dandorfman (dandorfman) wrote,
dandorfman
dandorfman

Categories:

Старые публикации. "Кто Вы, Гарри?"

Предисловие к проекту.

Я решил сделать небольшой проект, который перенесет в мой ЖЖ те тексты, которые я написал и опубликовал до появления Живого Журнала. Это будет только несколько текстов, хоть их было сотни.
Но, интересны, мне кажется, сегодня очень немногие. Ну и большинство текстов просто не сохранилось, они были на написаны на бумаге (в СССР), или на старом компьютере, который я давно выбросил, опубликованы в газетах или журналах, которые я не сохранил. В общем, я разыщу кое-что, то, что есть в Сети и перекопирую в ЖЖ.
Вот первый текст из дожежешных, который я переношу:



Генрих Гейне


Впервые статья была опубликована в "Новом Русском Слове" в день, когда Генриху Гейне исполнилось 200 лет, 13 декабря 1997 года. Это уже было время Тенет, но статья эта была закончена примерно годом раньше. Я ее писал несколько лет, с перерывами, так получилось. Тем не менее, статья эта потом в Сети появилась.

И именно в Сети ее нашла редакция одесского журнала "Мигдаль". И тогда мой Гарри уже второй раз был опубликован на бумаге. “Мигдаль” очень красиво его опубликовал, они подобрали к моему тексту текст самого Генриха Гейне:
http://www.migdal.ru/times/56/5100/

Если Вам лень читать мой текст, его можно не читать, но вот пойти по этой ссылке и прочесть самого Гейне я бы Вам настоятельно порекомендовал.

Сам Генрих Гейне, или, как его имя звучит по-немецки, “Хайнрик Хайне”, близок мне не только как поэт. Он мне по-человечески близок. Почему? Именно на этот вопрос я и попытался ответить в своем рассказе о "Гарри из Дюссельдорфа".

Кто вы, Гарри?
(неюбилейные заметки на двухсотлетие Генриха Гейне)


Меньше всего мне хотелось писать юбилейную статью о Генрихе Гейне. Там где все будет как положено. Родился, учился, женился, боролся, внес, умер... Ну и примеры из творчества. Конечно я постараюсь по возможности и что-то из биографии вспомнить.
Но вообще-то, лучше почитайте его биографию в книгах. Там ведь подробно. И есть неплохие. Например ''Гарри из Дюссельдорфа'', Александра Дейча. Начну однако как положено. Родился...
Сразу спотыкаюсь. Гейне все-таки. Официальная дата рождения -
13 декабря 1797 года. Потому и отмечаем. Но сам Гейне с этой датой был не согласен. Он утверждал, что родился 1 января 1801 года и поэтому называл себя '' первым человеком девятнадцатого столетия.'' Как бы то ни было, но Гейне родился достаточно давно.
И казалось бы, в связи со сроком давности ничего кроме юбилейных славословий ему уже не полагается. Но нет! О ком угодно только не о нем. О нём так у меня не получится. Я даже иногда с ним мысленно спорю. Но чаще всего - соглашаюсь. Не потому, что он гений. А потому, что - свой. И потому, что испытал многое из того что испытывали мы гораздо позже. И зову я его так, как его звали друзья и родственники. Как он сам себя называл - Гарри. Во всяком случае до 27 лет, когда на свет родился христианин Генрих.
О родителях.
Да, Гарри - так звали ребёнка родившегося в Дюссельдорфе в семье купца Самсона Гейне. В июле 1796 года, когда в Дюссельдорфе находились победоносные войска революционной Франции, в город приехал тридцатидвухлетний еврей Самсон Гейне. Он был красивым стройным парнем. Правда несколько беспечным и не очень удачливым, но зато вполне честным и даже набожным.
На новом месте он мгновенно вскружил голову красивой и умной дочке доктора ван-Гельдерна. Звали её - Бетти. Родственники Бетти делали всё, чтобы разлучить влюблённых. У Самсона ничего за душой не было, кроме весёлого нрава и белокурых золотистых волос, сводивших с ума девушек. В общем, непонятно - чем будет кормить семью. Поэтому родственники призвали на помощь
дюссельдорфский раввинат, чтобы помешать мезальянсу. Но Бетти оказалась девушка не промах. Она со свой стороны обратилась за поддержкой к светским властям. И официальная власть победила религиозную. Французские штыки способствовали свободе нравов. Свадьба состоялась.
Зря родня волновалась за Бетти. Хоть Самсон так и не разбогател, свою любовь супруги Гейне пронесли через всю жизнь ничуть не жалея о содеянном. Но вернёмся к первенцу супругов Гейне и зададимся вопросом:
Что о Гейне говорят ученые мужи?
Говорят разное, но всех их вместе можно свести в две большие группы. Одна - из нашего славного коммунистического прошлого утверждает, что Гейне велик прежде всего потому, что он поэт Революции, друг Карла Маркса и враг буржуев.
Другие те, что экзамены по научному коммунизму не сдавали, причисляют Гейне
к великим романтикам. Романтизм безраздельно царил на литературных и музыкальных просторах Европы в первой половине девятнадцатого века и одним из великих романтиков королевского достоинства наряду с Байроном объявлен был и Гейне. Увы, должен признаться - и то и другое не для меня. Я прочел все, что написал Гейне - и стихи и прозу и публицистику. Прочёл многое из того, что написали о нём другие. И понял,что мой Гейне - не романтик и не революционер. А кто? Потерпите немного.
О фирме.
В 1818 году в Гамбурге, куда Гарри приехал к дяде - Соломону Гейне, хозяину банка с основным капиталом в миллион таллеров, была зарегистрирована торговая фирма ''Гарри Гейне и К'' . Правда, фирма со столь громким именем быстро вылетела в трубу. Торговля Гарри была скучна и он крайне редко появлялся в офисе. С закрытием фирмы, дядя отправил его обратно к маме и папе. Пока Гарри едет в родной Дюссельдорф, мы начнём отвечать на вопрос, вынесенный в заголовок нашей статьи: ''Кто вы, Гарри?''
1. Автор первых гариков.
Да, да. Не Игорь Губерман, а Гарри Гейне для меня был первым сочинителем едких стихов, которым Губерман впоследствии придумал такое название. Хорошо, что хоть в честь первооткрывателя жанра. Не верите? А вот послушайте:

