dandorfman (dandorfman) wrote,
dandorfman
dandorfman

Categories:

Товарищам из Голливуда стоило присудить Сталинскую Премию 1-й степени.

Когда я искал песни к статье Игоря про американские войны с арабскими партерами по свободному судоходству в Средиземном Море,
http://dandorfman.livejournal.com/354003.html
я увлекся и начал смотреть много отрывков из американских фильмов военных лет.
В частности, наткнулся и на этот фильм:

Полностью фильм с русским переводом, здесь:

http://kinofilms.tv/film/missiya-v-moskvu/33090/


Кто не хочет смотреть весь фильм  с русским переводом, вот его переведeнный отрывок.

Под катом, большая статья, посвященная этому фильму.
Я понимаю, что все написанное здесь - правда.
Тем не менее... Несколько слов об акцентах.
В 1943-м году, году, когда фильм вышел на экраны, именно такой фильм был нужен американским зрителям. Потому что американские летчики продолжали лететь бомбить Германию без прикрытия истребителей и каждый 5-й самолет не возвращался. Таким образом жизнь этих летчиков ограничивалась в среднем пятью полетами.
Американские моряки шли под бомбами Юнкерсов и среди торпед людей Адмирала Деница в Мурманск. Из этих морских походов тоже возвращались далеко не все. Иногда треть кораблей конвоев шла на дно.
И, наконец, впереди был 44-й год, когда только за два дня высадки на Омаха-Бич погибли 10 тысяч американских солдат. Новые волны атакующих шли не в переносном, а в прямом смысле по телам своих погибших товарищей.
Американские женщины работали на военных заводах, где они точили на токарных станках снаряды и для советских пушек.
И вся Америка отправляла в СССР все необходимое воюющей и истекающей кровью стране. То, что называлось Ленд-Лизом было помощью без которой советская промышленность не могла бы выпускать танки и самолеты. Советские солдаты шли в бой сытыми и благодаря американской тушенке. Советские летчики сбивали немцев не только на Лавочкинах, но и на "Аэрокобрах" (Покрышкин)
Для того, чтобы все это было возможным, для того, чтобы американцы не задумываясь, стоит ли это делать, помогали СССР выстоять, нужны были такие фильмы. Да, лживые. Но тогда было не до правды, надо было победить общего врага.



Миссия в Москву

Опубликовано: 16 января 2013 г.
Рубрики:

После официального признания советской России Соединёнными Штатами Америки, первым послом США в СССР стал Уильям Буллит. В конце ноября 1933 года он прибыл в Москву, декларируя себя другом СССР, но это не помешало ему посылать президенту Рузвельту объективную и нелицеприятную информацию о советских вождях и о советском режиме.

В 1936 году Буллит был отозван из СССР, а на его место назначен приятель Рузвельта Джозеф Эдвард Дэвис.

В отличие от предшественника, проработав три года в Москве — с 1936-го по 1939-й, — Дэвис в Советском Союзе не разочаровался, наоборот, очаровался им настолько, что во время своего прощального визита в Кремль он сказал товарищу Сталину: «История запомнит вас как великого строителя человеческого счастья».

Вернувшись в Америку, Дэвис написал книгу «Миссия в Москву». Она вышла в 1941 году и стала бестселлером — за короткое время было продано 700 тыс. экземпляров.

Но книжка-книжкой, а вот если бы сделать фильм. С этой идеей Джозеф Дэвис отправился к другу — Рузвельту. Шла война, в которой Америка оказалась союзником СССР, страны, ещё недавно подписавшей с Гитлером договор о ненападении1, страны, оккупировавшей Прибалтику, Бессарабию и половину Польши, страны, напавшей на крошечную Финляндию (за что и исключенной из Лиги Наций). Короче, страны, к которой значительная часть американцев не испытывали никакой симпатии. Опрос общественного мнения, проведённый Офисом исследования общественного мнения (Office of Public Opinion Research) в июне 1942 года показал, что всего лишь 41 процент американцев полагали Советский Союз достойным доверия после окончания войны. По результатам того же опроса Великобританию считали достойной доверия 72 процента, а Китай 88 процентов американцев.

Как известно — во всяком случае, так нас в школе учили, — ещё Ленин говорил, что «из всех искусств для нас важнейшим является кино». В сложившейся ситуации Франклин Делано Рузвельт решил воспользоваться советом вождя мирового пролетариата и обратился за помощью к хозяевам киноиндустрии. Не то чтобы эти хозяева горели желанием заняться производством пропагандистских фильмов, но баш на баш, услуга за услугу, добившись послабления в антимонопольном законодательстве2, они пошли навстречу пожеланиям президента. Разом было начато производство нескольких фильмов требуемого направления: «Песнь о России», «Северная звезда», «Три русских девушки», «Мальчик из Сталинграда». Каждый из этих фильмов достоин отдельного разговора, но самым главным голливудским шедевром оказалась «Миссия в Москву».

