dandorfman (dandorfman) wrote,
dandorfman
dandorfman

Categories:

Сцены из советской жизни. Воспоминания Гули Вайнштейн (Начало)

Герои этих сцен - семья Кобзонов и их окружение.
Но это не так важно и интересно. Интересна просто советская жизнь. Во всяком случае, нашему поколению, поколению тех, кто большую часть своей жизни прожил именно в этой канувшей в лету стране.
Именно это интересно было вспомнить мне. Ну а про то, что собой представляет Кобзон я и до этого слышал от тех, кто с ним общался.
Правда, их рассказы были намного страшнее милого трёпа неизвестной мне Гули. Тем не менее, надеюсь, что еще кому-то будет интересно вспомнить о той жизни.


Вчера в Ютубе наткнулась на пышное празднование 70-летия моей подруги детства Нелли Дризиной, ставшей всем известной, как Нелля Кобзон. Ставлю несколько глав из моих воспоминаний о ней, нашем детстве, юности, замужестве и многом другом.

Нелля - детство



На соседней с нами даче проживала милая, хлебосольная семья Храковских. Хозяин Борис Семенович был пенсионером, проработавшим всю жизнь в какой-то артели. У него было двое взрослых детей, Ося и Полина. В этой семье все племянницы хозяев почему-то тоже были названы Полинами и и все они тоже отдыхали летом на этой же даче. Одна из Полин носила фамилию Дризина. В недалеком будующем она перестала пользоваться этой фамилией, а просто и незатейливо называлась «теща Кобзона».
Ее дочь Нелля, будущая жена Иосифа, была очаровательным ребенком с копной тяжелых светло-рыжеватых волос, вздернутым носиком и раскосыми карими глазами. Она была на полтора года младше меня, но девочка она была крупная и поэтому выглядела, как моя сверстница. Нелля росла в так называемой неблагополучной семье. Ее папа сидел в тюрьме, был осужден на 15 лет. Он тоже был артельщиком. Мама осталась с двумя детьми, Неллей и млашим сыном Гришей. Жили они на улице Рубинштейна в большой, несуразной квартире, которая состояла из анфилады проходных комнат и одной темной комнаты возле кухни. Все стены, как в поезде были обиты красным ленкрустом (наверное это было тогда модно) на которых повсеместно торчали крючки и гвозди – следы былой роскоши- коллекции картин, которые были конфискованы в пользу государства Советского в момент ареста отца Нелли..
Полина была пышногрудой с узывными формами крашенной блондинкой с грубоватым от курева голосом. Мы с Неллей любили наблюдать за процессом ее макияжа. Ресницы она красила густым слоем самоваренной туши, накладывая ее исключительно зубной щеткой. После того, как ресницы были накрашены, они загибались вверх специальной машинкой. Далее шел серьезный процесс раскрашивания губ помадой с заведением их контуров далеко за пределы естественной формы. Для нас это был увлекательный процесс и как только Полина выходила из дома, мы с Нелей немедленно начинали изображать на наших детских лицах нечто подобное.

