dandorfman (dandorfman) wrote,
dandorfman
dandorfman

Categories:

Снова о бостонских литераторах.

gilbert


Я уже несколько раз вспоминал в своем ЖЖ о Владимире Торчилине, бостонском писателе и профессоре Northеastern University.
Большинство текстов Торчилина - "об их нравах", т.е.  жизни университетов.
Одна из его повестей так и называется - "Университетская история".
Владимир Торчилин активно печатается. И в толстых журналах, как российских так и американских. И у него выходят отдельные книги.
В частности "Лабух" его сборник рассказов и повестей, вышел совсем недавно. Лабух - пятая книга Торчилина. Я его только что дочитал и пишу на него рецензию.
Но недавно я узнал что в Бостоне, кроме Владимира Торчилина есть еще один по-моему очень талантливый литератор, который пишет на университетские темы.
Его зовут Вадим Ольшевский.
Но, в отличие от Торчилина, он нигде на бумаге свои рассказы не печатает. Его можно прочесть только в Сети.
На мой взгляд, это не совсем верно. Если кому попадется из редакторов какого-либо бумажного издания текст, который я копирую из его ЖЖ, подумайте об этом.



Оригинал взят у vadim_ol в О ПОЛЬЗЕ СЕКСА, О ПРИЛОЖЕНИЯХ ТОПОЛОГИИ, или КАК ЖАРЯТ ЯИЧНИЦУ В ДАЛЛАСЕ

Через год после того как я перебрался в США,  я прилетел в Даллас, меня пригласили на интервью в тамошнем университете. За день до вылета мне позвонил Тиберий, известный румынский математик, тоже недавно перебравшийся в Даллас. Я был тогда  незнаком с Тиби лично, только статьи его читал.

- Я очень рад, что мне удалось протолкнуть твою кандидатуру, - сказал мне Тиберий, - и добиться того, что тебя пригласили к нам на интервью.
- К сожалению, - продолжал Тиберий, - меня завтра не будет в Далласе, я ранним утром улетаю в Сиэттл. Это все происки  одного из наших профессоров, Яноша. Он специально подстроил все так, чтобы твое интервью назначили на тот день, когда я в отъезде.
- Происки Яноша? - переспросил я.
- Да, происки Яноша, - отвечал Тиберий, - он же венгр по национальности. Ты же знаешь о взаимной нелюбви румын и венгров. Она тянется еще со времен Австро-Венгерской империи!  В результате всё, абсолютно всё, что я предлагаю на факультете, всегда подвергается обструкционизму с его стороны. И это, - заключил Тибериу, - твоя основная проблема. Если ты "пройдешь" мини-интервью с Яношем, считай себя нанятым.

Мое интервью, отметим в скобках, состояло, как обычно, из часового доклада/лекции и серии индивидуальных  мини-интервью,  по полчаса на каждого профессора факультета. Словом, согласно словам Тиберия, успех мой целиком зависел от получасовой беседы с его коллегой Яношем...

.....

На следующий день в Далласе меня встретил в аэропорту приятный бородач  Герхард, один из профессоров университета, родом из Германии.  Мы оба сразу почувствовали взаимную симпатию, и у нас тут же завязалась живая и откровенная беседа.

- Жизнь – трудная штука? – спросил меня Герхард, говоривший с сильным саксонским акцентом.
- Ну, наверное, - ответил я с сильным русским акцентом, - но и хорошего в ней тоже немало.
- Да, но в молодые годы в жизни ученого столько несправедливостей, - уточнил свою позицию Герхард, уже выруливая из аэропорта на шоссе, - нас так все эксплуатируют! Вот ты, к примеру, - продолжал Герхард, - ты сейчас пост-док в Стэнфорде и ишачишь там на своего профессора Тома. Я посмотрел ваши последние статьи, это ведь ты один все сделал, а он только подпись свою поставил. И возможна эта эксплуатация только лишь потому, что он платит тебе деньги. Это же рабство!  Так ведь?

