dandorfman (dandorfman) wrote,
dandorfman
dandorfman

Categories:

БАБ в 1998-ом году или "Танго журналиста". Серии 2-я и 3-я.





"Последнее танго в Кембридже."

бегущая строка:
Манят губы твои, и плачет скрипка.
В сигаретном дыму твоя улыбка.
Не лучше ль сразу пулю в лоб и делу - крышка,
Ведь вся жизнь нам дана - как передышка!


из песни пятидесятых "Танго журналистов"


Постановка - Дана Дорфмана.




Он же снимается в роли ''Голоса за кадром''.

Продюссер - не нашли продюссера.

Автор сценария - да какой там сценарий!

Оператор: В основном, Рустем Сафронов. Там, где у людей отрезаны пол-головы, пол-пальца и другие жизненно-важные органы: операторская работа Дана Дорфмана.

В Ведущих Ролях.

Атаман - Борис Немцов, бывший вице-премьер России.

Олигарх, он же БАБ - Борис Березовский, исполнительный секретарь по делам СНГ.

Свояк - Владимир Евтушенков, председатель комитета правительства Москвы по Науке и Технике, исполнительный директор АО ''Система''.

Мечта поэта - Наталья Дарьялова, ведущая и продюссер Дарьял-ТВ

Лаура сына юриста - Дженнифер Гоулд, корреспондент журнала ''Эсквайр''

Товарищ по борьбе - Рустем Сафронов - американский спецкорр московской ''Новой Газеты''

Ветеран реформ - Директор торгового комплекса под Манежной площадью Юрий Иосифович Певзнер.

В завидущей роли: Сам автор и постановщик.

Вахтёр - толстый и противный блондин по имени Владимир Свердлов, который оказался директором симпозиума с российской стороны, хоть по его собственному признанию вообще-то он местный из Бостона. М-е-е-стный.

В эпизодических ролях:

Пионервожатая - Джесс Хобарт, пресс-секретарь Симпозиума.

Незабывший - Тони Коэн, американский корреспондент Би-Би-Си.







Предупреждение: Фильм наш, в основном, не о симпозиуме по инвестициям в Россию и не о политике, а о разных приключениях журналиста на симпозиуме, о его красивых и молодых коллегах,о некторых политиках из России и небольшом опыте общения с ними. Те, кто интересуются собственно политикой, могут это не читать.




Вторая Серия: КРАСОТОКА.

Мы вышли в коридор, и я остолбенел. Потому что увидел очень красивую девушку с очень красивым бюстом. К сожалению, на фотографиях всё это не очень видно, надо было Дженнифер в профиль снимать, приходится вам верить мне на слово.
Вместе с девушкой был и земеля мой из Бостона, Рустем Сафронов, спецкорр ''Новой Газеты'' в Америке. Я собирался его найти, а тут вот на ловца и зверь бежит. В дальнейшем, мы работали с Рустемом в теснейшем контакте. Почти все кадры этого фильма засняты именно им. А девушка, которую он вёл на коротком поводке, оказалась знаменитой Дженнифер Гоулд.

засняты именно им. А девушка, которую он вёл на коротком поводке, оказалась знаменитой Дженнифер Гоулд.
Но я об этом ещё не знал. И тем не менее, немедленно выстроил всех троих и сфотографировал. И моего ангела-хранителя Джесс Хоббарт.(Это та, что слева,) и Рустема, и наконец, красавицу Дженнифер. Вот этот кадр:

Для того, чтоб завязать разговор с Дженнифер, я спросил - бывала ли она в России.
И тут выяснилось, что не только бывала. Что я, оказывается, знаю - кто она такая. Что она стала всемирно известной в узких кругах, во всяком случае, среди журналистов, благодаря России. И я знал об её опасном приключении.

