dandorfman (dandorfman) wrote,
dandorfman
dandorfman

Categories:

Османская Империя. 15-й Век.

(Это мой доклад для воскресного заседания нашего клуба)

Несколько слов о битвах и штурмах в моём докладе. Их не будет. Хоть самое грандиозное событие в истории Османов 15-го века, как раз штурм, штурм и взятие Константинополя.
Он кстати был третьим. Первые два у турков не удались, они их предпринимали еще в 14-м веке.
Но про взятие Константинополя, надо делать отдельный доклад, который вряд ли уложится в сорок минут. У меня же всего сорок минут на весь 15-й век. Я должен пробежаться галопом, по Европам, и не только по Европам, а еще и по Азиям.
Начнем наш галоп.
Начало века - самое неудачное время для османов. Они попали под Тамерлана и этот азиат их разнес в пух и прах.
Он мог и не трогать османов, если бы не гордыня Баязида, тогдашнего их султана.

Баязид Первый



У нас был доклад о Тимуре или Тамерлане,напомню коротко:

Тамерлан
В конце XIV века Тимур правил империей, которая простиралась на восток до Великой Китайской стены, на север — до российских степей, на юг — до реки Ганг и Персидского залива. На западе она включала Персию, Армению и верховья Тигра и Евфрата, иными словами, достигала границ Малой Азии. Дальше простиралась лишь другая великая мусульманская империя — Османская, — чьи завоевания при Мураде и Баязиде совпали по времени с завоеваниями Тимура.
Теперь интересы двух победоносных соперничающих императоров, Тимура и Баязида, столкнулись на этой границе, в регионе, где «Тимур проявлял нетерпение равного, а Баязид не был осведомлен о превосходстве».

С одной стороны, исполненный гордости и заблуждений относительно непобедимости своей армии после десяти лет побед без единого поражения, с другой стороны, вероятно, недооценивавший силы своего соперника, Баязид своими действиями спровоцировал Тимура выступить против него.
Всего известно о четырёх письмах Тамерлана и четырёх ответах Баязида. Последний обмен письмами произошёл перед походом Тамерлана, закончившимся Ангорской битвой


Поход Тамерлана на Османов

За все 13 лет своего правления Баязид потерпел лишь одно поражение, ставшее для него фатальным. Битва при Анкаре или Ангоре в 1402 году закончилась поражением и пленением Баязида. У Тимура не было намерений держать Баязида в плену долго. Он собирался его выпустить и даже вернуть трон. Но Баязид уже в следующем году умер.

Междуцарствие — период в истории Османской империи, когда государство не имело единого правителя, начался в 1402 году после поражения османов в Ангорской битве и пленения султана Баязида I Тамерланом. Между сыновьями Баязида шла борьба за власть.
Тимур натравливал друг на друга четверых сыновей Баязида, оставшихся в его руках в качестве вассалов. Он в каждом из них поддерживал надежду на признание единственным законным наследником османского трона.
Претензии каждого поддерживались его группой сторонников из числа местных династий, озабоченных своими привилегиями.
Cтарший сын Баязида Сулейман со столицей в Эдирне правил недавно завоеванной Болгарией , всей Фракией , Македонией и северной Грецией .
Второй сын, Иса Челеби , утвердился в качестве независимого правителя в Бурсе, а Мехмед сформировал королевство в Амасье . Началась война между Мехмедом и Исой, и после сражений при Эрменибели и Улубаде (март – май 1403 г.) Иса бежал в Константинополь, а Мехмед занял Бурсу. Последующая битва при Караси между Мехмедом и Исой привела к победе Мехмеда.
Позже Иса был убит агентами Мехмеда.
Тем временем другой выживший сын Баязида, Муса Челеби , попавший в плен в битве при Анкаре , был освобожден Тимуром.
Муса был освобожден после того, как Мехмед обратился с просьбой об освобождении своего брата.
После смерти Исы Сулейман пересек пролив с большой армией. Изначально Сулейман добился успеха. Он вторгся в Анатолию, захватив Бурсу (март 1404 г.) и Анкару позже в том же году.
Мехмед послал Мусу через Черное море во Фракию с небольшими силами для нападения на территории Сулеймана в юго-восточной Европе. Этот маневр вскоре вызвал Сулеймана во Фракию, где между ним и Мусой завязалась короткая, но кровопролитная схватка.
Сначала Сулейман имел преимущество, выиграв битву при Космидионе в 1410 году, но в 1411 году его армия перешла на сторону Мусы в Эдирне, и Сулейман был казнен по приказу Мусы. Муса был теперь правителем османских владений во Фракии.