Меня вы редко понимали,
И редко понимал я вас,
Но как вдвоём в дерьмо попали
Друг друга поняли тотчас.
( пер. В.Левика)


Ну что, чем не гарик?

А вот ещё один гарик в великолепном переводе Л.Гинзбурга:

Семейное счастье.

Много женщин - блох немало,
Блох немало - много зуда,
Как блоха бы не кусала,
Я терпеть безмолвно буду.
Да и женщины, признаться,
Ночью мучают мужчину.
Ты захочешь к ним прижаться,
А они подставят спину.


И наконец, мой любимый гаррик:

Юность кончена. Приходит
Дерзкой смелости пора.
И рука смелее бродит
Вдоль прелестного бедра.
Не одна, вспылив сначала,
мне сдавалась ослабев.
Лесть и дерзость побеждала
Ложный стыд и милый гнев.
Но в блаженствах наслажденья
Прелесть чувства умерла.
Где вы, сладкие томленья,
Робость юного осла.
( пер. В.Левика )


Хорошо, не правда ли?
Ну а мы пойдем дальше. И ответим на наш главный вопрос ещё вот чем:

2. Первый Каэспэшник.

С чего я это взял? Причём тут туристы и песни у костра?
А вот притом. Молодым - Гарри очень любил путешествовать. Как только из дяди удавалось вытащить немного денег, сразу в дорогу. Объездил почти всю Европу. Годы странствий не прошли для него даром. В 1826 году он издаёт сборный том, который так и называется ''Путевые картины'', там были и стихи и проза. Названия циклов в этом томе были вполне соответствующие, например: ''Путешествие на Гарц.''
Но самое любопытное, что не всегда Гейне ездил. Как настоящие туристы двадцатого века, в 1824 году он отправился в путешествие по Гарцу... пешком. Вот почему я
вполне верю его стихам:

Любимая бросила? Клятвы забудь.
Её не суди ты так строго.
Не встретил другой? Что ж пора тебе в путь.
Рюкзак уложи, и в дорогу.
( пер. Дана Дорфмана).


