dandorfman (dandorfman) wrote,
dandorfman
dandorfman

Categories:

Кантри. Взгляд из Бостона. Стив Гудмен.

Новая глава давнего проекта.



Герой нашей главы Стив Гудмен поет свою самую известную песню.

Но в этой главе не только о Кантри.


Как и обещал, будет скучно.
Но мало того, что скучно, еще и грустно. Потому что вспомню людей, которых давно нет, хоть они были моложе меня.
Одного известного, а двоих, просто моих друзей.
Как получилось, что я решил писать об этом? Случайно. Я поставил информационное сообщение o суде над бывшим мэром Нью-Орлеана.
Ну и в связи с этим вспомнил песню про этот город, которую полюбил, когда ее услышал в первый раз.
Писал я об этой песне и ее авторе в рамках моего проекта о музыке Кантри.
Общее название проекта: "Кантри. Взгляд из Бостона." Глава называлась:

И эти - тоже? Кантри и евреи.
Вот она:
http://dandorfman.livejournal.com/47259.html
Там я написал о Стиве коротко. Напишу подробнее.

Стив Гудмен был одним из немногих евреев в жанре Кантри. Он был и автором и исполнителем своих песен. Хоть пел не только свои песни.
Прожил он только 36 лет, т.е. умер молодым. Умер от лейкемии.
Упорно лечился, поэтому протянул дольше. И главное, постоянно сочинял песни и, как только ему становилось чуть полегче, выходил на сцену.
Песни его были в основном... веселыми. И вообще, несмотря на болезнь, он был веселым человеком.

Родился он не на Юге, как положено настоящим кантри-боям и кантри-герлз, а в пригороде Чикаго. В обычном богатом пригороде с чистыми домами и палисадниками. Пригороде, где с удовольствием селились и сейчас селятся евреи.

В тех районах Чикаго откуда вышел Барак Обама, как общинный организатор, евреи не селились и никто там не стрелял, как стреляют в кварталах, хорошо знакомым нашему президенту.


Вот в этой песне Стив вспоминает о Чикаго. Она посвящена старому фанату чикагского бейсбольного клуба "Чикаго Кабс".
Фанат говорит друзьям, свои пожелания перед уходом в иной мир. Все его пожелания связаны с любимым клубом. Такая вот грустно-шутливая баллада.
Сам Стив тоже был фэном Кабс и часто выступал в синей шапочке клуба, а не в ковобойской шляпе, как полагается кантри-певцу.


Впрочем в ковбойской шляпе он тоже пел. Он правда, говорит перед началом пения, что шляпу одолжил. Действительно, зачем тратиться на собственную, если можно одолжить.

Занятие Кантри для еврейского мальчика, да еще живущего во вполне благополучном пригороде, это примерно то же, что занятие Кантри в чукотском стойбище.
Но Стиву это нравилось. Родители не возражали.
В конце концов, это ведь музыка. А музыка - вполне еврейское занятие. Так что его поддерживали.
Но его любили не только родители, его любили и его коллеги, они с удовольствием пели его песни.

Он был легким человеком. Хоть таланты в основном мягким характером не отличаются.
Ему везло во всем, кроме одного, он заболел и заболел смертельно.

У него была жена. Одна, хоть у известных кантри и рок исполнителей, это редкость. Она была очень хорошей женщиной, но она не была из богатой семьи.
До того, как они поженились, она работала официанткой.
Да еще она была шиксой. Но родители не возражали, шикса, так шикса.

Ну а потом была в общем-то нормальная жизнь, шикса оказалась тоже хорошей, как и сам Стив. Ведь его фамилия была Гудмэн. вы знаете, что это значит.


Вот еще одна очень симпатичная песня Стива, она называется "Голландец".

Стив был не только певцом, но и поэтом, для него текст не был просто приложением к мелодии.

Вот здесь он в основном декламирует, декламирует без гитары.

И хоть он поет в этой песне, что двадцатое столетие уже почти закончилось, это был только 1977-й год. До конца столетия было тогда еще далеко. Просто для него оно закончилось намного раньше.

