dandorfman (dandorfman) wrote,
dandorfman
dandorfman

Categories:

"Так его, родимого, так его болезного" или...

снова о Чехове.
(взято  в сообществе "феминистки")

Шутки юмора, или неожиданный Чехов.


Представьте небольшой рассказ со следующим сюжетом: к известному критику приходит мальчик-вундеркинд в очках и уговаривает выслушать его драму, или поэму, неважно что. Драма - или поэма - слабая, скучная, и критик постепенно звереет. Почему-то он не может коротко сказать мальчику: на сегодня чтение закончено, спасибо, до свидания. Вместо этого он берет и убивает юного автора ударом по голове.
Вам смешно? Как, совсем не смешно?
Тогда давайте заменим юного отрока на "бледного юношу со взором горящим". Приходит к критику пылкий юноша-романтик и начинает шпарить по толстой тетради авангардные стихи...  и тут критик его убивает.
Опять не смешно? Да, в самом деле, что-то не то.

Но стоит заменить пол самоуверенного автора, как вся история моментально преображается, и перед нами один из лучших юмористических рассказов великого гуманиста А.П.Чехова - "Драма".

К критику Павлу Васильевичу приходит начинающая писательница Мурашкина, "большая полная дама с красным, мясистым лицом и в очках", желая узнать его мнение о своей драме; утомленный долгим чтением, он не выдерживает и "Дико осматриваясь, Павел Васильевич приподнялся, вскрикнул грудным, неестественным голосом, схватил со стола тяжелое пресс-папье и, не помня себя, со всего размаха ударил им по голове Мурашкиной...    -- Вяжите меня, я убил ее! -- сказал он через минуту вбежавшей прислуге. Присяжные оправдали его."
Иными словами, людей убивать нельзя, но толстых надоедливых дам-графоманок - можно и даже оправданно. Смерть - это плохо, но смерть женщины вполне может послужить поводом для шутки юмора.

Сейчас, конечно, посыпятся возражения, что перед нами тончайший юмор, что Чехов имел в виду графоманов вообще, а не женщин-писательниц, что мне не дано понять и прочий мусор. А я скажу другое: будучи обычным мизогином - но и гением при этом - Антон Павлович в коротеньком тексте дал классическую схему оправдания любого насилия над женщиной.

Прежде всего, жертва, в данном случае Мурашкина, сама виновата в сложившейся ситуации: она пришла не вовремя, слишком навязчива, слишком эмоциональна, то есть все произошедшее есть следствие ее инициативы.
Во-вторых, жертва не имеет товарного вида, что вообще недопустимо. Она толста, мясиста, слишком прилично одета, немолода и т.д. Короче, ее вид не услаждает взор хозяина вселенной.
В-третьих, жертва пытается вести себя как субъект,  в данном случае - как автор, творец, к чему она в принципе не приспособлена природой.
 И, наконец, главное: жертва причиняет убийце невыносимые моральные страдания. Она вынуждает его притворяться заинтересованным, лгать, насиловать себя, и можно ли судить человека за то, что он не вынес мучений?
Он сам,  в сущности, не более чем жертва собственной мягкотелости и деликатности.

Немудрено, что читатель, независимо от пола, внутренне солидаризируется с убийцей. Гуманизм на марше, так  сказать.

Если кто-то не читал рассказ, он здесь: http://www.ilibrary.ru/text/1181/p.1/index.html
Приятного чтения.
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 9 comments