Нелля росла скромной и милой девочкой, заботилась о своем младшем брате, отводила и приводила его из детского сада, читала книги, взятые из районной библиотеки. Неллиным воспитанием никто не занимался. Мама, еще совсем молодая женщина, активно пыталась устроить свою жизнь. Сделать это было нелегко с двумя детьми, да еще и равнение шло на предыдущую жизнь, в которой за ночь в карты проигрывались автомобили. К этому моменту большинство представителей подпольного бизнеса уже сидели в тюрьмах, а на арене остались мелкие спекулянты и фарцовщики, которые не шли ни в какое сравнение со «старой гвардией». Нелля любила маму и невольно впитывала в себя ее жизненные установки.
Я помню Неллины дни рождения. На них приглашались мамины друзья, знакомые и родственники, для которых вдоль всех комнат накрывался длинный банкетный стол, за которым веселье лилось рекой. Полина могла забраться на стол и начать на нем отплясывать и петь частушки. Неллиным гостям, (обычно нас было не более четырех детей, включая виновницу праздника), накрывали стол в темной комнате, где мы сидели и слушали взрослые анекдоты и громкий хохот Полины и ее гостей. В темную комнату, где мы сидели тихо, как мышки, складировались, принесенные богатыми родственниками подарки. Когда гости расходились, Полина садилась с листом бумаги и карандашем и просчитывала примерную стоимость подарков. На мой вопорос Нелле, зачем она это делает, Нелля объяснила, что это для того, чтобы понять, оправдала ли она расходы на день рождения.
Все происходившее в этом доме резко отличалось от моей семьи. Возможно поэтому Нелля очень тянулась ко мне и дорожила нашей дружбой. Однажды, это было летом на даче, моя мама сказала мне, что запрещает дружить с Неллей, так как в ее семье ничему хорошему я не научусь. Мы с Неллей убежали в лес и горько плакали. Мы прервали на несколько лет нашу дружбу, но лет в 11 возобновили ее. Мы записались с ней вместе в секцию настольного тениса в СКА, где я вскоре получила разряд. В это время Полина, Неллина мама пыталась освоить парикмахерское ремесло и мы с Неллей были ее первыми клиентками. Она обрезала наши длинные косы и сделала первую в моей жизни модную стрижку. Я почувствовала себя сразу взрослой и привлекательной.
Когда я училась в пятом классе, за мной стал ухаживать молодой человек из 10-го класса нашей школы. До сих пор не понимаю, как это получилось, но этот мальчик обратил внимание на меня - стал приглашать на прогулки, носить мой портфель, приходить на мои дни рождения. Звали его Сережа Саранкин. Он был очень интеллигентным молодым человеком. Впоследствии окончил Военно-медицинскую Академию и параллельно филологический факультет Университета. Запомнился мне очень забавный инцидент с Сережей. Праздновалось мое 11-ти летие. Нелле в это время было 10 лет. Мы с подругой решили развлечь гостей и спели песенку из репертуара приезжающих к нам на лето грузинских братьев. Как сейчас помню, это была песенка про козу. Звучала она примерно так:

У меня была коза, через жопу тормоза,
Я на ней дрова возил, через жопу тормозил,
В жопу косточка попала, тормозить коза не стала,

и т.д........

Продолжение этого гениального музыкального произведения стерлось в памяти, но отчетливо помню, что моя мама от позора не знала, куда деться, а мы с Нелей не понимали, что мы сделали не так, нам казалось, что песенка была очень смешной.
Сережу наш концертный номер не отпугнул и он породолжал на глазах у всей школы носить мой портфель.

Первые кавалеры

У нас с Неллей появились первые кавалеры Ильюша Арон и Миля Талалаевский. Ильюша был сыном Полининых друзей – его папа тоже работал в артели. Он был ярким и красивым мальчиком с длинными пушистыми ресницами и пушком над верхней губой, всегда красиво и модно одет. Он был похож на молодого Раджа Капура. Миля был его другом. Его папа был овощником. Я была очень удивлена, наблюдая у Мили дома за его папой, который с абсолютно детским интересом смотрел фильм «12 стульев» и очень интересовался, найдет ли Остап Бэндер в конце концов бриллианты?
Миля играл на альте, был скромным и вполне интеллигентным мальчиком. С ним была одна проблема – он был очень некрасив. Голова у него была яйцеобразной формы, а длинный нос был посажен как-то не по центру, а смотрел на бок. И еще он сильно гнусавил, в отличии от Ильюши, который картавил. Нелля с мамой распределили кавалеров следующим образом: красивый Ильюша отошел Нелле, а мне, как бы достался Миля. Мы все вчетвером ходили гулять по Невскому проспекту, в кино, и мороженницу. С кавалерами мы расставались у Неллиного дома, так как я боялась, чтобы не дай Бог Миля не вызвался провожать меня домой. Нелля пыталась объяснить, что я не должна обращать внимание на его внешность, так как он из очень богатой семьи, что значительно важнее того, как он выглядит. (Нелля оказалась провидицей. По-прошествии многих лет Миля эмигрировал в Америку. Забросил на чердак свой альт и занялся бизнесом. Гены Милькиного папы видимо удачно сработали. Он женился на американской девушке – адвокате и совместный бизнес сделал его одним из богатейших людей Америки – он стал владельцем нескольких высотных зданий в Нью Йорке на Манхеттене. Его дети однажды обнаружили папин альт на чердаке и решили, что это никому неизвестное оружие. Ильюшка тоже эмигрировал в Америку, обосновался на Брайтен Биче и стал таксистом).