Над фильмом трудились профессионалы высокого класса. Сценарий «Миссии в Москву» сочинил Ховард Коч, чьей предыдущей работой был — в соавторстве с Джулиусом и Филлиппом Эпштейнами — сценарий знаменитой «Касабланки», а режиссёром «Миссии» стал режиссёр «Касабланки» Майкл Кёртис (кстати, все они получили за «Касабланку» по Оскару).

Курировал фильм лично президент Соединённых Штатов, а бывший посол Джозеф Дэвис и его супруга Марджори безвылазно сидели в павильонах студии с ноября 1942-го до середины января 1943-го и давали ценные указания.

Задание партии и правительства — как говаривали на нашей Родине — было выполнено в кратчайшие сроки. 30 апреля 1943 года состоялась премьера «Миссии в Москву», а за несколько дней до премьеры картину посмотрел лично президент Рузвельт и остался ею доволен.

Не будем говорить о геополитических планах, оставим в стороне Ленд-лиз (по этой программе Советский Союз получил американской помощи на 11,3 миллиарда, то есть на 138 миллиардов долларов в современных ценах), не будем судить о политике Рузвельта, о том, что он согласился оставить за Советским Союзом Восточную Европу. Не будем гадать, для чего Рузвельту понадобился такой фильм. Не станем даже судить о том кто и какую выгоду извлекал. Просто посмотрим кино.

Итак, «Миссия в Москву».

Фильм начинается издалека. В Женеве в Лиге Наций выступает император Эфиопии Хайле Селассие Первый. Эфиопия захвачена итальянскими фашистами. «Неужели поставленные перед фактом агрессии государства склонятся перед силой? Сегодня жертва мы, завтра наступит ваша очередь», — говорит император. Делегаты переговариваются, входят и выходят и совершенно не обращают внимания на речь Хайле Селассие. Кого всё это интересует? Только представитель Советского Союза товарищ Литвинов выражает своё согласие. Мы обязаны думать о коллективной безопасности — такова позиция нашей страны.

Это пролог.

Джозефу Дэвису звонит президент и призывает его в Белый дом. Дэвиса направляют послом в Москву, а по дороге просят заехать в Германию, посмотреть что там и как. Приходится отложить запланированный отдых с рыбалкой — труба зовёт, он нужен родной стране.

В Германии проницательный мистер Дэвис всё сразу понимает: строем ходят солдаты, маршируют дети, в ларьках продаётся «Майн кампф», чиновники кругом врут. Встречи с Гитлером не добиться. Дело плохо.

Зато в Москве по-настоящему хорошо. Люди добрые и симпатичные. Прямо с налёта предлагают бутерброды с икрой, ветчину и неизбежные пирожки. Гостеприимство, внимание и уважение.

Мистера Дэвиса немедленно принимает лично президент Калинин (похожий на деревенского дурачка с мочальной бородой). С новым послом готовы встретиться все — Молотов, Вышинский, Литвинов, Крестинский. При этом невооруженным глазом видно, что Молотов, например, человек хороший, а, скажем, Крестинский, явно себе на уме, в том смысле, что лелеет он какие-то замыслы. Вероятно, коварные. Не говоря уже о довольно противном Радеке или, скажем, Тухачевском, которые так же, несомненно, что-то лелеют.

Мистеру Дэвису поручено узнать — готов ли Советский Союз к войне, в каком состоянии его промышленность, боеспособна ли советская армия. Пожалуйста, говорят ему литвиновы-молотовы-вышинские, милости просим — узнавайте. Дэвис не ленив, он отправляется в путешествие по стране: Харьков, Одесса, Донбасс, Днепрогэс, Баку... Трактора, уголь, электроэнергия, сталь. Восхитительно, удивительно, поразительно, чудесно! Других слов нет в лексиконе мистера Дэвиса. «Я не могу назвать другого примера в истории человечества, когда так много было сделано за такой короткий срок», — говорит Дэвис товарищу Молотову. А какие чудные люди! Патриоты! А женщины! Работают в шахтах — потому что у них с мужчинами равные права, — водят поезда, собирают трактора. Работа кипит, трактора собирают, но если что, если завтра война, если завтра в поход, тут же, на этом же заводе, можно делать и танки. Восхитительно, изумительно, поразительно, прекрасно!

Танки танками, но мы хотим мира, объясняют мистеру Дэвису.

