dandorfman (dandorfman) wrote,
dandorfman
dandorfman

Category:

Вот так... Твою мать.


А вы не горячитесь так...

Вот здесь я рассказал о новой повести бостонца Владимира Торчилина.

http://dandorfman.livejournal.com/289075.html

И еще написал о том, что позвоню ему и распрошу, как она появилась и кто - герои.

Позвонил и расспросил. Вот вкратце что услышал:

Жизнь "книжников" Торчилин знает непонаслышке, отсюда и подробности. Он этим занимался с 12-ти лет до самого отъезда из СССР, то есть до 44-х лет. Он даже добавил, что это и было его основым занятием в жизни.

Я опешил:

- А как же наука, докторская диссертация, Ленинская премия?

Торчилин подумал и сказал, что это его не так уж сильно интересовало, собирание книг интересовало больше.

Про персонажей. Профессор Рождественский слеплен из двух реальных персонажей. Один из них действительно был "харбинцем", другой -из тех русских аристократов, которые бежали сразу же после Октября. Оба к Адмиралу Рождественскому отношения не имели. Елизавета Аркадьевна? Тоже собирательный образ, в процессе "книжных" занятий, встречал несколько женщин со сходной судьбой, но в отдельных эпизодах их жизни, соединил все эти судьбы в одну, судьбу своей героини. И уже по собственной инициативе Владимир Петрович рассказал мне, что редакция "Нового мира" сократила текст. В полном тексте акценты расставлены жестче. Меня это заинтересовало и я попросил его прислать мне полный текст, без редакторских сокращений. Торчилин это сделал. Это действительно любопытно, сопоставить авторскую версию и журнальную. Особенно меня впечатлило окончание. Вот что было журнале:

Так сказать, звуки знакомые издавал. Она на них и откликалась. А я, дурак, лишь о книжках думал.

Даже не знаю, когда умерла Елизавета, — просто как-то раз уже где-то в восьмидесятые позвонил после большого перерыва, а мне и сказали, что схоронили...

Вот так...

А вот что написал автор:

Так сказать, звуки знакомые издавал. Она на них и откликалась. А я, дурак, лишь о книжках думал.

Что у нас осталось от этих людей – кресты? Да и те по большей части порушены. А я даже и не знаю, когда умерла Елизавета – просто как-то раз уже где-то в восьмидесятые позвонил после большого перерыва, а мне и сказали, что схоронили. Со злорадством сказали. А кто хоронил ее, где похоронили – так никогда и не поинтересовался. А ведь можно было... Тем более, что столько про нее узнал, что впору себя если и не родственником, то свойственником считать. Дерьмовым родственником оказался... Последний наш разговор вспомнил. Она тогда еще сказала с тоской: - Как же противно будет умирать среди этого быдла!      Но вот пришлось...      А сейчас смотрю на эти книги, которые я всеми правдами и неправдами из Москвы увез сюда, и узнаю среди них те, что достались мне от Елизаветы Аркадьевны. Сколько лет уже про это не думал – мои книги они и есть мои книги, и хотя без труда могу вспомнить историю практически каждой из них – когда, как и за сколько она ко мне попала, но без нужды – что вспоминать... А тут вот значит нужда пришла – смотрю и вспоминаю... И остановиться не могу...     Как подумаю, как она дни свои доживала – в бывшей детской, с остатками хрен знает сколько лет назад купленных книг, с топотом ненавистных соседей-грабителей в коридоре, и с воспоминаниями об исписанных непростительными паскудствами стенах Страстного монастыря и о повешенных родителях перед сгоревшим домом...      Твою мать...

Ну а я из двух последних слов журнальной версии и аналогичных слов версии авторской составил заголовок этой записи.

Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 11 comments