Вот что написала о Стиве его жена, Нэнси Пратер.

Basically, Steve was exactly who he appeared to be: an ambitious, well-adjusted man from a loving, middle-class Jewish home in the Chicago suburbs, whose life and talent were directed by the physical pain and time constraints of a fatal disease which he kept at bay, at times, seemingly by willpower alone . . . Steve wanted to live as normal a life as possible, only he had to live it as fast as he could . .

В принципе, Стив был точно таким, каким выглядел: амбициозным, адаптируемым в социуме человеком из теплого еврейского дома среднего класса в пригороде Чикаго, чья жизнь и талант определялись физической болью и пониманием краткости его существования в борьбе со смертельной болезнью, которую он продолжал, порой, казалось бы, одной только силой воли. . . Стив хотел жить нормальной жизнью, насколько это возможно, только он должен был успеть, так много, как мог из-за недостатка времени.


Вот они вдвоем,

Ну а теперь немножко о тех, кого знал.

Так получилось, что в моей жизни были двое, кто умер молодым тоже из-за лейкемии.
Подруга моей жены, ее звали Лора, а фамилия была у нее смешная и редкая, Бульковштейн, заболела, когда ей было 25. Лора была красивой девушкой и очень доброй. Ее все любили.
Ее отец был зав.складом аптечного управления, т.е. он мог почти все в СССР: достать любые лекарства и для Лоры и обеспечить ее любым лечением. Она ездила под Москву, в Обнинск, где ее раз в полгода облучали.
Возможности отца ей помогли протянуть еще восемь лет, но... не спасли.

Я с ней много общался и она всегда вела себя достойно, она никогда не навязывала собеседникам свою проблему, проблему неизлечимой болезни, она интересовалась тем, что происходит в жизни собеседника, интересовалась искренне и заинтересованно. Она была замечательным, незаурядным человеком, но ее уже давно нет.


Примерно то же я могу сказать еще об одной ушедшей, Тане Тутубалине. И Таня была красавицей, умницей да еще талантищем, она была писателем-юмористом по-моему уровня Тэффи.

Вот что я писал через день, после того, как ее не стало:

Таня прожила совсем немного лет, примерно в два раза меньше чем ее персонаж, почтенная Виктория Борисовна. Несколько слов о том, что Таня успела. Она родилась во Владивостоке в семье капитана дальнего плаванья. Окончила факультет журналистики ДВГУ. Потом работала на молодежном канале Владивостокского Телевидения. Была ведущей собственной передачи. Публиковалась во владивостокских гaзeтах и журналах, в московской «Комсомольской Правде». В 1999 году во Владивостоке вышла первая и пока единственная книжка Тани, «Новые русские сказки и реальные истории».

В один из далеко не прекрaсных дней, Танина съемочная группа, в составе ведущей, оператора и водителя поехала снимать кладбище радиоактивных отходов под Владивостоком. Тех, что образовались в результате работы реакторов атомных подводных лодок. Там и случилось непоправимое, все трое облучились. Водителя и оператора уже давно нет в живых. Таня ушла последней, ей продержаться помогла не только американская медицина, не только ее замечательный муж, Рэнди, а и ее неистовая жажда жизни. Она не хотела умирать ни за что!

Она встретила простого американского парня, Рэнди Марчанта уже после того как случилось непоправимое. Но Рэнди это не остановило, он любил Таню и хотел ее спасти. Таня eго тоже любила так же сильно как и он ее. Рэнди все годы болезни Тани вел себя мужественно и самоотверженно, он был настоящей опорой ей. И он был с ней до последней минуты.


Здесь Таня с сыном, Сашей и мужем, Рэнди.

Что-то у нас грустная запись получилась.
Надо чем-то веселым закончить. Ну скажем, веселой песней Ней-на-на-на.

Поют ее очень красивые бельгийские блондинки, но тематика - американская.
И даже язык американский английский.

Tags: kantri
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 9 comments