. Которые на самом деле псевдодиалоги, так как один персонаж в любом диалоге не более чем подает реплики для того чтобы другому был повод подробнее развернуть свою мысль. А комбинации из трех и более говорящих вообще не проходят. В этих случаях третий (т е не тот который говорит не тот к которому непосредственно обращается говорящий) как плохой актер тупо замирает на сцене когда у него нет текста. К тому же это еще один образчик отечественного постмодернизма со всеми его локальными плюсами и глобальными минусами.

Я согласен и с тем и другим. Хоть... если бы я сам попытался оценить этот стон у нас песней зовется эти корчи словесной материи, которые NN считает своей гениальной прозой, я бы написал гораздо злее, может быть даже с матом. Так что я и не пытаюсь.

Почему NN именно так пишет прозу?

Потому что он считает себя гением, которому не нужно работать над словом.
В отличие от покойного Довлатова, который работал над словом так же тщательно, как и Бабель, он считает, что его гениальность дает ему возможность писать прозу на автомате, иными словами, естественно, как душа просит. И именно так он пишет, вот почему я его в заголовке назвал естественным графоманом.

А вот у Довлатова, как он считает, сплошная искусственность. Правда, смягчает горькую пилюлю, добавляя, что такая формулировка не должна быть обидной, потому что "искусственность" и "искусство" - слова одного корня. Ну в общем, Довлатов - искусственный талант. Вот если бы не уехал и бросил пить, тогда бы, глядишь, научился писать правду.


А еще NN разоблачает Жаботинского.

Вот как он пишет об этом дутом авторитете:

В контексте русской литературы, на ее общем фоне, Жаботинского данные чрезвычайно скромны.
Это поверхностный и хлесткий публицист, чья беллетристика переполнена штампами, смешно смотревшимися уже и в начале века, а на сегодняшний вкус – просто графоманскими.
Виноград русской – и мировой – культуры оказался для него зелен.
Газетчик, так и не выросший в прозаика… он облекал свою ненависть к ассимиляции (по сути – трусливую и капитулянтскую) в форму гневных обличений: по его мнению, любой еврей, не настаивающий на своей еврейской идентичности и не зацикленный на ней, предает ее из страха перед могущественным большинством.
Чем мельче талант, тем сильней (и объяснимей) его желание сузить соревновательное поле, соотнестись не с планетарным, а с узконациональным масштабом. А потому Владимир Жаботинский – чрезвычайно характерный пример литератора, для которого ассимиляция – нож вострый.

Вот так разоблачил NN Жаботинского, который вместо того, чтобы становиться великим русским писателем, прижизненным классиком, каковым собственно стал NN, во всяком случае, по его мнению, стал всего лишь основателем какой-то там Армии Обороны Израиля и государства, которое тоже непонятно зачем образовалось "в пустынных песках аравийской земли".
Во всяком случае, великий NN много раз высказывал мысль, о том, что государство, одним из основателей которого был Жаботинский, следовало бы распустить, как неудачный проект.

Интересно, будет ли кто-нибудь помнить имя прижизненного классика NN, когда не только в Израиле, но и в России и других странах будут отмечать скажем двухсотлетие со дня рождения посредственного фельетониста Жаботинского. Я в этом сильно сомневаюсь.


UPDATE:

Решил добавить еще видео, которое рассказывает о давних литературных скандалах. Приятно вспомнить отчего люди рубились.
Вот бы теперь так.

Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 13 comments