dandorfman (dandorfman) wrote,
dandorfman
dandorfman

Category:

Не перевариваю ни Топорова, ни Быкова, но...

в данном случае прочел с интересом.
Оригинал взят у kozatchenko в Виктор Топоров :: Фонтанка.ру :: 7 ноября 2012 г.


«Достал из кармана новый роман Дмитрия Быкова – и зачитался», - сообщил у себя в ФБ главный редактор только что возобновленной (правда, только в сетевом формате) «Русской жизни». Тут же с ироническим комментом подоспел я: или это не Быков, или не роман, или не карман. Однако я ошибся: роман Дмитрия Быкова «Икс» щадяще невелик по объему – всего-то 300 страниц.

Таков был до сих пор только откровенно провальный «Эвакуатор», из которого в рецензируемое произведение перекочевала ненаучно-фантастическая линия, - а в среднем быковском романе страниц 800 – да и то только после того, как редактор упросит автора сократить его вдвое.

Заканчивающийся год (да и предыдущий) оказался для Дмитрия Львовича триумфальным. Успех «Гражданина поэта» сделал его долларовым миллионером, а провал Болотной революции – членом Координационного Совета Оппозиции. Или наоборот: провал революции – долларовым миллионером, а успех «Гражданина поэта» - одним из ее вождей. Так или иначе, трудно объяснить, зачем суперпопулярному эстрадному куплетисту и пародисту по-прежнему хочется позиционировать себя и как прозаика. Тем более, что поклонников его парадоксально не иссякающей прозы можно пересчитать на пальцах одной ноги – и все они окажутся личными друзьями, или подобострастными протеже, или и тем, и другим сразу.

Объяснить интерес Быкова к никак не получающемуся у него сочинению прозы (если отвлечься от дебютного «Оправдания» - и впрямь весьма недурного) трудно, но все-таки можно. Для этого, правда, придется вспомнить анекдот о старом еврее, мечтающем вслух: «Будь я королем, я был бы самым богатым королем на земле! А почему самым богатым? Потому что я таки себе еще немножечко шил!» Вот и Дмитрий Быков, став на пару с Михаилом Ефремовым королем эстрады, еще таки себе немножечко шьет. Но шьет, надо с облегчением признать, и впрямь таки немножечко: налудил в рецензируемом романе всего 300 страниц. Даже, строго говоря, 280.

Роман Дмитрия Быкова «Икс» посвящен так называемой загадке «Тихого Дона», то есть проблеме авторства величайшего русского романа ХХ века, - романа, который, якобы, никак не мог быть написан непростительно молодым (а значит, и не воевавшим) и объяснимо невежественным жителем станицы Вешенская. А значит, или Шолохов украл чужую рукопись (здесь начинают спорить, чью именно), или на него работала целая бригада литературных «негров»…

Опровергать этот откровенно злопыхательский слух представляется излишним. Дух веет, где хочет. В истории литературы полно парадоксов – для тех, кто их ищет; взять хотя бы столь же надуманную проблему авторства произведений Уильяма Шекспира. Есть литераторы, пишущие феноменально и необъяснимо много (с оглядкой на другие виды активности, в этот ряд можно зачислить и самого Быкова), а есть – пишущие феноменально и необъяснимо хорошо. Строго по Гегелю: количество или качество. А вот таких, что писали бы и феноменально хорошо, и феноменально много, не существует в природе. Строго по Кьеркегору: или-или.

Злопыхателей Шолохова можно подразделить на две категории: ненавистники и завистники. Иногда, впрочем, - как в случае с А.И.Солженицыным, - оба эти чувства подаются «в одном флаконе». Шолохова ненавидят за то, что лучший русский роман ХХ века написан в СССР, причем не антисоветчиком, а убежденным «советчиком». Шолохову завидуют, потому что лучший русский роман ХХ века написан им, а не кем-нибудь из завистников. Всё остальное – от лукавого.

В романе «Икс» Шолохов выведен под прозрачным псевдонимом Шелестов. Что же касается быковской «разгадки», то она объединяет две наиболее распространенные версии: «тайного авторства» и «похищенной (или случайно найденной) рукописи». Шелестов в романе никакой не Шелестов, а другой человек, на восемь лет старше, - белый офицер, после тяжелого ранения забывший свое прошлое и давший убедить себя в том, что он именно Шелестов. Рукопись первого тома, о существовании которой он, естественно, тоже забыл, ему подбрасывают (то есть на самом деле возвращают) – и он, жалкий рабкор, не без колебаний приступает к ее доработке. Но она же его в конце концов и «воспитывает», то есть на самом деле заставляет вспомнить себя прежнего. Заставляет, но не до конца.

«Плюрализм мнений в одной голове называется шизофренией», - изрек в перестройку М.С.Горбачев. Именно такая шизофрения и одолевает, по мысли Быкова, автора «Тихого Дона». То он – рабкор, а потом и писатель Шелестов (Шолохов) – и описывает гражданскую войну с симпатией к красным. А то – так и не оправившийся от ранения белый офицер – и сочувствует, естественно, своим. Так, между белыми и красными, и мечутся из тома в том герои прославленной эпопеи.