Это та самая Дженнифер, которая с риском для своей девичьей чести брала многодневное интервью у Владимира Вольфовича Жириновского. Она путешествовала по Волге на теплоходе вместе с сыном юриста. Общались они весьма тесно всё это время. Настолько тесно, что в интервью, опубликованном Дженнифер в знаменитом ''Плейбое'', журналистка пожаловалась, на основную трудность в работе - Владирир Вольфович занимался секшуал харассментом (сексуальными домогательствами) почти всё время, пока они общались.
Но Дженнифер не сдалась. Наши американские девушки (хоть Дженнифер не совсем американская, она из Канады), как и девушки Тургенева (или Чернышевского?), не дают даже поцелуя без любви. Не говоря уже обо всём остальном. Увы, Дженнифер Владимира Вольфовича не полюбила. Хоть в процессе сбора материала для "Плейбоя", она его зауважала. И продолжает уважать до сих пор.
Мне она сказала, что Жириновский очень умный человек и очень хороший актер. Но иногда он входит в образ, который играет, настолько, что у него весь ум действительно пропадает. И в этом случае, с ним очень трудно и неприятно. Но Вольфовичу Дженнифер серьёзно запала в душу. Так, во всяком случае, следует из интервью, которое занимает треть журнала ''Плейбой'' за март 1995 года.
Я, конечно, не такой богатый и знатный, как Жириновский, но надо честно признаться, что и меня она не оставила равнодушным. Рустем даже сфотографировал тот момент, когда я сам завороженно смотрю на Лауру Владимира Вольфовича. Но до сонетов дело не дошло. Даже платонически я не могу любить красивых журналисток (как и представительниц других профессий) с неотталкивающей внешностью. Старый я для страстей, давление поднимется и вообще: не по средствам мне красивые американки. Получилась почти цитата из Ильфа и Петрова. Но я не специально. Просто такой жизненный расклад.
Для того, чтобы покончить с темой ''Жириновский - Дженнифер Гоулд'' процитирую саму Дженнифер:

Yet until my session with Zhirinovsky, I had never been subjected to such blatant sexual harassment. (До моей встречи с Жириновским, я никогда не была объектом таких вопиющих сексуальных домогательст.) ("Плейбой". Март 1995 года. Стр. 49)


Не по средствам!

Но надо было возвращаться к своим журналистким обязанностям, и я с трудом оторвал глаза от сверкающих очей Дженнифер. И тут же мой взгляд задержался на другой не менее эффектной девушке, которая, буквально сметая всё на своем пути, со страстным криком ''Борис!'' устремлялась куда-то мимо меня. Я проводил глазами полет её души и обнаружил, что его траектория упирается в молодого парня огромного роста с внешностью древнегреческого бога.
''Да,- подумал я о новом объекте моего журналисткого внимания, - ради таких всех по дороге затопчешь.
Подошёл ближе. Высокий красавец при ближайшем рассмотрении оказался бывшим вице-премьером Борисом Немцовым. ''Так он же мне тоже нужен, - вспомнил я про свои планы кого-нибудь разговорить, - надо попытаться брать его живьём сразу, пока н е очухался от трудной дороги.''
Подошёл ближе. Красотка говорила по-русски с едва уловимым англо-американским акцентом. Конечно, она была американкой, я научился различать ''ху есть ху'', но видно, что жила в России и там, конечно же, знала своего ненаглядного Немцова. Впрочем, Борис Ефимович, надо ему отдать должное, был достаточно холоден и официален, на провокации не поддавался, во всяком случае, на людях. Я даже решил к нему прийти на помощь, и, совмещая приятное с полезным, договориться об интервью, избавив его от слишком пылкого интереса непонятно откуда взявшейся американки.
Поэтому я, оттеснив знакомую Немцова, попытался перехватить инициативу: ''Борис Ефимыч, как вы относитесь к жёлтой прессе?'', - нахально начал я.
"'Нормально'', - спокойно отреагировал Немцов. И, в свою очередь, полюбопытствовал: ''А какой именно?'' ''Скажем, МК'', - таинственно ответил я.
Ничего страшного не произошло. Наоборот, голос Немцова потеплел: ''Гусев - великий человек.''
''И что же, будем дальше разговаривать?''- нагло вынимая диктофон, развивал я успех. Но Немцова уже вовсю тянули к выходу, где стоял лимузин. Из лимузина, как мне показалось, доносилось весёлое девичье щебетанье. Виновато улыбнувшись, Немцов сказал: ''Сегодня не могу, меня уже ждут. Давайте в субботу. Я вам обещаю'. И ещё раз повторил: ''Гусев - великий человек.''
Ну хорошо, ещё пятнадцать секунд у вас найдется, одну фотографию позвольте?'', - не сдавался я. ''Ладно, разве только одну.'',- позволил Немцов.
Но одного Немцова мне сфотографировать не удалось. В него вцепилась его знакомая по Москве, та самая, которая чуть не сбила меня с ног, когда увидав Бориса, бросилась к нему. Она получилась на фотографии хорошо. А вот у Немцова я снёс пол-черепа, у бедняги.


