dandorfman (dandorfman) wrote,
dandorfman
dandorfman

Categories:

Увы, виагры не было

Ну а теперь - об одной из книг Ихара Сайкаку, которую я читал.

Напомню, что один раз побывав в Японии, я влюбился в эту страну и много раз писал о ней в своём ЖЖ. Но я как раз сравниваю тексты Сайкаку с теми текстами, которые вам, мне кажется попадались.
Это ЖЖ "Проститутки Кэт", который находится здесь:
https://prostitutka-ket.livejournal.com/

Я его когда-то читал, потом мне надоело, давно туда не заглядывал.
Хозяйка ЖЖ весьма успешна, как литератор, она уже издала две книги в бумажном варианте и они, похоже, пользуются успехом.
Хоть мне кажется, что пишет коллектив авторов и среди них то ли все мужчины, то ли большинство.
Стиль скорее мужской у "Проститутки Кэт", как у литератора.
А вот мужчина Ихара Сайкаку сумел действительно писать так, как рассказывает о своей жизни женщина. Хоть он жил в 17-м веке, его стиль мне нравится больше, чем стиль Катерины.
Нравится абсолютной достоверностью описываемого. Я верю тому, что автор рассказывает реальную историю, записывая её вслед за рассказом реальной женщины.
В реальность историй ЖЖ "Проститутки Кэт" я почему-то не верю.
Кроме того мне показалось, что читая автора 17-го века мы больше узнаем о реальных чувствах женщины, чем читая романы написанные женщинами двадцатого столетия, не говоря уже о скандальных текстах двадцать первого, каких-нибудь "Монологах вагины". В двадцать первом женщинам полагается писать только то, что одобрит ЦК феминистской партии. Тем более, что половина авторов подобных тошнотворных текстов, как раз из феминистского начальства.
Покажу вам снова видео из Киото, того города, где находится самый знаменитый квартал продажных женщин:



Ну и дам текст из прочитанной книги:


Наложница князя

Ветер в Эдо не шелохнет веткой сосны, и в этом тихом городе — обители мира — вассалы князя, правителя Восточных провинций, опечаленные тем, что нет у него наследника от законной жены, собрали под началом престарелой дамы сорок с лишним девушек прекрасной наружности из хороших семей.



Ожидая княжеского благоволения возле опочивальни господина, они были похожи на ранний вишневый цвет, ждущий только первых капель дождя, чтобы сразу пышно расцвести во всей своей красоте. На любую глядеть не наглядеться, но все они печалились, что ни одна не удостоилась внимания господина.

Если ж эти— не понравились ему, то что говорить о других! Простолюдинки из Восточных провинций обычно собой некрасивы, ступни ног у них большие и плоские, шея толстая, кожа грубая, нет у них ни разума, ни чувства, они не знают желаний, страх им неведом, и хотя в глубине души правдивы, но вряд ли много принесут радости своему возлюбленному. Где можно найти женщин лучше, чем в столице? Прежде всего, никто с ними не сравнится в приятности разговора. Этому ведь нарочно не научишься, а в столице — обители государя — красивая речь передается сама собой.

К примеру, в стране Идзумо, где «тучи ввысь идут многослойною грядой», люди говорят так неотчетливо, что порой ничего не поймешь, а вот житель дальнего острова Оки смотрит деревенщиной, но говорит так, что и в столице не стыдно. Изящные искусства тоже процветают в том краю. Умение играть на кото и в го, угадать название аромата и слагать песни все женщины там наследовали еще со времен государя Ниномия, изгнанного в древние времена на этот остров. С тех пор и сохранились у них придворные обычаи и столичное обхождение.

«Наверное, в столице должна найтись подходящая женщина», — решили вассалы. В доме князя был один старый слуга, надзиратель над женской прислугой, которому уже перевалило за седьмой десяток. Он был подслеповат и носил очки. Многих передних зубов у него не хватало, так что он уже забыл вкус осьминога, и пикули приходилось для него нарезать мелкими кусочками. Так проводил он без радостей свои дни, и тем более закрыт для него был путь любви. Хоть и носил он фундоси, но уже мало чем отличался от женщины.