Придумка, конечно, остроумная, но не более чем придумка. Сам Быков, впрочем, в ряде интервью утверждает, что речь в романе «Икс» идет не о тайне «Тихого Дона», а о тайне творчества как такового. «Госпожа Бовари это я», «полифония Достоевского», и т.д., и т.п. Вечная раздвоенность автора и вынужденное двойничество всех, ну буквально всех его персонажей. Я бы только уточнил, что говорить надо не о тайне творчества как такового, а о тайне творчества Дмитрия Быкова, превращающего каждый персонаж каждого романа в в восторженный автопортрет, а то и в невольный автошарж (впрочем, одно часто совпадает с другим), - и тогда и впрямь всё срастется.

Небольшой по объему «Икс» населен десятками, если не сотнями персонажей (вымышленных и исторических, причем последние выведены то под собственными именами, то под псевдонимами) – и в каждом из них безусловно угадывается все тот же Быков. Прежде всего это, естественно, сам Шелестов-Шолохов со своим плюрализмом в одной голове, с вечными метаниями от белых к красным и обратно, с восторгом поклонников и поклонниц и с завистью недоброжелателей.

Впрочем, изрядное самолюбование смягчается столь же изрядной шуткой: в конце жизни, уже узнав и осмыслив всю правду о себе самом, Шелестов-Быков объясняет корреспонденту, что собирается уехать в Сибирь и написать там трехтомную эпопею под названием «Залупа». Ну, залупа не залупа, а вот роман «Остров Джоппа» Быков и впрямь несколько лет назад анонсировал. Правда, так и не написал – отложил, должно быть, на суровую сибирскую старость.

Самый апологетический из автопортретов в романе «Икс» - великий Бехтерев (в романе он Дехтерев), премногими знаниями преумноживший собственную печаль. Именно Дехтерев разгадывает и тайну Шелестова (и за бутылкой водки открывает ее знаменитому писателю). Впрочем и у Дехтерева есть один изъян: он смертельно боится некоего мистического зверя по имени ТОРАП (так, заглавными буквами, и написано). И не надо быть дедушкой Фрейдом, чтобы понять, какого именно ТОРАПа так боится Дехтерев-Быков.

Самый же точный автопортрет удался Дмитрию Быкову во вставной новелле о визите Бернарда Шоу в советский колхоз, безмерно гордящийся собственными достижениями и, главным образом, рекордами. Фрагмент этой новеллы (с некоторыми сокращениями) я и позволю себе процитировать. Знаменитого английского писателя подводят к огромной – чуть ли не с корову, а то и с целого быка – свинье, которую здесь уважительно именуют Дарьей Михалной. Шоу выражает искреннее восхищение: сколько бы вышло портянок для ребят! То есть, прошу прощения, сколько же выйдет из рекордистки котлет для трудящихся! Колхозники, однако, обижаются.

« -Это как же Дарью Михалну на котлеты? Она – наша гордость. Может, даже к премии представят.
- Что ж, вы ее заслужили. – Шоу всё смотрел на свинью. Она с трудом подняла голову.
- Да не нас к премии, а ее, Дарьюшку! Нас-то чай много, а она одна такая.

Свинья издала протяжный стон. Тут же откуда-то со стороны бараков примчались две совсем юные девчушки, вдвоем они тащили здоровенное ведро с дурно пахнущим месивом… Вновь подскочив с невообразимой для такой туши прытью, /Дарья Михална/ разбежалась и тупым рылом ткнула зазевавшуюся девчонку пониже спины. Та с визгом повалилась на солому… Дарья Михална невозмутимо отвернулась и, волоча брюхо по земле, вразвалку поковыляла к корыту, погрузила туда голову и стала жрать, рыча и похрюкивая.
/…/
- А где теперь хозяин?
- Сожрала, - вздохнул председатель. – Год уж как. Голодная была, так-то не тронула бы. А он к ней зашел по старой памяти, а Дарья-то привыкши, что он с кормом, а он пустой. Ну и обиделась красавица.
Шоу посмотрел на свинью.
- Но если ни поросят, ни котлет, да еще бросается, то зачем же она… такая?
- Да как же вы, товарищ писатель, не поймете?! Она же вон какая! Как это зачем? Я вам так скажу: если свинья такая огромная, то и спрашивать не надо, зачем она.
- Но вообще-то, - председатель понизил голоc, - вообще-то, кое-что нам Дарья Михална дает.
Свинья все ела. Председатель приблизил губы к уху гостя и прошептал:
- Вы только представьте, сколько ценнейшего навоза…
Вот так и мы, подумал Шоу, но додумывать эту мысль у него не было сил».


Дмитрию Быкову конечно же кажется, будто в этом фрагменте он вывел себя в образе «товарища писателя». Вот и мы давайте не будем его разочаровывать. Тем более что и в образе Шоу тоже.

Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 8 comments