Вцепилась крепко.

Первый день заканчивался более или менее удачно. Обнаружил Березовского. Договорился об интевью с Немцовым. И познакомился с несравненной Дженнифер Гоулд. Что ещё надо? Мы с Рустемом оделись и шагнули в метель.


Третья серия:
Погоня за БАБом.

В этой серии я совмещаю события пятницы и субботы, то.есть, рассказываю обо всем, что касается моей охоты за Березовским, моих вопросов ему и его политическому оппоненту.
Вообще я сказал, что фильм наш не о политике. Зато немножко о политиках. А следовательно, и политику чуть-чуть затронем.
В пятницу Березовский не растворился как мираж, а наоборот, выступал в качестве секретаря СНГ и говорил о проблемах взаимоотношений с бывшими младшими сёстрами России.
Ещё я забрёл на речь Стенли Фишера, заместителя Мишеля Камдессю по МВФ. Но так как МВФ, в основном, существует на деньги американских налогоплательщиков, а, следовательно, и на мои деньги, то американский заместитель позволил себе лишнее: Он попрекал российское начальство и российских бизнесменов за коррупцию и разворовывание инвестиций. И за то, что налоги не собирают.
Поэтому речь Стенли российским слушателям не понравилась. Разговоры в кулуарах после его выступлений были такие: ''Ну что эти американцы все о коррупции, вон Мексика у них под боком, там такая коррупция, что России и не снилось, а вот на тебе - когда песо обваливалось, такие деньжища отвалили, какие России никогда не перепадут. Можно сказать, из глубокой ямы вытащили, насыпав туда десятки миллиардов долларов. И не вспоминали про коррупцию.''
Ну что ж, всё правильно, ребята-россияне. Но то ж Мексика. Если там совсем тяжко будет, то вся Мексика в полном составе Рио-Гранде переплывёт. И не остановишь их ни колючей проволокой, ни конными патрулями. Их десятки миллионов, сомнут и проволку, и патрули. А в Калифорнии уже сегодня мексиканцев, похоже, больше, чем англо-саксов.
Так что речь шла о самом существовании Америки в качестве такой Америки, которая была раньше, а не Америки - новой страны Третьего Мира. На это и раскошелились. Общая граница - это не шутка. Её и удержали огромными долларовыми вливаниями.
С Россией полегче. Она - не через речку. За морями. И кроме тех, кто по гостевой визе на самолёте добрался, из неё нелегалы не появятся. Ну а на самолётах столько не прилетит. Дорого. Да и виза, хоть и гоствевая, всё же должна быть проставлена в американском посольстве. А там процесс регулируется. Ох, как регулируется. С Мексикой же, и её ''мокрыми спинами'' ничего не порегулируешь.
Но по справедливости, канечна абыдна, заладил, панимашь: ''Коррупция, коррупция''.

Однако, вернёмся к БАБу. Борис Абрамович стоял в коридоре и разговаривал минут 20 с каким-то неизвестным мне человеком. Разговор я слышу, он ни о чём. Я несколько раз пытаюсь встрять: ''Борис Абрамович...''. Но он довольно вежливо, но решительно пресекает мои попытки одним словом: ''Минуточку'' - и продолжает свой трёп.
Тут рядом появляется красавица Дженнифер. Я, конечно, временно отвлечён.
Но через минуту, когда я снова пытаюсь пасти БАБа, его, оказывается, и след простыл. Опытный, однако, конспиратор. Я мониторил его, а он мониторил меня. И перемониторил. Ну ладно, будем искать другие пути.


Когда же БАБ закончит или напрасное ожидание.