Мехмед и Муса

Византийский император Мануил II Палеолог был союзником Сулеймана.
Поэтому Муса осадил Константинополь . Мануил призвал Мехмеда защитить его, и османы Мехмеда теперь разместили гарнизон в Константинополе против османов Мусы во Фракии.
Армии соперничающих братьев-османов встретились на равнине Чамурли (ныне Самоков, Болгария).
Османы Мусы сражались хорошо, но битву выиграли Мехмед и его союзники. Муса сбежал, позже был схвачен и задушен.
После смерти Мусы Мехмед был единственным выжившим сыном покойного султана Баязида I.
В 1413 году он был возведен на трон как султан Мехмед I.


Мехмед Первый

Он опирался на поддержку двух могущественных сил: анатолийских беев, которых его отец, Баязид, настроил против себя и власть которых восстановил Тимур, и янычар, оказавших влияние на внутренние дела впервые, но далеко не в последний раз в османской истории. Они поддержали Мехмеда I как «самого справедливого и самого добродетельного из османских принцев». Итак, после периода беспорядков и подрывающей единство децентрализации наиболее сильные элементы одержали верх. Опять была установлена центральная власть, и Османское государство обрело единство под властью Мехмеда I.
Благодаря его выдающимся качествам дальновидного государственного деятеля всего лишь за восемь лет Османская империя была поставлена на прочную основу, возродившись к былому единству и могуществу — к большому разочарованию христиан, — причем в тот момент, когда ее крах казался неизбежным. Византийская империя в этот период неумолимо двигалась к упадку, а династия Османа, больше не раздираемая внутренними противоречиями, доказала свою жизнестойкость.

Новая Византия

Мехмед Завоеватель, которому было предначертано покорить Константинополь, был внуком Мехмеда I и сыном Мурада II.


Мурад II

Его отец, Мурад, был просвещенным правителем, который за тридцатилетний период своего правления сумел завоевать привязанность и уважение османского народа. Он высоко чтил такие понятия, как честь и справедливость, искренность и простота, неустанно заботился о народном благосостоянии. Он был, по сути, мирным человеком. Но ему приходилось воевать из-за существования постоянных угроз войны.

Тем временем после смерти Мануила Мурад подписал новый договор с его преемником, Иоанном VIII, в котором, по сути, содержался отказ от осады Константинополя, но при этом Византийская империя низводилась до крайней степени подчинения: за ней оставалась лишь небольшая территория, непосредственно примыкающая к стенам города.

В Европе османам теперь противостояли две державы — Венгрия и Венеция, оспаривавшие у них право на остатки Византийской империи: венгры мечтали о империи, которая включала бы Константинополь, венецианцы стремились окончательно закрепить свое господство на море.

Мураду пришлось принять против них меры, когда император продал Венецианской республике важный порт Салоники, бывший на протяжении многих лет яблоком раздора между османами и греками.
В 1430 году Мурад атаковал и вскоре захватил город, подчинив его вместе с окрестностями Османской империи — это была значимая потеря для венецианцев. Султан удержал своих солдат от убийств жителей города, а в мирном договоре предоставил венецианцам право свободного передвижения и ведения морской торговли во всех его владениях.

