dandorfman (dandorfman) wrote,
dandorfman
dandorfman

Categories:

О пользе урагана "Сэнди".

 Это Александр Виноградский, о котором я написал пять лет назад вот здесь:
Песня восьмая. Keep On Running. 1966-й. Студклуб.
http://dandorfman.livejournal.com/20308.html

Сегодня в связи с ураганом Сэнди, я почти весь день был дома. И вообще много людей было дома: и частные компании и государственные учреждения были в основном закрыты в связи со штормовым предупреждением.
Готовился, как сказал основатель учения Чучхе, великий вождь корейского народа, товарищ Ким-Ир-Сен,
"...не бояться трудностей и опираться на собственные силы!"
Свечи и спички были закуплены в достаточном количестве, емкости наполнены водой.
Был почти уверен, что электрические провода где-то порвутся и нас отключат.

Т.е., у нас будет и ужин при свечах и завтрак, скорее всего, тоже и т.д.
В середине дня, когда ветер еще не выл с такой страшной силой, ко мне приезжал один из моих френдов по ЖЖ, он живет в Шероне. Мы с ними обсуждали одно дело, о котором пока рано писать. Так вот, ему позвонила жена и сказала, что у них в Шероне действительно отключили электричество. После этого наш разговор мы быстро свернули и он умчался, к себе в обесточенный Шерон.
К моему удивлению, несмотря на частое мигание лампочек, у нас все-таки есть электричество, поэтому я пишу эту новую запись.
Откуда она взялась? Все началось с того, что я смотрел новые комментарии и обнаружил самый новый в своей очень давней записи пятилетней давности. Свежий комментарий поставил одессит, правда, безымяный.
Комментарий этот появился в одной из глав нашего проекта об Одессе шестидесятых, проекта, который в начале этого года стал книгой.
А нашел я этот комментарий по адресу:
http://dandorfman.livejournal.com/20308.html?thread=4234580&#t4234580
После того, как я ответил анониму из Одессы, решил перечитать написанное мною пять лет назад.
Ведь забыл многое. Прочел и подумал, что неплохо было бы поискать в Сети некоторых героев этой главы.
В частности, решил погуглить по фамилиям "Виноградский" и "Рафалович".
Именно о Виноградском и Рафаловиче шла речь в отрывке, который я сейчас поставлю сюда, чтобы Вам не пришлось идти по ссылке и читать всю главу.
(ссылка на всю главу - под фотографией Виноградского)

Однако, пора возвращаться из 2007-го в позднюю осень 1966-го.
В главном корпусе ОГУ (Одесского Государственного Университета) был красивый актовый зал с настоящей сценой.
Но мне, тогда второкурснику, был интересен не сам зал, а большая комната с левой стороны его. Называлась эта призальная комната студклубом. Там был письменный стол номинального начальника студклуба Александра Виноградского, несколько хорошо продавленных диванов и еще кое-какая утварь, включая стулья, которых постоянно не хватало. В дальнем углу комнаты была ширма, за которой могли переодеваться перед выходом на сцену выступающие девушки. На ширме, когда они переодевались, как в известной картине Тулуз-Лотрека висели весьма пикантные части женского туалета и, поэтому, мое живое воображение подстегиваемое юношескими гормонами получало достаточно пищи для размышлений. Но помимо переодевающихся девушек меня интриговала и манила сама атмосфера студклуба. Чего там только не было?!
Сладковатый запах дури мешался с запахом одесского молодого вина.
А главное, не запахи, а люди. Почти все, кто наведывался в студклуб, обладали какими-нибудь талантом.