Герхард был прав, но в моей научной школе обсуждать вопросы вклада соавторов считалось неприличным.
- Ну, - замялся я, - дело в том что я, говоря о своих статьях,  никогда не думаю над тем, сколько сделал тот или иной соавтор, это ведь так субъективно!
- Я очень ценю твою скромность, - отвечал мне Герхард, - но я также очень хорошо понимаю все, что ты сейчас чувствуешь.

-  Я ведь  и сам, - продолжал Герхард, - побывал в твоей шкуре. Я три года отпахал на Готтвальда в Билефельде, был у него там постдоком. В наших совместных статьях  все сделал я, 100% результатов – мои. Но в списке авторов стоит и имя Готтвальда тоже. Разве это справедливо?
- Словом, - заключил Герхард, - ты можешь на меня полностью рассчитывать. Я поддержу твою кандидатуру, и я помогу тебе вырваться из твоего Стэнфордского  рабства…

…..

- Вопросы? - спросил модератор Али  после моего доклада на коллоквиуме факультета. Али был иранцем, лет 10 назад перебравшимся из Тегерана в Даллас, где он со временем стал деканом факультета.
- Вопросы, замечания? – повторил Али. Человек, сидящий в первом ряду поднял руку.
- Все это довольно любопытно, - произнес он с характерным венгерским акцентом, - но меня мучают сомнения. Какова польза от всех этих результатов, где они применяются?
- Ну, - ответил я, - эта задача была мне поставлена инженерами из Стэнфорда. А сейчас я сотрудничаю с парнями из Белл Лэбс, мы работаем над патентом, применяем эти результаты к списковому декодированию в условиях повышенного шума.
- ОК, - ответил мне Янош (а это был именно он), - сейчас у тебя будет мини-интервью со мной,  и у нас будет возможность все это обсудить поподробнее.

.....

- У меня к тебе есть только один вопрос, - сказал Янош, когда я уже сидел в его офисе, - ты собираешься сотрудничать с Тиберием; вы, ребята, собираетесь работать вместе?
- Не знаю, - ответил я искренне, - я с Тиберием пока что не знаком лично. Но я читал его статьи, там возникают интересные вопросы, и если мы будем вместе их обсуждать – это будет естественно.
- Стало быть, - сказал сам себе Янош, - вы сформируете здесь научную группу и будете тянуть одеяло на себя…
- В принципе, - продолжал я, - это не вопрос политики, а скорее вопрос науки. У нас с Тиби немного разные области, и если для решения какой-нибудь задачи потребуется комбинация его и моих знаний, то сотрудничество будет полезным, безотносительно того, кто из нас и где работает.
- Я согласен с тобой, - живо заговорил (отозвался?)  Янош, - я вообще ненавижу эту политику, эти интриги, обман. Почему везде  румыны, везде одни румыны, почему мы вынуждены бороться с их кознями, почему мы не можем просто заниматься наукой?

- Ты в шахматы играешь? – спросил меня Янош.
- Немного, - ответил я, - но не очень сильно (хорошо?), мой сын меня уже обыгрывает.
- Я в детстве тоже любил шахматы, - продолжал Янош, - я ходил в парк возле дома и смотрел, как наш венгерский гроссмейстер Лайош Портиш играет там с пенсионерами на деньги. Он ведь там неплохо зарабатывал за день! Партия – червонец!
- Ох, и хитрый же он жук был, - продолжал Янош, - хитрый, как самый последний румын!  Лайош Портиш давал пенсионерам пешку перед ладьей в фору. А ведь дав эту пешку в фору, он получал возможность быстрее развить фигуры, захватить центр и эффектно и быстро выиграть партию. Давая фору,  этот хитрец на самом деле получал преимущество!
- Ну, неважно, - заключил Янош, - ты сегодня свою шахматную партию со мной выиграл, - я поддержу твою кандидатуру.

…..