Показалось, что мне улыбнулась удача. Познакомился с коллегой-журналистом. Он был похож на пикейных жилетов героев Ильфа и Петрова. Такой весь одесского активного типа человек. С острыми чертами лица и умными глазами. Разговорились.
Он из Би-Би-Си. американский корреспондент уважаемой радиостанции. Зовут его Тони Коэн. Говорит не с британским акцентом, уточняю это, он потверждает - да, американец. Из Нью-Йорка. И вдруг - сюрприз - переходит на русский. Но русский у Тони совершенно уникальный. Конечно, он неправильно строит фразы, но при этом акцента англоязычных почти нет. Зато есть другой акцент. При этом чудовищный. Так говорят в Одессе, но не на респектабельной Пушкинской или Решильевской. А на Молдаванке. На Костецкой, Мясоедовской и Госпитальной. Давно я не слышал такого молдаванского акцента. Сразу же выясняю, пораженный акцентом: ''Кто вас учил русскому?'' Следует ответ: ''Никто, я просто разговаривал с бабушкой и дедушкой много лет назад, когда они были живы, они анлгийский почти не знали, и говорили со мной только на русском.'' Вот я и не забыл.
А откуда бабушка и дедушка, если не секрет?
Обычно, когда задаётся такой вопрос тем, у кого предки появились на американском континенте в начале нашего века, собеседники смущаются и начинают что-то бормотать про Минск, Пинск или Слуцк. Но Тони не подвёл. ''Как откуда? Из Одессы!", следует чёткий ответ. Тони выглядит лет на пятьдесят, но, поскольку он американец, ведущий правильный образ жизни, ему под семьдесят. И лет шестьдесят из них он русский язык не использует. Но почему-то его не забыл.
Это, скорее, исключение, чем правило. В процессе дальнейшего разговора выясняется, что у Тони есть договорённость об интервью с БАБом. Я тут же беру быка за рога: ''Меня возьмёшь, мне тоже надо?'' И Тони отвечает по-русски с родным одесским акцентом: ''Почему нет? Конечно возьму.''
Я, вне себя от радости, скачу по этажам, коротая время назначенное Коэну БАБом. Вот, наконец,, вожделенная комната 325 и назначенное время. Идут, но не двое, а трое. Тони, БАБ и... конвоир, пионервожатая Джесс. Я пристраиваюсь четвёртым. В надежде, что Тони не подведёт. Тони не подвёл. Он говорит Джесс, мол, мы вместе будет разговаривать с Березовским и не будем мешать друг другу. Но не тут то было.
Подружка Джесс, с которой я уже, казалось бы, душа в душу, грудью перекрывает мне проход в номер: ''Нет, господин Березовский давал согласие только на интервью с корреспондентом Би-Би-Си. Извини, пожалуйста, но я не могу тебя пустить.''
Березовский понимает - о чём мы, но делает вид, что его это не касается, я с молящим взором обращаюсь к нему, он безразлично отворачивается.

Дверь номера закрывается. Я матерюсь, но делать нечего. Решил его перехватить когда выйдет. А пока уехал снова на первый этаж, в холл.
Кого ещё пошлёт мне судьба? Никого особенно она мне не послала, но рядом стоит Бурбулис, почти забытый свердловский корефан Борис Николаича.
Впрочем, я ведь не очень в курсе, раз он на симпозиуме, может, ещё в седле? Кто его знает, за всеми не уследишь. Прошу Рустама его на всякий случай сфотографировать, что он и делает.


Бурбулис по-прежнему глядит орлом. Но куда?