Ну конечно, советским людям нужен мир, думает мистер Дэвис, глядя на Сталина, делающего ручкой с трибуны Мавзолея. Среди прочих гостей-иностранцев Дэвис любуется настоящим советским парадом. Он аплодирует стройным колоннам солдат, тягачам, к которым прицеплены гигантские пушки, мотоциклистам в кожаных плащах, зениткам на автомобилях, быстрым танкам и гудящим в небе самолётам. «Вот это армия! — думает мистер Дэвис. — Советский Союз готов воевать с фашистами — так и доложу».

Что значит — воевать? Советский Союз уже с ними воюет. Там и сям случаются аварии, гремят взрывы, останавливаются заводы, гибнут люди. Это козни врагов, работа диверсантов, пятой колонны.

Но справедливое возмездие — неминуемо. Бухарина арестовывают прямо на улице, Крестинского в книжном магазине, противного коротышку-Радека, естественно, в ресторане, а маршала Тухачевского — известного меломана — уводят из ложи Большого театра, где он вместе с мистером Дэвисом и его супругой наслаждается искусством Галины Улановой.

Крестинский, Радек, Пятаков, Розенгольц, Ягода, Сокольников, Тухачевский, Бухарин3 на скамье подсудимых. Враги разоблачены! Да и кто может выдержать этот огненный взгляд товарища Вышинского, уличающего их в шпионаже, диверсиях и предательстве. Они готовы были продать Родину врагам. Расчленить её. Убить товарища Сталина. Неужели это правда? «Да, это правда, это так», — признаётся Бухарин.

Разумеется, правда. Разве кто-нибудь может усомниться? Вот и мистер Дэвис прямо в зале суда говорит, мол, «опираясь на мой двадцатилетний опыт адвоката, я верю их признаниям».

Здесь самое время отметить, что супруги Дэвис не зря сидели в студийных павильонах. За обслугой — даже идеологической — всегда нужен глаз.

Например, в том, как собирались снять сцену суда, мистер Дэвис заменил какую-то двусмысленность, какую-то неоднозначность. Заметил и сказал — нет. Причём, сказал убедительно. У зрителя не должно оставаться никаких сомнений в виновности подсудимых. Если это не будет сделано, он, Джозеф Дэвис, из своих личных средств компенсирует затраты студии (на тот момент миллион долларов), заберёт негатив и займётся этим делом сам. Говорят, он даже вытащил из кармана чековую книжку. Понятно, что студия сочла аргументы мистера Дэвиса убедительными и прислушалась к его совету.

Марджори Дэвис тоже внесла свою лепту. По её настоянию в фильме появилась сцена, в которой она, Марджори Дэвис, посещает фабрику женской косметики. Директор фабрики — супруга товарища Молотова4. Госпожа Дэвис изумлена — она не ожидала такой роскоши. Полина Молотова объясняет ей: мы в Советском Союзе поняли, «что женская красота это не роскошь».

Именно этой точки зрения придерживалась и сама госпожа Дэвис. Отправляясь в Советский Союз, она не только позаботилась о своих туалетах, но даже заказала у Картье — чьим постоянным клиентом она была с 20-х годов — изготовить колье из голубых сапфиров и бриллиантов. Это замечательное колье — разумеется, не символ роскоши, а атрибут красоты — имели счастье наблюдать не только товарищи Молотов, Каганович, Вышинский, но и мы, смертные — пару лет назад оно экспонировалось в Сан-Францисском Музее изящных искусств.

Вернёмся, однако, к фильму. Миссия посла Дэвиса завершена. Он всё увидел, всё узнал — пора домой в Америку. Но самое важное событие ещё впереди. Стоило мистеру Дэвису пожать руку товарищу Калинину5 и сказать ему — до свидания, как тихонько открылась дверь и без всякого шума и помпы в мягких сапожках появился лично товарищ Сталин.

Деликатный, изыскано вежливый, располагающий к себе, дядя Джо приглашает Дэвиса в свой кабинет и говорит ему такие слова: «Мы хотим, чтобы вы поняли: ни к одной другой стране мы не испытываем таких дружеских чувств, какие мы испытываем к Америке».

А потом, в задушевной беседе — довольно близко повторяющей его речь 10 марта 1939 года на 18 съезде ВКПб, — товарищ Сталин объясняет послу, что самые страшные люди на свете — британские консерваторы. Они не хотят дружить с Советским Союзом. Они распускают слухи, будто Советский Союз слаб, армия его ненадёжна и таким образом подталкивают Гитлера к нападению на СССР. «А потом, когда противники истощат друг друга, они выступят как миротворцы. Но это будет мир на выгодных им условиях».

В этой ситуации, если нас вынудят, мы будем искать своих путей для поддержания мира, объясняет Сталин — видимо, имея в виду заключенный пять месяцев спустя договор с фашистской Германией.

