dandorfman (dandorfman) wrote,
dandorfman
dandorfman

Category:

Вот так... Твою мать.


А вы не горячитесь так...

Вот здесь я рассказал о новой повести бостонца Владимира Торчилина.

http://dandorfman.livejournal.com/289075.html

И еще написал о том, что позвоню ему и распрошу, как она появилась и кто - герои.

Позвонил и расспросил. Вот вкратце что услышал:

Жизнь "книжников" Торчилин знает непонаслышке, отсюда и подробности. Он этим занимался с 12-ти лет до самого отъезда из СССР, то есть до 44-х лет. Он даже добавил, что это и было его основым занятием в жизни.

Я опешил:

- А как же наука, докторская диссертация, Ленинская премия?

Торчилин подумал и сказал, что это его не так уж сильно интересовало, собирание книг интересовало больше.

Про персонажей. Профессор Рождественский слеплен из двух реальных персонажей. Один из них действительно был "харбинцем", другой -из тех русских аристократов, которые бежали сразу же после Октября. Оба к Адмиралу Рождественскому отношения не имели. Елизавета Аркадьевна? Тоже собирательный образ, в процессе "книжных" занятий, встречал несколько женщин со сходной судьбой, но в отдельных эпизодах их жизни, соединил все эти судьбы в одну, судьбу своей героини. И уже по собственной инициативе Владимир Петрович рассказал мне, что редакция "Нового мира" сократила текст. В полном тексте акценты расставлены жестче. Меня это заинтересовало и я попросил его прислать мне полный текст, без редакторских сокращений. Торчилин это сделал. Это действительно любопытно, сопоставить авторскую версию и журнальную. Особенно меня впечатлило окончание. Вот что было журнале:

Так сказать, звуки знакомые издавал. Она на них и откликалась. А я, дурак, лишь о книжках думал.

Даже не знаю, когда умерла Елизавета, — просто как-то раз уже где-то в восьмидесятые позвонил после большого перерыва, а мне и сказали, что схоронили...

Вот так...

А вот что написал автор:

Так сказать, звуки знакомые издавал. Она на них и откликалась. А я, дурак, лишь о книжках думал.

Что у нас осталось от этих людей – кресты? Да и те по большей части порушены. А я даже и не знаю, когда умерла Елизавета – просто как-то раз уже где-то в восьмидесятые позвонил после большого перерыва, а мне и сказали, что схоронили. Со злорадством сказали. А кто хоронил ее, где похоронили – так никогда и не поинтересовался. А ведь можно было... Тем более, что столько про нее узнал, что впору себя если и не родственником, то свойственником считать. Дерьмовым родственником оказался... Последний наш разговор вспомнил. Она тогда еще сказала с тоской: - Как же противно будет умирать среди этого быдла!      Но вот пришлось...      А сейчас смотрю на эти книги, которые я всеми правдами и неправдами из Москвы увез сюда, и узнаю среди них те, что достались мне от Елизаветы Аркадьевны. Сколько лет уже про это не думал – мои книги они и есть мои книги, и хотя без труда могу вспомнить историю практически каждой из них – когда, как и за сколько она ко мне попала, но без нужды – что вспоминать... А тут вот значит нужда пришла – смотрю и вспоминаю... И остановиться не могу...     Как подумаю, как она дни свои доживала – в бывшей детской, с остатками хрен знает сколько лет назад купленных книг, с топотом ненавистных соседей-грабителей в коридоре, и с воспоминаниями об исписанных непростительными паскудствами стенах Страстного монастыря и о повешенных родителях перед сгоревшим домом...      Твою мать...

Ну а я из двух последних слов журнальной версии и аналогичных слов версии авторской составил заголовок этой записи.

Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

  • 11 comments