Возвращаюсь на третий этаж к 325-й комнате. Жду. Наконец, выходят. Я, наоборот, прячусь от Джесс. Джесс с Тони уходят. Березовский остается один. Подходит к лифту и жмёт кнопку.
Есть!!! Раньше чем через три минуты лифт не появится. Они мои!!! Выскакиваю из засады:
''Борис Абрамович, пока лифт не приехал, два слова?!''
- А у меня завтра прессконференция, вот и приходите, - беспечно отвечает БАБ.
- Но у меня такие вопросы, что с ними на прессконференцию не пойдешь.
- Тем более, не стоит их спрашивать.
- Ну ладно, не буду я вам задавать вопросов - соглашаюсь я. Единственное, что я хотел сказать - выглядите вы очень хорошо. Гораздо моложе, чем на фотографиях и моложе своих лет.
Лицо Борис Абрамыча теплеет.
- А я спортом занимаюсь.
- Каким?
- Тенис, плаванье. Вот и держусь.
- А где же время на это берёте?
- Да негде конечно, поэтому редко у меня это удаётся, но мне, наверное, хватает.
(Всё, разговорил, а лифта ещё нет)
Я даже приготовил фотоаппарат и собираюсь его щёлкнуть. Он как-будто бы не отворачивается. Но... о ужас, отделение для батареек открыто, батарейки вывалились, где - неизвестно, фотоаппарат мертв. Ладно, горевать некогда, надо не терять уходящих секунд:
- Борис Абрамович, я программист, поэтому интимный вопрос, на каких языках вы успели покодировать?
- Ой, давно это было. (Пауза)
- Фортран?
- Во, во, Фортран. Ну, ещё Алгол и этот, как его, Ассемблер.
- Вы ведь сравнительно недавно на этом поприще трудились, лет 10-12 назад.
- Так я же руководил уже, а не писал программы.
- И что вы наруководили, если не секрет?
- Да нет, какой уж секрет. Вы, наверное, знаете мою последнюю разработку. Это был ''Лексикон''.
Ну как не знать жуткий текстовый редактор середины восьмидесятых, не совместимый ни с чем и откалывающий такие номера что впору вешаться! Сколько у меня текстов на Лексиконе пропало... Но виду не подаю:
- Вот так сюрприз, конечно знаю. Замечательная программа! Иногда даже вспоминаю с сожалением, что не сохранил её на своем компьютере. Но, что поделаешь, мелко-мягкие всем кислород перекрыли.-
Не понимает, что за мелко-мякгие такие. Поправляюсь:
- Ну, я имею ввиду Билла Гейтса и его Майкрософт.
- А, этот... - понимающе протягивает БАБ, и лицо его суровеет.
Но я не даю ему передышки. Лифт появится через несколько секунд:
- Борис Абрамович, вы не жалеете что с Тополем разговаривали? Он ведь вам, за ваше внимание к нему, отомстил. Добро не осталось безнаказанным...
Лицо БАБа становится жёстким.
- Я ни о чём не жалею. А кто такой Тополь? Первый раз слышу. Может, и говорил с каким-то Тополем. Вы ведь тоже не представились, а я вот с вами разговариваю.
Я показываю ему карточку на шнурочке, где написано моё имя.
Но он уже не смотрит, лифт приезжает, и он заходит в него, но при этом расстаёмся мы по-мирному, он машет мне рукой и говорит:
- Приходите завтра на пресс-конференцию.
БАБ уехал, и я могу полностью предаться горю. Без фотоаппарата какая работа? Начинаю бегать везде, где меня носило. Когда я в пятый раз прохожу мимо тех мест, где я мог находиться раньше, внимательно глядя под ноги присутствующим и даже отодвигая чьи-то ноги (с устатку и горя не всегда вежливо), на меня начинают смотреть подозрительно. И поэтому я не знаю насколько случайно появление Джесс: ''Что случилось, могу ли я тебе помочь?''
''Катастрофа, Джесс!, - возопил я. И показал зияющее пустотой отделение для батареек.
''Нет проблем, пошли со мной'', - говорит Джесс, увлекая меня за собой. Я думаю, что будет так же, как с папкой, и она мне ещё запасные батарейки на халяву выдаст.
Увы, на этот раз я ошибался. Она меня привела в гифт шоп, то есть, магазин подарков. Подобные магазины существуют как узаконенная форма наглого грабежа.
Вчера Рустем купил в этом магазине пачку сигарет за 5 долларов, вместо обычных двух пятидесяти. То есть, в два раза дороже. И в этот магазин я не ходок.
Тем не менее, я рассыпаюсь в благодарностях, когда она меня подводит к батарейкам. Здесь нивроку стоят тридцать долларов вместо обычных тринадцати. Пусть задавятся они этими батарейками по тридцать долларов!
Я, всё время кланяясь и благодаря, благодаря и кланяясь, почти насильно выпихиваю благодетельницу Джесс из магазина а сам иду звонить сыну.
Через час мой пацан привозит батарейки, я снова вооружён и очень опасен. ''30 долларов, Однако!,- с возмущением повторяю я слова Кисы Воробьянинова, - ещё чего!