Кто виртуозно рассказывал анекдоты, да так, что даже если ты слышал этот анекдот в двенадцатый раз все равно было смешно до колик. Кто виртуозно показывал карточные фокусы. Кто пел под гитару, а иногда - даже под аккордеон.
Аккордеон тогда еще не утратил популярности. Многие читали стихи, как правило, собственные, но, они по-моему были не хуже стихов тогдашних кумиров, Евтушенко и Вознесенского.
Сам Александр Виноградский, высокий, худой со скорбным выражением глаз, в моих глазах выглядел глубоким стариком, ему было лет 28. Такой старик в бурное веселье студклуба почти не вписывался. Наоборот, увидев бутылку вина на видном месте, он свирепел, пытался выявить ее обладателя и вычистить его из Храма Студенческих Талантов. Все при этом делали вид, что очень его боятся и он успокаивался, а иногда даже допивал обнаруженную бутылку вместе со всеми. Но строгий вид сохранял по-прежнему. Я заметил одну его слабость, он любил рассказывать про знакомства со всем тогдашним артистическим бомонтом Одессы.
По его рассказам, все одесские знаменитости, включая Сатосову, Дынова и Водяного из Оперетты, Бориса Зайденберга и Лию Бугову, звезд Русского Драмтеатра, знаменитых тогда теноров и меццо из Оперы, ну и, конечно, уже тогда хорошо известных во Одессе Жванецкого, Карцева и Ильченко, были добрыми друзьями Александра Виноградского. Тому, что он называл Карцева и Ильченко, "Ромой" и "Витей", я не удивлялся. В Одессе почему-то этих артистов называли по их коротким именам абсолютно все, включая младенцев, только что научившихся разговаривать. Впрочем, этот контингент поклонников Карцева и Ильченко, скорее всего называл Карцева - "Ломой". "Р" они еще не освоили.
Про Жванецкого, кстати, правда, потому что я сам видел Жванецкого в у нас в студклубе, выпивающим и закусывающим вместе с Александром Виноградским, перед выступлением на университетской сцене. И они беседовали как люди, хорошо знающие друг друга.
Тем не менее, слушатели, и слушатели внимательные, ему были нужны. А таких было очень немного, потому что почти все, кто заходил в студклуб, сами желали говорить, петь, пить и другими возможными способами привлекать к себе внимание переодевающихся красоток. Кроме меня. Именно я слушал Виноградского и задавал ему наводящие вопросы. Во-первых, мне были действительно интересны его рассказы про богему, а во-вторых (и в главных) я имел свой интэрэс. Мне приглянулась университетская сцена для наших бит-клубовских нужд, а ключ от этой сцены был в кармане у Виноградского. У меня тогда появился и союзник. В студклуб часто заглядывал Игорь Рафалович, о котором я впервые написал вот здесь
:

http://dandorfman.livejournal.com/14165.html

-Рядом с Адиком на той же веранде (двери, как во многих одесских домах, выходили на открытую веранду) жил другой парень, он потом играл в бит-группах, когда началась эпоха Бит-Клуба, но об этом - позже. Соседа Адика звали Игорем...-

Виноградский и Рафалович, похоже, были друзьями. Меня он тоже немного знал по моим визитам к Адику, но главное то, что он хорошо знал Сашу Станева они ведь вместе выросли в Книжном и были ровесниками. Игорь Рафалович время от времени играл с Сашей в одном составе. Он был и остается теперь, я надеюсь, отличным музыкантом.
Играл Игорь практически на всех инструментах, включая духовые, скажем, саксофон. И некоторыми из этих инструментов владел виртуозно. Мне даже кажется, что именно он приобщил Сашу Станева к музыке.
И, т.к. я ненавязчиво подводил Александра Виноградского к мысли о наших выступлениях в университете, Игорь Рафалович меня поддержал, узнав что группа его друга Саши Станева тоже будет участвовать в будущих выступлениях. Лед тронулся, оставалось дожать Виноградского, а он уже дожмет начальство. И нам это удалось. Выступление состоялось
.

Так вот, никаких надежд на то, что я найду в Сети упоминание о Виноградском и Рафаловиче и меня не было, тем не менее, к моему огромному удивлению, я нашел целое интервью с Виноградским. Более того, он упоминает в этом интервью и Рафаловича.
Получилось после поиска "два в одном".
Теперь мне остается только дать ссылку на действительно интересный разговор главреда "Мигдаля" Инны Найдис с Александром Виноградским. Там даже есть его фотография именно тех времен, когда я с ним познакомился. Я ее поставил в начале этой записи.
В этом интервью идет речь о неизвестной мне песне "Проходные дворы Молдаванки", к которой имеют отношение оба героя моей главы, Александр Виноградский и Игорь Рафалович.
Песню я нашел в Сети, можете ее послушать здесь:

http://mp3-sait.info/listen/%D0%90%D0%BB%D0%B5%D0%BA%D1%81%D0%B0%D0%BD%D0%B4%D1%80%20%D0%9B%D0%B5%D0%B1%D0%B5%D0%B4%D0%B5%D0%B2%20%D0%BF%D1%80%D0%BE%D1%85%D0%BE%D0%B4%D0%BD%D1%8B%D0%B5%20%D0%B4%D0%B2%D0%BE%D1%80%D1%8B%20%D0%BC%D0%BE%D0%BB%D0%B4%D0%B0%D0%B2%D0%B0%D0%BD%D0%BA%D0%B8

На всякий случай, хотел бы попросить одесситов, где бы они ни жили, из тех, кому на глаза попадется этот текст, попробовать вспомнить: "Не слыхали ли они сами что-нибудь о Игоре и Александре?"
Если я разыщу и того и другого с вашей помощью, пошлю им по экземпляру книжки, где о них пишется. Ну и вообще узнаю, как у них теперь жизнь идет.
Ну а сейчас воспроизведу начало интервью и отошлю тех, кто в теме, к полному его тексту.

http://www.migdal.ru/times/40/3422/

Мигдаль Times №40
Мы не рубим концы...

Интервью вела Инна Найдис

«В том, что в одышливые 70-е одесская интеллигенция получила возможность хоть немного расправить легкие, хоть иногда сделать «выпрямительный вздох», есть заслуга и Александра Виноградского — незаурядного администратора, одаренного чиновника, «мастера административного творчества». Сделанное им, как мне кажется, заслуживает нашей признательности». О. Канунникова, газета «Вестник», №30, 16 мая 1995 г.

— Судя по вашему образованию, вы стремились быть филологом, а стали администратором.

— Я отработал год в школе, вел пятый класс, был лучшим классным руководителем, дети стали грамотными, но, во-первых, мне сделали операцию на голосовых связках, а во-вторых, это место нужно было директору для его знакомой. Когда получилось, что я остался без работы, меня приютил Эдик Чечельницкий (директор Центра культуры университета). А потом Александр Алексеев предложил работу во Дворце студентов. Я ему сказал, что у меня «графа», и нет партийного билета. Он все уладил и, действительно, меня приняли на работу.

— Во Дворце студентов, в Клубе работников торговли, когда Вы там работали, были талантливые коллективы, собирались неординарные люди. Это Вам так везло, или...?

— Это обоюдно. Случилось так, что театр «Парнас» уже доживал свои лучшие дни, когда я пришел во Дворец студентов. Жванецкий, Карцев, Ильченко — уже ушли, а мы жили прошлыми наработками. И другие коллективы тоже были не на подъеме. И потом, оттепель уходила — это были 66-й — 67-й годы, начались «ура-парады»... Мне скучно было бы работать, если бы не получалось что-то интересное. Я предложил Юре Михайлику вести поэтическую студию, он согласился. А люди сами пришли — Ким Каневский, Миша Малеев, Рома Бродавко, Феликс Кохрихт... Вот студия — это уже было интересно. Был драматический коллектив с Ицковичем Женей. Он потом окончил то ли ГИТИС, то ли еще что-то.

Так получилось, что меня тихонько выжили из Дворца студентов. Во Дворце студентов было пожестче, а на Клуб работников торговли внимания особо не обращали. Ко мне приходили, зная, что «площадочка» есть, хотели себя попробовать. А я «по наивности» прикидывался, что не понимаю, что они делают. Олег Сташкевич ставил Зощенко, «Интервенцию»... Это было интересно. Я никогда не был смелым человеком, но многое мне удавалось благодаря авторитету. И я старался как-то вылезти за счет того, что тут же у нас была, например, программа «Осторожно — сионизм!». Лозунги, лекции... Был такой лектор, завкафедрой научного коммунизма в Политехе Сережа Петлицын, русский парень. Он собирал еврейские анекдоты. Была такая заявка — «осторожно — сионизм», он читал лекции, но тут же рассказывал анекдоты совершенно другого плана.

Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 8 comments