Только и отводил душу, болтая всякие непристойности. Так как он исполнял домашние обязанности, ему запрещалось носить хакама, вакагину, меч и кинжал. Зато ему вверили замки от имущества — жалкая должность для самурая. Этого старика и послали в Киото выбирать наложницу, потому что молодая красотка была для него, по пословице, что кошке каменный Будда! На этот счет за него можно было не тревожиться, в то время как молодому человеку такое имущество доверить нельзя, будь он хоть самим Сакья Муни.

В прекрасном, как райское селение, Киото старик посетил некоего торговца тканями по имени Сасая и обратился к нему с такими словами:

— Есть у меня от князя доверительное поручение такого рода, что о нем нельзя говорить молокососам-приказчикам. Об этом я могу вести тайный разговор только с вами, почтенный инке, и с вашей женой…

При этих словах Сасая встревожился: «В чем дело?» — а старик с видом человека, уверенного в своей непогрешимой правоте, изрек:

— Мне поручено подыскать князю наложницу. Сасая в ответ сказал:

— Что ж, это у вельмож дело обычное… Но каковы желания его светлости?

Старик вынул длинный ящичек из дерева павлонии с прямыми волокнами, а оттуда свиток с изображением красавицы.

— Избранница должна быть так же хороша, как этот портрет, — потребовал он. — Прежде всего возраст — от пятнадцати до восемнадцати. Лицо, как велит современный вкус, довольно округлое, нежно-розового цвета, подобно лепестку вишни. Черты лица без малейшего недостатка. Глаза с узким разрезом не годятся. Брови непременно густые. Переносице не следует быть слишком узкой, а линия носа должна повышаться плавно. Ротик маленький, зубы ровные, белые. Уши продолговатые, мочки тонкие, чтобы сквозили до самого корня и не прилегали плотно к голове. Очертания лба не должны быть искусственными, пусть волосы на нем растут так, как от природы положено. Шея стройная, и чтобы пряди из прически сзади не выбивались. Пальцы нежные, длинные, ногти тонкие. Размер ног установлен в восемь мон и пять бу. Большие пальцы на ногах должны отгибаться в сторону, кожа на пятках прозрачная. Талия длиннее обыкновенного, бедра крепкие, не мясистые, задок пухлый. Манеры грациозные, речь приятная. Должна уметь носить платье с изяществом, вид иметь благородный, нрав тихий. Сверх того, ей надлежит иметь познания во всех изящных искусствах, которые приличествуют даме. И чтоб на ее теле не было ни единого родимого пятнышка!

— Столица велика, и женщин в ней несметное множество, но и здесь нелегко сыскать подобную красавицу. Однако если такова воля князя, то за тысячу золотых можно ее исполнить, хотя бы пришлось обыскать весь свет, — ответил Сасая.

И он поручил сделать тайные розыски одному умелому посреднику по имени Ханая Какуэмон с улицы Такэямати.

Дело посредника хлопотливое. Из выданной в задаток сотни рё ему причитается десять, а из этих десяти в свою очередь десять моммэ причитается бабенке, нанятой для услуг.

Если девушка плохо одета, то он дает ей за плату нарядное платье. На смотрины она должна надеть белое косодэ или поверх черной атласной одежды накидку с цветными узорами. Пояс широкий из пятицветной парчи, косимаки из алого тонкого шелка — словом, все должно быть как следует, от нарядного головного покрывала до богатых подушек в паланкине. За эти вещи она должна платить двадцать серебряных монет в день, да еще одну полагается дать посреднику, когда дело сладится.

Девушке низкого происхождения подыскивают какого-нибудь почтенного горожанина, у котрого есть свой домик, и выдают его за папашу. В награду он получает свадебный подарок, а родись у девушки сын, это для названого отца большое счастье! Ему назначат хорошее довольствие рисом.