В субботу я действительно пошёл на пресс-конференцию к БАБу.
Валерий Лебедев рассказал мне, что прочёл на Интернете статью в свежих ''Известиях.'' В статье этой хоронили Александра Иваныча. Борис Абрамыч - политический друг губернатора Лебедя, надо бы БАБа поспрошать и проследить за реакцией.
Но про Лебедя мне сразу спросить не удалось. Только я открывал рот, как более бойкий коллега мне его закрывал.
БАБ неожиданно резко обрушился на Лужкова. Оказывается, тот что-то такое наобещал Санкт-Петербургу. Я не понял толком - что. Но Березовский считает это безобразием. Ещё БАБ крыл Лужка за шатания с права на лево. Он гневно вопрошал:
''Разве может серьёзный политик бросаться из крайности в крайность? У Лужкова нет никаких убеждений.''
Ну, здесь БАБ загнул. У политика - убеждения? Он что, учитель словесности, которому полгода зарплату не платят, и за такие деньги учитель может себе позволить иметь убеждения.
Ну да ладно, нет так нет. У Борис Абрамыча, значит, они есть. И действительно: Березовский проводил пресс-конференцию исключительно в идеологическом ключе.
Громил недобитых коммунистов. Требовал запрета компартии. Отвергал для России любой другой путь, кроме западного и ругал всех искателей особого русского пути.
Ругал Запад за то, что они не ложаться костьми морально и материально, дабы наставить Россию на единственно верный западный путь развития. Считал, что за этот верный путь для России, Запад должен платить, чтобы потом, когда ситуация выйдет из-под контроля, тому же Западу не пришлось бы платить больше.
В русле прозападных песен Бориса Абрамовича, я подпел ему своим вопросом:
"Читали ли вы статью профессора из Гарварда Самуэля Хантингтона про столкновение цивилизаций в будущем веке и на стороне какой цивилизации в будущих столкновениях следует быть России?
Сначала Борис Абрамыч несколько меня разочаровал:
Он честно признался, что ничего подобного не читал и даже не слышал. Но всё же, как я и ожидал, сказал что, конечно же, России следует быть на стороне Запада, хоть он и верит, что до столкновений дело не дойдет. А потом добавил - Западу надо платить, чтобы иметь сильную Россию на своей стороне. При этом, надо платить сейчас. И еще добавил: ''Деньги днём, а вечером - стулья.''
Переводчик начал переводить для американцев что-то близкое по смыслу, но не точную фразу из ''Двенадцати Стульев.''
Но Березовский его перебил, настояв на том, чтобы перевод был абсолютно буквальным. Так переводчик и сказал по-английски: ''Деньги - днем, а вечером стулья.''
Среди американцев началась лёгкая паника и они, бедняги, стали переспрашивать друг друга - что бы это значило?
БАБ при этом остался очень доволен. Мне тоже понравилось, как он ущучил нахала-переводчика и дал прикурить не знающим советскую классику. У Бориса Абрамовича собственная гордость.


БАБ:"Деньги - днем, а вечером - стулья."