Ильюшка Арон

После того, как я несколько раз отказалась от приглашения мальчиков вместе погулять, совершенно неожиданно мне позвонил Ильюша, который наверное не знал, что его дамой сердца была Нелля, и пригласил меня на концерт Радмилы Караклаич – известной в то время югославской эстрадной певицы. Нелля сделала вид, что Ильюша ее не очень-то и интересовал и этот инцидент никак не повлиял на нашу дальнейшую дружбу. В отличии от Нелли, думаю, что ее мама в это самое время загнула один палец на руке и отсчитала «раз!». С Ильюшкой я встречалась года два. Это были красивые романтические детские отношения. Он дарил мне цветы, приглашал в театры, на концерты, устраивал у себя дома вечеринки. Однажды он решил доказать мне свою смелость и отвагу. Мы были в гостях в доме на Исакиевской площади, на углу Майорова. Хозяева жили на последнем седьмом этаже. Мы распрощались с друзьями и спустились во двор. Вдруг Ильюша увидел пожарную лестницу и полез по ней вверх. Этаже на 4-ом он посмотрел вниз и понял, что спуститься вниз не сможет. Он полез вверх на последний этаж. Он был в зимнем пальто и шапке, к тому же, накануне немножко выпил. Все это вместе привело меня в состояние ужаса. Окно квартиры, которую мы только что покинули, отстояло от пожарной лестницы на растоянии вытянутой руки. Он дотянулся ногой до окна и постучал в него. Подвыпившие ребята открыли окно и каким-то чудом втащили его обратно в квартиру. Кто-то держал его двумя руками за кисть одной руки и так он болтался в воздухе на высоте седьмого этажа. По сегодняшний день я с ужасом вспоминаю эту страшную сцену.
Мы были совсем еще детьми. Помню Ильюша позвонил мне и тихо, почти шопотом рассказал, что у него только что умерла бабушка и тело ее находится дома. Я сказала ему все пологающиеся в подобных случаях слова, а потом спросила, знает ли он, что после смерти какие-то рефлексы умирают не сразу (мне казалось, что я эту глупость вычитала в учебнике по биологии) и предложила Ильюше попробовать пощекотать бабушку за ногу. Не вешая трубку Ильюшка проделал этот эксперимент, но успехом он не увенчался, бабушка не шевелилась.
Ильюшка был на пару лет старше меня, но девочки наверное развиваются быстрее и я почувствовала себя старше его и наши встречи мне стали не интересны. Я очень не хотела его обидеть, но это все же произошлло и мы расстались.