Стремясь возместить ущерб из-за поражения Баязида, Мурад старался заложить прочный фундамент, на котором династия Мурада II могла бы строить свое будущее.
Тогда султан впервые стал подумывать об уходе от государственных забот в уединение своего азиатского дворца в Магнесии. Готовясь к этому шагу, Мурад вызвал в Адрианополь своего двенадцатилетнего сына Мехмеда, чтобы тот служил в качестве губернатора под надзором великого визиря Халила Чандарлы-паши. Этот шаг вызвал опасения Халила и других визирей, полагавших, что мальчик, пусть смышленый и не по годам развитой, все же еще не созрел для управления государством.


Мехмед Второй
Мехмед II, родившийся при недобрых предзнаменованиях — во время эпидемии чумы, которая унесла жизни двоих братьев его отца, имел несчастливое детство и отнюдь не лучшее воспитание. Он был третьим сыном отца, отдававшего предпочтение двоим его старшим сводным братьям — Али и Ахмеду — и не рассматривавшего его в качестве возможного наследника трона. Более того, матери каждого из братьев были женщинами достаточно благородного происхождения и положения в обществе, тогда как мать Мехмеда была девушкой-рабыней предположительно христианского происхождения. Таким образом, в жилах Мехмеда текла кровь, давшая ему черты совершенно отличные от черт характера его отца и деда.

Воспитывавшийся главным образом нянькой, он был увезен из Адрианополя в двухлетнем возрасте вместе с братом Али в Амасью, где губернатором был их четырнадцатилетний старший брат.
Мехмеда, в одиннадцатилетнем возрасте ставшего очевидным наследником, отец вызвал из Магнесии в Адрианополь. Мурад был совершенно шокирован отсутствием у сына образования. Учителя мальчика считали его трудным ребенком, не желавшим учиться и в особенности невосприимчивым к религиозным наставлениям. Поэтому отец выбрал в наставники Мехмеду для изучения Корана и истории религии прославленного муллу по имени Ахмед Курани. Курд по происхождению, он изучал законы ислама и теологию Корана в Каире, а теперь преподавал в знаменитой семинарии в Бурсе.
Имеется письменное упоминание, что султан вручил учителю розгу, разрешив ему, если необходимо, наказывать наследника. Говорят, мулла как-то занимался с ним, держа розгу в руке, а потом сказал: «Твой отец послал меня учить тебя, но также держать тебя в порядке, если ты откажешься подчиняться мне». Мехмед в ответ рассмеялся. Тогда мулла обрушил на него такой град ударов, что с того времени и впредь ученик относился к своему учителю с большим уважением, вскоре изучил с его помощью весь Коран. При наличии рядом таких просвещенных ученых и советников Мехмед вырос достаточно хорошо образованным.

Помимо этого при дворе Адрианополя Мехмед обучался ведению государственных дел. Этим с ним занимался отец, а после его возвращения в Азию — великий визирь и его окружение. Мехмед, высокомерный и развитой не по годам, в своих отношениях с Халилом довольно скоро проявил надменную решимость идти своим путем
Плохое начало во взаимоотношениях юного наследника с османским религиозным и гражданским истеблишментом было ударом по самолюбию молодого человека, посеявшим в его душе семена горькой обиды. Халилу он этого так и не простил. У Мехмеда, с детства замкнутого по характеру, такие кризисы лишь усиливали чувство отчужденности от всех.
Скоро это обстоятельство стало фактором, способствовавшим началу восстания янычар. Преданные и исполненные уважения к своему признанному господину, Мураду, они с негодованием отнеслись к необходимости получения приказов от его неопытного, юного, но властного сына. Янычары потребовали прибавки к жалованью. Получив отказ, они поднялись против юного наследника, устроив поджог. Пожар распространился по Адрианополю, уничтожив кварталы в районе базара. За ним последовали грабежи и резня.
Главным объектом их враждебности был личный советник Мехмеда, евнух Шихабеддин-паша, который был вынужден искать убежища во дворце. В конце концов, чтобы умиротворить янычар, прибавка к жалованью была разрешена.
Этот эпизод, однако, расширил брешь между Халилом и Мехмедом и стал симптомом появления нового источника конфликта, который быстро разрастался после проведенной Мурадом реорганизации системы вербовки янычар и распространения принципа набора христиан для выполнения не только военных, но и гражданских обязанностей. Это не могло не привести к развитию института управления, в котором христианские вероотступники, одним из которых был Шихабеддин, могли подниматься до высших государственных постов. Все чаще христиане возвышались за счет знатных правящих мусульманских родов, которые, как заявил Халил Чандарлы, обнаруживали себя исключенными из системы власти. Именно Халил мог поощрить это восстание янычар против Шихабеддина с целью утвердить собственную власть и преподать урок юному Мехмеду. Здесь мы видим суть конфликта между старым и новым, между традиционным мусульманином и ренегатом-христианином, который теперь стал разъединяющей силой в административном аппарате империи. Представляется, что он мог повлиять на решение Мурада уйти со сцены, предоставив Халилу решать проблему, в которую султан предпочел не вмешиваться лично.