Пусть читатель меня извинит за попытку собственного перевода, но меня никак не устроили архаические строчки, предложенные Левиком: ''Котомку за плечи и странствуй''. Может Левик и ходил по Подмосковью с котомкой, а Гарри по Гарцу, я уверен - с рюкзаком. А стихи эти, чем не туристская песня? Надеюсь, что кто-нибудь в скором времени и музыку к ним подберёт.
А мне пора браться за серьёзные ответы на собственный вопрос.
Да и юность моего героя подходит к концу. Пора, пора...
3. Ренегат.
Да, да, читатель, не надо морщиться. Мне в великом поэте интересно его ренегатство. Без этого не понятно очень многое из написанного им. Непонятен, ''Диспут'' который заканчивается хулиганским ''Капуцины и раввины одинаково воняют''.
Это так перевёл Дейч. А брат Осипа, Исай Мандельштам пытался смягчить:
''Дурно пахнут в равной мере''. Да нет, Исай Эмильевич, у
Дейча- точнее. В подлиннике именно так. Воняют, чего уж там.
Непонятны едкие строки про Мендельсона, из поэмы ''Германия, зимняя сказка.''

Вот Феликс, Абрама и Лии сынок,
Тот жив, это парень проворный !
Крестился и, знаешь, пошел далеко:
Теперь капельмейстер придворный !


Или вот это оттуда же:

В городе Гамбурге вместе живут
Евреи и христиане.
И те и другие сошлись в одном:
Придерживать пфенинг в кармане.


Ну а что же все-таки произошло в жизни самого Гарри на исходе юности?
Примерно за месяц до окончания юридического факультета университета - 28 июня 1825 года, Гейне становится христианином.
При крещении поэт получает имя ''Генрих'', формально с этого момента человека по имени ''Гарри Гейне'' больше не существовало. Но что нам формальности прошлого века. Для меня Гейне останется Гарри, так, как его звала его еврейская мама. Ну а вы сами выбирайте, дорогие читатели.
Гарри делает хорошую мину при плохой игре, он называет своё крещение ''входным билетом в европейскую культуру.'' Действительность была проще: только христиане имели право заниматься адвокатской практикой. Но не всё прошло гладко. Многие друзья отшатнулись от него и он страдал от этого со своей страшной мнительностью. Но и новые братья по вере не раскрыли объятья неофиту. Гарри признаётся Мозеру, своему другу по ''Обществу еврейской культуры'' в деятельности, которого он принимал незадолго до крещения активное участие:
''Теперь меня ненавидят и христиане и евреи. Я очень раскаиваюсь что крестился. Я не вижу, чтобы мне с тех пор стало лучше, наоборот, я только несчастлив с того времени.''
А адвокатом новый христианин так и не стал. Так что зря выкупался. Вот так то.
4. Барабанщик революции и... контрреволюционер.

Неужели барабанил? Было, было. Например так:

Бей в барабан и не бойся беды.
И маркитантку целуй вольней!
Вот тебе смысл глубочайших книг,
Вот тебе суть науки всей.

Вот тебе Гегеля полный курс,
Вот тебе смысл науки прямой!
Я понял его потому, что умён,
И потому - барабанщик лихой.
( пер. А.Дейча)


Или вот как:

Мой буйный гнев, тяжел и страшен,
Дубы расколет пополам,
Встряхнет гранит дворцов и башен
И не один разрушит храм.
( Перевод С. Маршака)


Ещё Гарри советовал устроить в Кельнском соборе конюшню, чем не конник Буденного? Так что наделал шороху. Но не он один.

Каждое новое поколение хорошо образованных еврейских мальчиков хочет облагодетельствовать человечество.
Писать о том, что предполагаемые кандидаты на блаженство их об этом не просят - невероятная банальность. Писано-переписано. Интересно другое, молодые революционеры это самое человечество, которое они хотят облагодетельствовать, в душе презирают. В этом нет ничего оригинального. Так же относятся и относились к толпе, быдлу стаду (дальше подставьте сами ) и молодые немецкие революционеры и молодые русские революционеры и даже запуганные политкорректностью обитатели американских кампусов с портретом Че Гевары на маечке.
В чем же всё-таки разница ( небольшая ). Именно евреи не позволяли сами себе признаться в этом: ''Мало того что я еврей, так ещё народ не люблю? Так нехорошо. Надо его любить.''
Поэтому и делается умственный кульбит, что блестяще демонстрирует Гейне. У него вместо толпы, стада, быдла, а проще - того самого немецкого народа, происходит подмена понятий.
Появляется филистёр, буржуй - существо противное тупое и жадное. Презирать его не только можно, но и нужно. Кстати, не подумайте, что автор этого материала так уж чист перед народными массами. Грубое жадное и, самое главное, лишённое культуры и эрудиции существо любой национальности вызывает у меня такое же отвращение. Увы -таких на нашей грешной планете всё-таки большинство. И это большинство не настолько глупо, чтобы не чувствовать наше к нему отношение. Не есть ли это один из источников антисемитизма?