Нелля – переход из детства в юность

Покуда я была старше Нелли, а мои другие многочисленные подруги были еще старше меня, то Неллю они в свою компанию не принимали. В это лето мои двоюродные братья из Тбилиси со своими друзьями гостили у нас на даче в Репино.На даче Храковских гостил их родственник из Львова Костя Рейнгач, который был лет на 5 старше меня. У Кости были ключи от их городской квартиры хозяев дачи, куда однажды он пригласил меня, моих грузинских родственников и еще каких-то своих друзей и подруг. Происходило это днем, мы пили кофе, слушали музыку, мой двоюродный брат Гиви играл на гитаре и пел. В это время в обеденный перерыв домой зашел один из проживавший там членов семьи. Ему не понравилось, что в доме находится незнакомая ему компания молодежи в отсутствие хозяев, о чем он по телефону сообщил родителям на даче. Когда я вернулась, Неля, которую не пригласили во «взрослую» компанию, встретила меня на дороге подбоченившись, с презрительным высокомерием и с фразой: «Ну что жлобы, засыпались?». В этот день я поняла, что мне не хочется больше с ней дружить. Пусть подрастет, а потом посмотрим.
Многие жены сидящих в тюрьмах артельщиков в то время пошли работать в систему общественного питания. Полина не отставала от моды, она пошла на работу в гостиницу при Некрасовском рынке. Рыночные торговцы щедро одаривали ее шмотами мяса, сметаной, маслом и другими качественными продуктами питания. Полина решила, что в будущем Нелля должна стать директором какого-нибудь общепита и отдала ее учиться с этим прицелом в кулинарный техникум.
К этому времени Нелля повзрослела, наши дороги снова пересеклись и детская дружба возобновилась. Я в это время уже училась в Финансово-экономическом институте на вечернем отделении, а днем работала в этом же институте в научно-исследовательском секторе. Однажлы Нелля пригласила меня в гости к одному ее знакомому, куда должен был прийти очень красивый молодой человек Вадим Фисенко. Мама Вадика была известной балериной в Мариинском театре – Ляля Веселина, а папа был спортсменом. Вадик был мастером спорта, окончил институт физкультуры, но папа ушел от мамы и Вадика потянуло по следам мамы в искусство. Он поступил в музыкальное училище на отделение оперетты. Мы с Неллей пришли в гости, познакомились с молодыми людьми, поболтали, расстались и вдруг на следующий день мне позвонил красавец-Вадик. Нелля, как и в детские годы, не подала вида, что Вадим ей нравился и отшутилась, что специально привела меня, чтобы познакомить с ним. Думаю, что в этот момент ее мама заложила второй палец на своей руке и отсчитала «два!».
Нелля вошла в возраст, когда пора было подумать о ее будующем. Полина активно подыскивала ей «правильных» женихов. Таковой например был Алик Инджин. Сын богатых родителей, папа его был скорняком. Он был симпатичным молодым человеком, но у него был тик, он сильно моргал глазами. Думаю, что богатые скорняки подыскивали для сына невесту с хорошим приданым, а Неллина мама не могла обеспечить такового. Возможно по этой, а может быть и по какой-то другой причине Бог отвел Неллю от этого кандидата. Почему я пишу «Бог отвел», потому что спустя лет 20 я встретила его в Питере, в лифте гостиницы Ленинградской. Он не узнал меня, был пьян и отвратительно сквернословил. Выглядел он ужасно – растолстел, нос сильно увеличился в размерах, губы брезгливо отвисли, единственное, что осталось от Алика, это его тик. Я напомнила ему о себе, на что он с гордостью сказал, что он теперь американец. В качестве подтверждения , он попытался сказать что-то по-английски, но не смог – то ли язык не слушался, то ли он в Америке так этому языку и не научился.
Были еще пара серьезных претендентов на Неллину руку– один из которых был врач и бизнесмен по имени Гера. Говорили, что он сначала встречался с мамой, а потом пытался ухаживать за Неллей, но был ею отвергнут. Второго поклонника Нелля держала от меня в секрете. Похоже, что он не нравился маме и она не позволила Нелле встречаться с ним.
Нелля закончила кулинарный техникум и пошла на работу в кафе Север. Там она готовила салаты и другие холодные закуски. Я часто забегала к ней на работу и она кормила меня сбитыми сливками и профетролями. Поработав в общепите Нелля делилась со мной вновь обретенным жизненным опытом: «Никогда не ходи в ресторан с евреями!». Я спросила: «Почему?». «Про меня никто не догадывается, что я еврейка. Официанты считают, что евреи плохо башляют (т.е. дают маленькие чаевые) и когда несут им еду на подносах, то плюют в тарелки и приговаривают: «Ух жиды проклятые!» .