Следующее мини-интервью было с профессором Збигневом, известнейшим специалистом по теории относительности. Збигнев родился в Польше, но со временем осел здесь, в Далласе.
- Проходи и садись, - добродушно сказал мне Збигнев, когда я пришел к нему в кабинет, - садись и расслабься. Я уже принял решение поддержать твою кандидатуру, и потому вопросов тебе задавать не буду. Так что ты отдохни у меня полчаса, наберись сил для следующего мини-интервью. Ты молчи, а разговаривать буду я!

Я удобно устроился в кресле в кабинете Збигнева, и, как говорится, обратился в слух.
- Наш университет хорош всем, - начал свой рассказ Збигнев, - у нас очень сильные ученые работают, зарплаты хорошие, все отлично. Жилье дешевое, дом с бассейном стоит раз в 5 дешевле, чем в Стэнфорде. Выше уровень жизни!  А если тебе захочется пожарить яичницу, то сковородка /тебе/ не потребуется, у нас так жарко, что яичницу можно пожарить прямо на раскаленном асфальте. Именно поэтому, если ты заметил, все здания университета соединены между собой кондиционированными арочно-купольными проходами.

- Одно у нас плохо, - продолжал Збигнев, - студенты слабые, ничего не понимают. Многие не понимают ничего абсолютно, и ищут этому оправдание. То акцент польский им мешает, то им мешает то, что материал (по их мнению) носит недостаточно прикладной характер.
- Да вот,  в прошлом семестре, - говорил Збигнев, - я читал курс топологии, и был у меня этот студент, Чарли, он родился здесь же, у нас, в Техасе, на каком-то ранчо. И после каждой теоремы этот самый Чарли мучал меня одним и тем же вопросом, мол, а каковы приложения этой теоремы, какая от нее польза?
- В конце концов, - продолжал Збигнев, - я не выдержал, подошел к Чарли и спросил его, мол, а каковы приложения секса, зачем мы им занимаемся?
- Ну, делать детей, - ответил мне Чарли.
- Хорошо! – сказал я, - а когда ты занимаешься сексом,  ты думаешь о его прикладном характере, ты думаешь о детях?
- Нет, не думаю, - честно признал Чарли, - я думаю совсем о другом в эти минуты.
- Вот! – сказал я ему. - И на моих лекциях веди себя точно так же! Не думай о приложениях!  Расслабься и попытайся получить удовольствие!

…..

Улетал я из Далласа с хорошим чувством. Збигнев, Али, Герхард – такие приятные ребята! И даже Янош, которым меня так пугал Тиби, казался, в общем-то, вполне разумным человеком. Словом, я чувствовал, что мне очень понравился Даллас. Хороший факультет, здания соединены кондиционированными проходами, и сковородка не нужна, яичницу можно жарить прямо на асфальте!

…..

Через три дня мне позвонил декан факультета Али.
- Ты нам всем очень понравился, - сказал Али, -  и мы были очень впечатлены уровнем твоих исследований. Но в этом году у нас был целый ряд выдающихся кандидатов, и выбрать лучшего было воистину нелегко. К сожалению, мы не сделаем тебе оффера в этом году. Я желаю тебе удачи в твоих поисках и уверен в твоем успехе.

…..

Через полчаса мне перезвонил Тиберий.
- Али тебе уже сказал? - спросил он.
- Да, - ответил я, - а в чем там дело? Козни Яноша?
- Да нет, - ответил Тиби, - к моему удивлению, Яношу ты очень понравился, на него произвел сильное впечатление твой доклад.
- Не взяли тебя на работу, - продолжал Тиби, - из-за Герхарда, который встречал тебя в аэропорту.
- Из-за Герхарда? – удивился я. - Ты уверен? А мне казалось, что мы очень понравились друг другу…
- Ага, понравились, - отвечал мне Тиби, - так понравились, что после твоего интервью Герхард написал мемо и положил его каждому в почтовый ящик. В этом мемо Герхард писал о том, что все твои статьи в Стэнфорде написаны в соавторстве с Томом, и что неясно, кто их писал на самом деле. Скорее всего, - писал Герхард, - основной вклад внес Том, известный ученый, и пока трудно сказать, являешься ли ты независимым ученым или нет….
Subscribe

Recent Posts from This Journal

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

  • 0 comments