Но Гарри достаточно быстро раскусил своих ррреволюционных друзей. Порвал он с ними со скандалом. С одним из них даже стрелялся на дуэли. И тогда в стихах Гейне появились совсем другие мотивы. За год до смерти он пишет стихотворение ''Бродячие крысы''. В нём показаны... крысы-революционеры:

И твари эти опасны
И морды их ужасны.
Дикая эта громада
Не боится ни кошки ни ада,
У них ни дома ни денег нет,
А хотят поделить по-новому свет...
( пер. А.Дейча )


Чем не портрет коллективного Шарикова. Но не только Булгакова опередил на сто лет Гейне. Помните Орруэла и ''Скотный Двор'' с его обитателями, которые все равны но некоторые из них - равнее. У Гейне об будущем царстве Равенства ( правда зверином как и у Орруэла ) поэма ''Атта Троль'':

Основным законом будет
Равенство всех божьих тварей
Без различия их веры
Или запаха иль шкуры.

Слава Равенству! Осёл
Станет главным в государстве.
И на мельницу рысцою
Будет лев таскать мешки
Собственность! Права владенья!
Воровство они и ложь!...
Так сплести обман и глупость
Человек лишь мог презренный.

Собственности не творила
Бескарманная природа:
Без карманов в наших шубах
Мы являемся на свет.
(пер. А. Дейча)


(мне кажется, что безымянный автор фольклорного: ''Обезьяна без кармана, потеряла кошелёк'',- был не так прост и даже читал Гейне.) Основным оппонентом Гейне в революционном лагере был его друг - Людвиг Берне, который не взирая на..., как и положено революционеру, открыл по Гейне печатный огонь, когда ему показалось, что Гейне отступает от генеральной линии.( показалось ли? ) Гейне, правда, тоже за словом в карман не полез. Хоть, в связи со смертью Берне, он, соблюдая приличия, выждал три года но всё же потом опубликовал едкий памфлет ''Людвиг Берне''. Именно эта книга и оказалась причиной дуэли Гейне с неким Соломоном Штраусом, который защищал честь Берне и своей жены. ( последнее - похвально ). В свою книгу Гейне вставляет этюд, который становиться тезисами будущей поэмы ''Атта Троль'':
''Когда я посетил Берне второй раз, то в его гостиной нашёл такой зверинец, какой едва ли отыщешь даже в Jardin des plantes. В глубине комнаты сидело на корточках несколько немецких медведей, которые курили, почти постоянно молчали и только временами изрыгали басом отечественные ругательства. Подле них приютился польский волк, в красной шапке, выпускающий из хриплого горла воинственные замечания. Тут же я встретил и французскую обезьяну, принадлежавшую к уродливейшим обезьянам, каких я только когда-либо видел. Она постоянно корчила рожи, чтобы из них можно было выбрать наилучшую.''
Так что в конце концов Гарри в своих стихах и публицистике стал контрреволюционером.Что меня не особенно смущает, в отличие от преподавателей советских ВУЗов.

Эмигрант, неудачник, мученик.