Вообще, когда я слышал, как изъясняется олигарх и политик новой формации, то ностальгически блаженно улыбался. Никакой новой лексики. Всё то же кошмарное, выдуманное лично Леонидом Ильичём и, поэтому директивно введённое в русский язык словосочетание ''В этой связи.''
Которое покойный Аркадий Райкин давным-давно тому назад замечательно интерпретировал: ''В этой связи я дитёв не имел''.
Ещё БАБ использует всё те же ''две альтернативы''. Хоть всем, кроме ответственых работников, известно, что альтернатива сама по себе подразумевает выбор из двух вариантов. И другие перлы обкомовского стиля. Этот человек из той же бочки. Он наш, советский, с тех ещё времён. Сплошная ностальгия.
Но надо было спрашивать про Лебедя. Для этого надо было как-то опередить коллег, задавая вопрос. Пришлось прибегнуть к военной хитрости. Я пошёл к столу БАБа, якобы поправлять свой диктофон в момент, когда он заканчивал предыдущий ответ, замешкался, загородил его от конкурентов и прямо у стола начал говорить о статье в ''Известиях'' и о друге БАБа.
Получилось. Кроме того, как только Борис Абрамыч разобрал, о чём я толкую, он полностью переключился на меня, не обращая внимания на нахалов, которые в унисон со мной и, даже, стараясь меня перекричать, выкрикивали что-то своё.
Ответ Березовского, как и следовало ожидать, свёлся к ответу Рабиновича на вопрос: ''Как здоровье?''
То есть, он тоже сказал ''Не дождётесь!'' Имея ввиду не себя, а Александра Иваныча. И добавил по поводу газеты ''Известия'', в которой хоронили генерал-губернатора: ''Группа ОНЭКСИМ не рационально тратит деньги на свои средства массовой информации.'' Так что своих друзей-соперников по разным распродажам ''норильскникелей'' и другим сейлам он тоже прищучил.

После пресс-конференции БАБа я обнаружил в холле группу из Дженнифер Гоулд, её переводчицы и человека, который мне, во всяком случае - в лицо, не был известен.
Дженнифер конвоировала жертву, явно намереваясь подвергнуть незнакомца строгому допросу. Понадеявшись на её журналисткий нюх и осведомлённость, я тоже решил за ними увязаться.
По дороге к диванчику, где Дженнифер собиралась допрашивать незнакомца, я, перехватив одного журналиста из Москвы, спросил у него: ''Кто таков?''. Тот мне ответил: "Это главный московский мафиози, человек Лужкова и даже его свояк (то есть, жена Лужкова - родная сестра жены моего предполагаемого собеседника), директор одной из самых могущественных финансовых корпораций России, которая называется АО ''Система'', председатель комитета по Науке и Технике при правительстве Москвы Владимир Евтушенков.
Когда я подошёл к мафиози поближе, то удивился сугубо интеллигентой внешности нынешних мафиози. Евтушенков был больше похож на доцента из не очень престижного интститута (на профессора не тянул, вальяжности не хватало), чем на мафиози. Да и разговаривал он на правильном русском языке и никаких слов из зоны не употреблял:
Но московские журналисты знают, кто у них мафиози, а кто - нет. Мафиози так мафиози.

Я повторил свой вопрос про ''Известия'' и Лебедя Евтушенкову. И тот мне ответил, что всё написаное в Известиях - правда. Что Лебедя сначала поддерживал главный человек в Красноярском Крае - алюминиевый барон Быков. Он надеялся, что Лебедь будет заниматься делами края. Сам Быков - фанатичный патриот Красноярщины.
Но увидев, что Лебедь краем не занимается, отвернулся от него. Лебедь и его партнёр Березовский недооценили провинциала Быкова. Его железную волю и его влияние. А когда оценили и пытались помириться, уже было поздно. Быков не из тех, кто склонен что-либо прощать. Он поклялся отстранить Лебедя от управления краем при помощи процедуры импичмента. (Оказывается, в Красноярске тянутся за Вашингтоном и без Моники Левински).
В общем, Александр Иваныч всем насолил. Кроме Березовского. Один Абрамыч у горемычного Иваныча и остался. Таков был смысл рассказа свояка.
Потом мы поговорили о противостоянии Москвы и регионов в целом. Евтушенков сказал - ничего здесь изменить нельзя. Несмотря на то, что Москва кормит целые умирающие города. Всё равно ею будут недовольны, пока в стране будет плохо. .
Про то, что Москва кормит некоторые бедствующие города - похоже на правду. Светлана Епифанова живет в столице никому сейчас не нужного российского атомного подводного флота - Северодвинске. Новые лодки не строят, старые - не ремонтируют. Завод, который дал жизнь городу - практически стоит. Но Москва действительно немного помогает. Не даёт умереть с голоду корабелам (или лодкоделам?). Об этом Светлана мне писала.



Евтушенков: "Москвою недовольны в любом случае."

Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 14 comments