Но его первый уход из власти длился всего лишь три месяца. Время для окончательного ухода еще не настало.
Победа над объединенными силами христиан в ноябре 1444 позволила Мураду восстановить контроль над всей территорией до Дуная. И он почувствовал, что теперь может уйти. На этот раз в конце 1444 года он официально отказался от трона в пользу Мехмеда, который отныне должен был править не просто как губернатор в Европе, как раньше, но со всеми правами султана.
Мурад взял себе в качестве личных владений, но под юрисдикцией сына территорию в трех районах Анатолии, вокруг Магнесии. Он обосновался в окружении великолепной природы, возведя новый дворец с прекрасными садами, обращенный фасадом к широкой долине. Здесь, в обществе поэтов, мистиков, богословов и ученых, он стремился вести идеальную жизнь религиозного братства, как это делали его предки гази — читать, писать, размышлять, слушать дервишей. Бывший султан стремился положить начало развитию турецкого языка — как средства выражения культуры, — отличного от персидского и арабского языка.

К весне 1446 года он снова прибыл в Адрианополь, вызванный туда по настоянию Халила, отношения которого с юным Мехмедом быстро ухудшались, и был с восторгом встречен народом, запомнившим его простоту и справедливость. Причиной второго возвращения Мурада был политически неразумный и невыполнимый план его сына напасть на Константинополь в то время, когда армии османов были вовлечены в операции одновременно на границах Греции и Албании. Это опять являлось результатом конфликта в правящих кругах между Халилом, проводившим политику мира, и группой высокопоставленных военных, стремившихся к войне и которых поддерживал воинственный молодой наследник трона. Однако они не смогли свергнуть и сломить власть Халила, который пользовался поддержкой янычар, и не посмели пойти против самого Мурада, на этот раз не собиравшегося отказываться от власти. Теперь ушедшим оказался Мехмед, который удалился в Магнесию, чтобы там поразмыслить о своих заблуждениях и умерить амбиции. А его отец оставался на троне вплоть до своей кончины пять лет спустя.

В период пребывания в Магнесии Мехмед воспылал чувствами к девушке-невольнице по имени Гюльбахар, предположительно албанского или греческого христианского происхождения, которая родила ему сына, позже правившего под именем Баязида II.
Когда Мурад скончался от апоплексического удара, Мехмед находился в Магнесии. Получив известие, он, как гласит история, немедленно вскочил на своего арабского коня и поскакал к северу, к Геллеспонту, со словами: «Всякий, кто любит меня, пусть следует за мной!»

У христианских держав сложилось невысокое мнение о юном султане, теперь Мехмеде II. Оценивая его по провалам на заре карьеры, они все еще видели в Мехмеде неопытного юношу с сомнительным авторитетом, который едва ли мог что-либо добавить к завоеваниям своего отца. Однако Мехмед быстро превратился во влиятельное лицо.