Но весёлого в жизни Гейне было мало. И мы не очень молодые, не очень здоровые и не очень хорошо знающие чужой язык эмигранты особенно хорошо его понимаем. Потому что наш герой побывал в нашей шкуре. Половину жизни ( заключительную ) Гейне провёл в эмиграции. Хоть и в хорошем месте - Париже. Звали его там уже на французский манер - Анри Айне. Но Анри так и не смог до конца своих дней стать французским писателем и поэтом. Его французский был для этого недостаточен. Знакомая картина, не правда ли? Париж был тогда литературной столицей мира. Ведущие французские писатели и поэты хорошо зарабатывали. И Гарри очень хотел стать одним из них. Увы - не стал. Он - пытался. Даже женился на француженке
.Простой французской девушке, как написали бы в советских источниках. Куда уж проще. Евгения Мира, которая в Париже поменяла своё имя на модное тогда имя - Матильда, родилась в деревушке Вино в крестьянском доме.
Она не знала, что её Анри - гений. Немецкого языка она не знала и стихов его не читала. Да и французские переводы произведений мужа её не сильно волновали. Неизвестно даже, умела ли жена Гарри по-настоящему читать на французском. Хоть Гейне пытается образовать жену и помещает ее в закрытый пансион. И с гордостью рассказывает друзьям что его ''маленькая женка'' лучше чем он может перечислить династии египетских фараонов. Но Гейне погорячился. Науки настолько туго шли в голову крестьянской девушке, что из пансиона её пришлось довольно быстро забрать.
А тут ещё друзья удивляются, что связывает одного из культурнейших людей эпохи с этой женщиной. Ну что ж, ответ прост. Гейне любил Матильду. Хоть Матильда была не из кротких овечек. Он называл её ''домашним Везувием''. И всё же, несмотря на все невзгоды этот брак не распался до самой смерти поэта. В первый же день их совместной
жизни Матильда поклялась: ''Анри, я тебя никогда не оставлю, слышишь ли ты? Никогда, никогда, никогда.'' И клятву свою она сдержала.
При этом последние 15 лет жизни Гейне были для него и для его жены тяжелейшим испытанием. Все эти годы поэт тяжело болел. Он терял зрение, терял чувствительность других органов чувств. Постепенно ему отказывались подчиняться руки и ноги. Он слабел и худел. Его мучали сильные боли, настолько сильные, что иногда он думал о смерти как избавлении от мучений. Он сам называет своё существование пребыванием в ''матрацной могиле.'' Кроме физических страданий, его мучает безденежье. Он крайне неудачно ведёт свои финансовые дела.
Как только он чудом накапливает малую толику денег, тут же появляется очередной мошенник, который сулит ему золотые горы и Гейне доверившись тому, отдаёт последнее. Но деньги эти исчезают. И вот, к вечеру, 16 февраля 1856 года мучениям Гейне приходит конец. Последними словами гения были: ''Писать! бумаги, карандаш...'' Матильда дала ему карандаш. Но тот выпал из уже холодеющих рук.
Певец Сиона.
Но не смертью моего героя я закончу этот материал, дорогие читатели. Я, продолжая отвечать на ответ моего заголовка расскажу о Гейне - певце Сиона. Но сначала цитата из комментариев к третьему тому собрания сочинений Гейне изданному в 1957 году в СССР:
''Поэма ''Иегуда бен Галеви'' одно из прекраснейших поэтических творений Гейне. Основной мотив его - отнюдь не иудаизм, а прославление поэтов, оставшихся верными своему народу...''
Вот так. Какому народу -неизвестно. Может китайскому? Или русскому? Ну не евреям же? Абстрактному народу, народу вообще. Но во одном советский толкователь Гейне, навсегда испуганный борьбой с космополитами, был прав:
Это действительно прекрасное поэтическое творение. На мой взгляд, вершина творчества поэта. Но взглянем на год написания. 1851. Тогда, когда болезнь уже полностью властвовала. И всё же в последние годы жизни, Гейне пережил настоящий творческий взлёт, несмотря на неимоверные физические страдания. Но больше не было сведения счётов и революционного громыхания. На поэта снизошла гармония. И, я думаю, он понял, что все его суетливые попытки быть немножко немцем, немножко французом, немножко революционером, немножко контрреволюционером - ни к чему не привели. И он вернулся к себе, вернулся к своему народу, вернулся к тысячелетней мудрости народа Книги. И поэт снова опережает время. Задолго до Теодора Герцля, задолго до Бялика, задолго до Жаботинского он пишет строки, ставшие путеводной звездой первых колонистов начала века, солдат Еврейского Легиона, кибуцников с винтовкой и плугом, пассажиров ''Эксодуса'' и бойцов ''Хаганы'':

И герой, воспетый нами,
Иегуда бен Галеви,
Увлечён был дамой сердца,-
Но совсем особой дамой.
Не нарядной герцогиней,
В блеске юности прекрасной,
Королевою турниров,
Присуждавшей храбрым лавры,
Нет, возлюбленная рабби
В жалкой нищете томилась,
В лютой скорби разрушенья
И звалась: Иерусалим.
С юных лет в ней воплотилась
Вся любовь его и вера,
Приводило душу в трепет
Слово ''Иерусалим''...
( пер. В.Левика)


И вот сейчас, когда подходит к концу мой рассказ, я, наконец, могу уверенно ответить на свой вопрос: ''Кто вы, Гарри?''.
- Вы еврей - Гарри. Вы - один из нас. И ещё - вы наш современник.
И мы вместе с вами весело и бесстрашно встретим Двадцать Первый Век!
.
1987 - 1997 гг.
Нижневартовск-Одесса-Бостон-Иерусалим.


Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 10 comments