Нелля и Кобзон

Но вот настал звездный час в жизни Нелли. Мама повезла ее в Москву для знакомства с Кобзоном, которое организовала Полинина московская подруга Жана. К этому моменту Иосиф был в разводе со второй эстрадной звездой русского происхождения, неоднократно напоминавшей Иосифу, что он «жидовская морда» (возможно в состоянии подпития и ничего при том не имея в виду) Иосиф решил познакомиться с хорошей еврейской девушкой, которая не будет петь, а будет хранительницей очага, хорошей хозяйкой и наконец, матерью его детей.
Сватовство удалось. Молодые понравились друг-другу. Нелля удивлялась себе. Она рассказывала, что до знакомства с Кобзоном всегда выключала телевизор, когда он появлялся на экране. Он казался ей и старым и некрасивым и вызывал всяческое раздражение. Личная же встреча полностью изменила ее мнение. Иосиф оказался необычайно обаятельным, широким и увлекательным человеком.

Сочи

Приближалось лето. Неллина мама позвонила моей и попросила отпустить меня в Сочи, где они должны были встретиться с женихом и познакомиться с ним поближе. Я прилетела в Сочи немного позже Дризиных. В это время Нелля уже перебралась в номер к Иосифу, а я стала жить в номере с ее мамой. Моя мама связала нам с Неллей очень красивые в яркую полоску пончо. В этих необычных для тех времен нарядах мы щеголяли по городу Сочи и привлекали всеобщее внимание. Иосиф всегда был человеком общительным и вокруг него крутилось множество людей, различных по профессии, но все они были люди известные каждый в своей области. В Сочи в это время гастролировал Игорь Кио; космонавт Виталий Севастьянов, коренной и почетный гражданин города Сочи; приехали Лиля и Эмиль Радовы – друзья Иосифа по Москонцерту; цыгане Коля и Рада Волшаниновы; актер Женя Моргунов.
У Нелли был статус невесты Иосифа и поэтому молодые и не очень молодые люди обходили ее стороной. Я же была в неопределенной роли и поэтому к Иосифу подходили разные мужчины и спрашивали обо мне. Иосифу это не нравилось. Он считал меня членом своего клана и чувствовал себя за меня в ответе. Однажды грузинская компания пригласила всех нас в ресторан Кавказский Аул. А что еще делать в Сочи? Утром пляж, а вечером естественно ресторан! У Иосифа был в этот день концерт и Нелля с мамой остались ждать его в номере гостиницы, но сказали, что после концерта все присоединятся к нам. Я поехала в ресторан, но мне неловко было напоминать подвыпившим грузинам позвонить Кобзону, который как я знала без особого приглашения не приедет. Ему никто не позвонил, и я довольно рано вместе с Лерой и Витей (друзьями Полины) вернулась в гостиницу. У входа в гостиницу я подняла голову и увидела в нашем с Полиной номере на балконе стоящего Кобзона. Нелька бежала по лестнице вниз предупредить меня, чтобы я была готова к скандалу.
Иосиф орал на меня так, что у него осип голос. Он кричал, что я не смею кокетничать с мужиками. Что они не просто так все спрашивают его обо мне, что я даю им повод. Он кричал: «Выбери одного и спи с ним, но кокетничать и раздавать авансы не позволю!». Я оправдывалась изо всех сил, но мне не было прощенья. Постановили на том, что с завтрашнего дня я иду на пляж и смотрю только в ноги, а не по сторонам. Ни купаться, ни играть в настольный теннис на пляже, ни тем более с кем-то отойти в буфет и выпить газированной воды ни я, ни Нелля не имели права. Все только по его команде и с его строгого разрешения.
Кобзон вообще был прирожденным командиром. «Нелля, оп-па!» - означало, что она сутулится и ей надо разогнуться. «Гуля, к ноге!» - это значило, что я отошла на слишком длинную дистанцию. Команды звучали как строевые. Иосиф на пляже выглядел весьма экзотично и совсем не походил ни на кого из моего круга знакомых. Он был крепкого телосложения, кривоватые ноги и на теле две большие тутуировки. На одной написано: «Не забуду мать родную!», а на второй что-то патриотическое, типа «За родину!». Плавать нам разрешалось только с ним. Плавал Иосиф , на пол туловища высовываясь из воды и бочком. Думаю, что этот стиль он выбрал, чтобы не намочить волосы. У него с молоду был развит комплекс неполноценности из-за прически ( вернее из-за ее отсутствия).
В связи с этим у меня с Иосифом была пара забавных историй. Из Тбилиси в Сочи в это время прилетели два моих друга Дато Бердзенешвили и Гоча Пайчадзе, с которыми у меня была назначена встреча в фойэ нашей гостиницы. Перед тем как встретиться с ними, я решила всех удивить. У меня были длинные и густые волосы. Но когда есть длинные волосы, то хочется иметь стрижку. Я привезла в Сочи парик белого цвета со стрижкой. Для того, чтобы его закрепить на голове я провела большую и кропотливую работу. Сначала копну тяжелых волос я равномерно разложила по голове и скрепила их шпильками, бинтами и невидимками. Поверх этого сооружения я надела парик, который в свою очередь прикрепила к этим бинтам другими невидимками. Перед тем как спуститься к моим грузинским друзьям я решила показаться в этом виде Нелле и Иосифу. Я поднялась на 12 этаж в номер, где жили наши «молодые». Иосиф бросил на меня возмущенный взгляд и потребовал, чтобы я немедленно сняла парик. Я наотрез отказалась. Тогда он сказал, что в этом случае снимет его мне сам. Я сказала, что не посмеет. Он побежал за мной по лестнице с двенадцатого этажа. Я была в нарядном платье и в туфлях на высоких каблуках. Иосиф бежал босиком. Пробежав несколько этажей я скинула туфли и далее бежала тоже босиком, держа туфли в руках. В фойэ гостиницы, на глазах большой компании, в которой стояли ожидавшие меня друзья, Кобзон настиг свою жертву. Он сорвал с меня парик и оставил растрепанную, с развалившимся сооружением из бинтов, шпилек и невидимок. Зрелище было ужасное. «Будешь слушаться старших!» – сказал он назидательным и противным тоном. Я была опозорена. Мне хотелось, если не сделать, то хотя бы сказать ему что-то очень обидное, хотя бы пообещать сделать с ним то же самое. Но даже в этот драматический момент я не позволила себе проехаться по поводу его прически. Мой парик был шуткой, его прическа была его проблемой и запретной темой.
Пару дней после этого инцидента я вошла без стука в их номер и застала Иосифа, после душа, сидящим в кресле голым с одним полотенцем на голове, а второе прикрывало другое не менее интимное место. Иосиф , вполне резонно, задал мне вопрос: «Почему вошла без стука?». Я ответила, что по той же причине, что и он приходит в наш номер не стучась. Тогда Иосиф сказал: «Вот сниму сейчас полотенце и напугаю, будешь знать!». На что я ехидно спросила: «Какое из полотенец ты собираешься снять?». Он понял, что я не испугаюсь и поэтому полотенец решил не снимать.

