Все понятно, кроме одного, как ему удалось заразить своей обидой большинство своих избирателей

Вадим Ольшевский
6 ч. ·
ДЕЛО ФАБРИКАНТА или ЭМИГРАНТ ПУТИН.

Лет 10 назад, а то и больше, я следил за делом Валерия Иосифовича Фабриканта, эмигранта из России, профессора одного канадского университета. В один прекрасный день этот Фабрикант пришел на свой факультет с ружьем и застрелил четырех человек. И еще одного ранил.
Во время суда Фабрикант иронически комментировал происходящее, показания свидетелей, решения судьи. В конце концов судья приказал заклеить ему рот (я не проверяю фактов, рассказываю по памяти, возможно не совсем точно).
Я читал об этом деле, и видел в нем типичную историю адаптации русского эмигранта к жизни на Западе. Нет, конечно, открывать стрельбу – это нетипично. Обычно все просто начинают ругать лицемерный Запад у себя на кухне.
Дело в том, что значительная часть эмигрантов (особенно пару десятилетий назад) уезжает из России с очень критическим отношением к матушке России. Где все неправильно, не так, как на справедливом Западе. И эта их легенда тут же разрушается при столкновении с западными реалиями.
Фабрикант попал в типичную для академии ситуацию. Дело в том, что в университетах есть типичная дорожка попадания в члены факультета. Ты заканчиваешь аспирантуру, защищаешь диссертацию. Потом обычно следует года два-три постдока. Позиция на пару лет, написать еще несколько статей, доказать, что ты самостоятельный исследователь. После этого устраиваются на работу профессором-ассистентом. А дальше – через пять лет ты подаешь на повышение, на ассошиэйт-профессора (доцента). Если не повышают – увольнение. Повышают – ты получаешь tenure, постоянство. И еще лет через 5 ты опять подаешь на повышение – становишься полным профессором.
Я все это так подробно рассказываю, чтобы сказать, что факультеты принимают на работу в основном на начальную позицию профессора-ассистента. Без постоянства. Потому что зарплата ассистента маленькая, а бюджет факультета ограничен. Что лучше, нанять двух ассистентов или одного полного профессора? Конечно, двух ассистентов.
Нет, конечно, если кто Эйнштейн, то для него сделают исключение. Это называется «кандидат возможности». На такого можно попросить дополнительный бюджет у ректора. Но если ты не Эйнштейн, и тебе лет 40, то это проблема.
Таким образом, ученые-эмигранты в возрасте, достаточно сильные, но не Эйнштейны, устраиваются на какие-то временные должности с маленькими деньгами. Начинают работать, завязывают связи, пишут совместные статьи с коллегами на факультете. И спустя лет пять эти благодарные коллеги начинают помогать им получить постоянство. Именно такой и была ситуация с Фабрикантом.
Но человек он был неуживчивый, склочный, обидчивый и т.д. Самое главное, его возмущала эта система. Он то предлагал сотрудничество декану, писал с ним статьи. А через год ругался с ним в пух и прах. Даже в суд на него подал, чтобы убрать его имя из уже опубликованной статьи. Потому что это несправедливо – включать кого-то в соавторы за так в мире демократии. Через лет пять, переругавшись со всеми, с кем только можно, Фабрикант понял, что постоянства ему не видать, и через год его уволят. И он взял ружье и пошел наказывать обманщиков.
В суде Фабрикант заявил, что его действия являются самообороной, так как если бы он их не застрелил, члены факультета довели бы его до инфаркта.
Я читал об этой истории, и ловил себя на том, что я хорошо понимаю ход мысли этого Фабриканта. Я же таких видел-перевидел. Я также думал, что никто из его коллег не понимал его мотивации. Они же все сами прошли через это. Чего он вдруг?
Это я к чему? Это типичное мироощущение многих эмигрантов. Они, скажем, ругают российскую медицину на чем свет стоит, а в Америке сталкиваются с тем, что через несколько дней после операции на сердце их выписывают домой. Или, они вызывают скорую помощь, их привозят в больницу. И их там держат в холле восемь часов. Пока, наконец, дают койку. И это хваленая западная медицина? Короче, реальность не совпадает с картинкой, которую они себе нарисовали. Им начинает казаться, что их обманули.
Индусы, китайцы, адаптируются легко. Русские – очень тяжело. И так было всегда. Когда после революции пошла волна эмиграция, французы стали говорить о т.н. загадочной русской душе. Чувства русских никогда не были понятны.
Я давно думаю, что это история Путина. Он стал президентом, стал общаться с главами государств. Но, в отличие от приспосабливающихся к системе лидеров Индии или Бразилии, Путин почувствовал, что его обманывают. Западный мир оказался совсем не таким, каким его когда-то описывали в компании Собчака или Ельцина. Где справедливость? Все соревнуются, все преследуют свои интересы. И Путин последовал примеру Фабриканта. Взял ружье и принялся палить направо и налево. И западный мир его не понимает. И не западный тоже. Чего он? Мы же все приспосабливаемся и успешно. И достигаем своих целей. Пусть не всех, но многих. А Путин решил изменить мировой миропорядок. Борец за справедливость. Индийскому президенту или китайскому этого не понять. Бороться за справедливость? Не смешите мои тапочки. Зато Путина хорошо понимают свои же, жители России. Запад же нас обманул. Гегемон достал!