Джозеф Дэвис не зря был выбран в послы — он человек понятливый. Особенно если объясняет сам товарищ Сталин. «Я думал, — что моя миссия закончена, — говорит Дэвис в волнении сжимая руку Сталина, — а она только начинается».

Теперь его миссия — объяснять всем и каждому про Советский Союз. Какая это миролюбивая держава. Какие искренние и честные люди его вожди. Как Финляндия сама виновата, что на неё напали — а не путайся под ногами, слушайся старших. Как Англия и Франция глупой, недальновидной политикой практически вынудили Советский Союз подписать с Гитлером договор.

Мистер Дэвис объясняет — и недоброжелательной публике, и министрам, и конгрессменам, и капиталистам, думающим только о своих барышах. Это теперь его миссия.

Фильм завершается на высокой ноте. Закончится война, не будет больше никаких проблем, и всё свободное и счастливое человечество — «народы распри позабыв в великую семью соединятся», — отправится большой толпой в светлое будущее, которое представлено на горизонте в виде абриса некоего сказочного города.

Надо отдать должное американским журналистам — за исключением уже совершенных лунатиков, они писали о «Миссии в Москву» точно и внятно. «Первый в нашей стране случай тоталитарной пропаганды, предназначенной для массового потребления», — так охарактеризовали картину либеральные интеллектуалы Сюзенн Ла Фоллетти и Джон Дювэй на страницах «Нью-Йорк Таймс».

Публика тоже не очень рвалась на фильм. Судя по опубликованным данным, картина обошлась студии в полтора миллиона долларов, плюс ещё 500 тысяч было истрачено на рекламу. К моменту, когда лента сошла с экранов, убытки «Уорнер Бразерс» составили 600 тысяч долларов.

Но, независимо от мнения публики, у президента Рузвельта были свои планы. Обеспокоенный слухами о том, что Сталин может заключить сепаратный мир с Германией, Рузвельт изо всех сил пытался убедить дядюшку Джо, что Америка — максимально надёжный союзник. В начале мая 1943 года Джозеф Дэвис получает новое задание — доставить в Москву секретное письмо Рузвельта товарищу Сталину с предложением личной встречи. И в придачу к этому письму — подарок: копию только что вышедшей картины «Миссия в Москву».

17 мая 1943 года Дэвис прибыл в Москву, а 20-го встретился за рюмкой водки со всей кремлёвской компанией. После ужина товарищи и господа отправились в сталинский кинозал. Кроме Дэвиса и тогдашнего посла в Москве Уильяма Стендли зрителями были сам товарищ Сталин, а также товарищи Молотов, Берия, Микоян, Литвинов и товарищ Клим Ворошилов.

Надо думать, из Америки Сталину уже докладывали про этот фильм, но вряд ли он мог вообразить насколько картина, снятая в Америке, близка по духу самым правильным картинам, снятым в Москве или в Ленинграде. Оказывается, культурная обслуга — за страх ли, за совесть или за деньги — везде работает одинаково.

Иосиф Виссарионович оценил дружбу господина Рузвельта. За 25 тысяч долларов были приобретены права на прокат фильма. И эти 25 тысяч были истрачены не зря. Придя в кинотеатр, советские зрители убеждались, что вот и американское кино говорит ровно то же, что пишет любая советская газета. Значит, это и есть правда, потому что другой правды ждать неоткуда, значит, другой правды и не бывает.

Не забыт был и лично господин Дэвис. К его обширной коллекции русских икон и разнообразного антиквариата, вывезенного им в 1939 году из Советского Союза, в 1945 году прибавился ещё один сувенир — Орден Ленина.


1 Влиятельный журнал «Collier’s», например, высказался в том смысле, что «за исключением неизлечимых мечтателей» у всех остальных пакт Молотова-Риббентропа «уничтожил любые сомнения в том, что есть какая-то разница между коммунизмом и фашизмом».

2 ОбэтомподробнопишетТодБеннетвсвоейобширнойработе «Культура, властьи «МиссиявМоскву», Todd Bennett, «Culture, Power, and Mission to Moscow: Film and Soviet-American Relations during World War II», The Journal of American History, Vol. 88, No. 2. (Sept., 2001)

3 Авторы фильма слили в один три разных процесса: «Процесс Тухачевского», процесс «Параллельного антисоветского троцкистского центра» и процесс «Право-троцкистского блока». Впрочем, это вполне простительно: их ведь интересовали не факты, а, так называемая художественная правда.

4 Шесть лет спустя, в 1949 году, супруга Молотова Полина Жемчужина тоже оказалась вражеским агентом, на этот раз агентом сионизма.

5 Через четыре месяца после отбытия Джозефа Дэвиса из Москвы супруга президента Калинина Екатерина Лорберг была разоблачена как троцкистка и диверсантка.

Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 2 comments