Если посредник хочет все устроить приличным образом, то смотрины и ему обходятся недешево. Двадцать серебряных монет в день стоит косодэ, носильщикам паланкина три моммэ пять бу — дешевле в Киото никто не берет. Девушку должна сопровождать свита прислужниц. Девочкам надо платить по шесть бу, взрослым женщинам — по восемь бу. Да еще посредник должен два раза в день кормить их за свой счет. Если смотрины кончатся неудачей, он терпит убыток в двадцать четыре моммэ и девять бу. Рискованное предприятие!

А случается и так, что посреди веселого разгула купчики из Осаки и Сакаи, пресытившись гетерами из веселого квартала Симабары и актерами с улицы Сидзёгавары, нарядят простого шута знатным самураем с запада и созовут для потехи со всей столицы девушек, ищущих себе работу. Оставят у себя ту, которая понравится, и начинают потихоньку уговаривать посредника. Узнав неожиданную весть, что к ней воспылали страстью только для короткой забавы, девушка в огорчении собирается уходить. Ее всячески улещивают, соблазняют деньгами, пока она по бедности не уступит. И вот — жажда денег побеждает, совершается неотвратимое: девушку покупают всего за две серебряные монеты… Такого несчастья с дочерьми богатых родителей случиться не может.

Посредник показал посланному князя свыше ста семидесяти девушек, но, к его огорчению, ни одна из них не понравилась. Наконец он прослышал обо мне, привез меня из моей родной деревни Кохата в уезде Удзи и сейчас же, как была с дороги, неубранную, повел к старику на показ.

И что же! Я затмила красавицу на портрете! Посланный сразу же прекратил поиски, был заключен выгодный для меня договор, где меня именовали почетной фавориткой князя. Потом повезли меня в далекий край Мусасино, поселили в одном из дворцов князя в Асакусе и стали день и ночь развлекать и забавлять. Среди какого великолепия я жила, любуясь на цветы вишен, такие прекрасные, как будто они были пересажены сюда из китайского Есино! Всю ночь до рассвета потешали меня актеры из театров на улице Сакаитё, мне ничего, казалось бы, не оставалось больше желать. Но увы! Женщина — жалкое создание, и среди всей этой роскоши я не могла позабыть про мужскую любовь.

Но самураи на страже строго блюли воинский устав, и княжеским затворницам редко приходилось видеть мужчину, а тем более услышать запах фундоси. Разглядывая забавные гравюры школы Хисикавы, я загоралась так, что, не помня себя, играла с безответной к страсти пяткой ноги или с средним пальцем руки и, тяготясь этой одинокой забавой, мечтала о настоящей любви.

Весь день до поздней ночи князь был занят государственными делами. Он дарил своей благосклонностью отроков с еще не подрезанными волосами на лбу, постоянно служивших при его персоне, и особенно был милостив к наложницам, а к своей супруге равнодушен. Она ведь не была ревнива, как женщины из простого сословия. Люди, какого бы звания они ни были, страшатся более всего на свете попреков ревнивой женщины!

Я в моей неверной судьбе была бесконечно признательна князю за его милости и радостно менялась с ним изголовьем. Но увы! Все было тщетно! Он годами еще был молод, но уже приходилось ему прибегать к помощи пилюль дзио. Ни разу не удалось ему проникнуть за ограду. Об этой беде, горше которой нет на свете, я никому и рассказать не могла, а только втайне страдала. Князь похудел и осунулся, вид у него стал нехороший, и меня безвинно заподозрили: «Верно, девушка из столицы всему причиной! Она слишком любострастна».


Бесчувственные к любви, жестокие вассалы посоветовались между собой и уговорили князя отправить меня назад к родителям в деревню. Да, в целом свете нет ничего печальней для женщины, чем возлюбленный, лишенный мужской силы!
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

  • 0 comments