Волшаниновы

Однажды мы пошли вечером в ресторан, где в числе прочих гостей были Рада и Коля Волшаниновы и космонавт Виталий Севастьянов. Незадолго до того погиб экипаж Советских космонавтов, с которыми все присутствовавшие за столом были знакомы и дружны. Они поминали погибших ребят и изрядно выпили по этому поводу. Когда мы вернулись в гостиницу, входная дверь была уже закрыта. Швейцар открыл дверь, но предупредил, что лифты уже отключены и нам придется подниматься в номера пешком. Рада Волшанинова – актриса театра Ромэн, жена Волшанинова и обладательница необузданного еврейско-цыганского темперамента стала требовать включить лифты. Швейцар отказался. Рада стала кричать, что если он не уважает цыган , то пусть сделает это для космонавта Севастьянова. Швейцар опять сослался на инструкцию. Тогда Рада с разворота смачно плюнула ему в лицо. Швейцар утерся и предупредил , что если она плюнет еще раз, то он пожалуется директору гостиницы. Слова эти прозвучали провокационно. Как и следовало ожидать, Рада вывернулась из рук оттаскивающего ее мужа и плюнула в швейцара еще раз.
Назавтра Кобзон долго улаживал с директором гостиницы этот инцидент и даже сделал короткий шефский концерт для персонала гостиницы..
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

  • 11 comments