dandorfman (dandorfman) wrote,
dandorfman
dandorfman

Category:

Люблю редакторов-2 или...

(Почему же все-таки мне их не жалко.)



Кроткая Элайза тоже мечтала о том же для Генри Хиггинса.


В прошлой записи я написал, что при виде расстрела редакторов, мне их не будет жалко.
И Наталья such_a_man этим возмутилась. Я сейчас подумал, что мой тезис о том, что редактор ничего не оставил от моего текста, а главное, от идеи моего текста, я ничем не обосновал, потому что не показал, "что было,  что осталось и чем сердце" отнюдь не успокоилось.
Ну потому что я не очень люблю рекламировать свои тексты, которые опубликованы где-то, кроме ЖЖ. Кто хочет, сам найдет, а кто не хочет, так тому и быть.
Но... в данном случае, мой настоящий текст есть только у меня на компьютере.
Поэтому наверное надо поставить мое начало и начало того, что опубликовали под моим именем.
Чтобы мои прекрасные и кроткие мечты о расстреле некоторых, отдельных, разумеется, нетипичных редакторов, получили какое-то обоснование.
(Не будем уподобляться герою классического анекдота, который огульно утверждал, что хороших ментов он в хорошем гробу видал, а плохих - в плохом, когда его упрекнули в том, что есть и хорошие менты.)


Начало моего текста:

Натуральный продукт по-торчилински.
(Литературно-гастрономическое.)

Вы обращали внимание, что по ящику, если это касается чего-то съедобного, рекламируется только какая-то гадость.
Что-то совершенно несъедобное, да еще и предельно вредное.
Всегда какой-то суррогат.
Если соблазнишься подобной рекламой и все-таки купишь нечто в красивой упаковке, то это окажется что-то приторно-сладкое, где фруктами даже не пахнет, хоть обещали свежесть ягод только что сорванных с куста.
Или нечто зажаренное не иначе как на многократно использованном машинном масле и вызывающее такую изжогу, что ее невозможно залить бочкой воды.
Или нечто пересоленное и пересушенное.

Зато нормальные простые, натуральные продукты практически никогда не рекламируются. Я не видел рекламы свежих овощей, яблок, творога, рыбы и т.д. и т.п.
Только суррогаты: перемороженные, пересушенные, переслаженные и пересоленные. Зато дорогие, дороже вполне обычных продуктов, которые как бы входят в них как ингредиенты.
И в литературной критике я заметил подобную тенденцию.

Если литератору писать совершенно не о чем, если он описывает исключительно свой внутренний мир, который, как считается, должен быть очень богатым, хоть с чего это взяться подобному богатству, если утром он мучается от похмелья, в течение дня ищет, где раздобыть выпивку и, если поиски увенчались успехом, вечером засыпает тяжелым пьяным сном на продавленном диване, найденном на помойке, а ночью все эти утренние, дневные и вечерние приключения выливаются в ужасные сны, от которых он просыпается и ему хочется выть?
Если заснуть не удается, он действительно садится к древнему компьютеру с подслеповатым экраном и начинает кропать нетленку. Где он пытается объяснить свое действительно нелегкое существование полным непониманием окружающими его гениальных  текстов и идей. Все это он пишет крайне сумбурным языком, забывая и про заглавные буквы и про знаки препинания и даже нормальный порядок слов в предложении.
Некоторые фразы написаны так, что напоминают знаменитый пример академика Щербы про  "глокую куздру". Впрочем, нет, пожалуй «глокая куздра» - образец  чистоты стиля, по сравнению с тем, что пишет такой литератор.
Но... зато как радуется критик текстам написанным между ночными кошмарами и утренним похмельем!

Ведь он может писать все что угодно на тему этого текста, чем менее понятно написанное, в том числе и самому автору, тем веселее резвится критик и ищет в тексте такие глубины, которые как раз не снились автору в ночных кошмарах никогда.
Чем меньше смысла, чем бредовее и разорванней язык написанного, тем больше рекламы, т.е. глубокомысленных критических рецензий. Ведь бред действительно можно интерпретировать как угодно. Это очень удобно.

А вот если автор знает, о чем пишет, причем знает досконально, язык его яркий и ясный, cюжет четок а характеры героев прописаны так, что читатель без труда в них узнает и кого-то из друзей или знакомых, тогда это натуральный литературный продукт.

Но... критику нечего делать, когда он такие тексты читает. Он скучнеет, а некоторые даже сатанеют от бессильной злобы.
Ну ничего нельзя выдавить из натурального литературного продукта.
И все, что пишет Владимир Торчилин, это как раз натуральный литературный продукт, а не суррогат.
Я читал многое из написанного этим автором. Почти все. Впервые мне попалась на глаза "Университетская история", напечатанная в 1997-м году в "Континенте".

Начало того, что опубликовано под моим именем:

Владимир Торчилин. Лабух. – Москва: «Аграф», 2012.

Писателя Владимира Торчилина я знаю давно. Впервые мне попалась на глаза «Университетская история», напечатанная в 1997 году в «Континенте».

От моей главной идеи, которую я выразил и в названии и в начале текста не осталось абсолютно ничего.
Нет, расстрел, только расстрел! Хоть я - человек мирный и кроткий.

Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

  • 6 comments