Коренастый, сильный и красивый, он держался с большим достоинством, неизменно был вежлив и сдержан с людьми. Он обладал орлиным профилем и проницательным взглядом, а характер имел холодный и скрытный.
В результате окружавшие Мехмеда люди нередко испытывали неловкость, но его живой ум, неукротимая энергия и неослабевающее стремление к цели, желание достичь абсолютной власти неизменно вызывали уважение.
В начале правления Мехмед пытался произвести впечатление человека миролюбивого. «Мир был на его губах, — пишет Гиббон, — но война — в его сердце». Принимая иностранных посланников, он демонстрировал готовность подтвердить договоры своего отца — с венецианцами и генуэзцами, с Венгрией, с Сербией, Валахией, Рагузой, островами Эгейского моря, рыцарями Родоса, даже с монашеской общиной горы Афон. Послы императора Константина сначала встретили со стороны султана дружественный прием и клятву уважать территорию Византии, а также обещание платить за содержание под арестом в Константинополе его родственника, претендента Орхана (который был внуком Баязида), из доходов некоторых греческих городов, расположенных в долине Струмы.

Дата падения Константинополя — 29 мая 1453 года — сохранилась в исторических мифах как поворотный момент между Средними веками и современностью. Это справедливо только в символическом смысле. В буквальном понимании падение Константинополя было лишь одним среди многих факторов переходного процесса постепенных изменений. Эта дата на самом деле означала конец Византийской империи и день смерти ее последнего императора. Между тем на протяжении предшествующих 150 лет образующийся вакуум постепенно заполнялся новой империей, развивавшейся, благодаря сражавшимся на ее передовых рубежах воинам-гази, из Османского племенного государства. Призванная господствовать над обширными территориями в течение последующих 450 лет, Османская империя отныне обладала ключевым пунктом между континентами Европы и Азии.
С момента своего восшествия на престол Мехмед II видел себя наследником классической Римской империи и ее христианского преемника. Теперь завоевание Константинополя утвердило его в этой роли. Перед ним была Византия, которую следовало возродить в новом облике.
Хорошо знающий историю, абсолютно уверенный в своей способности достичь и удержать абсолютную власть, Мехмед стремился повторить и даже превзойти в качестве мирового завоевателя достижения Александра Великого и цезарей. Как заверял критский историк Георгий Трапезундский, позже призванный ко двору султана: «Никто не сомневается, что вы являетесь императором римлян. Тот, кто законно владеет столицей империи, и есть император, а Константинополь — столица Римской империи».

Он сам поставил перед собой задачу не разрушить Византийскую империю, а возродить ее к новой жизни по османскому образцу, одновременно восстанавливая имперскую славу столицы, которая теперь должна была называться Стамбул. Это название должно было отражать, по словам Пауля Виттека, «истинный образ того, что должно было стать фундаментальной чертой государства: соединение местных культурных традиций старой Византии, пусть уже и с восточными влияниями, с традициями старого ислама».
Это должна была быть империя под светским и религиозным управлением ислама. Но одновременно она должна была оставаться и многонациональной, как византийская, где все народы и все верования будут сосуществовать в порядке и гармонии.

По распоряжению султана состоятельные люди, торговцы и ремесленники из числа жителей захваченных городов были переведены в Стамбул, чтобы помочь его торговому и промышленному развитию.
Среди иммигрантов из Салоник была большая еврейская община и немалое число евреев прибыло из Европы. В течение двадцати пяти лет евреи превратились в третью по численности группу населения столицы после мусульман и христиан. На следующем этапе его завоеваний в город прибыли пять тысяч семей из Трапезунда (Трабзона) и его окрестностей, а также из Анатолии, из Мореи и с Эгейских островов. Всех разместили в соответствующих городских кварталах, которым давали название мест происхождения его жителей, как Аксарай и Карамания. Помимо знатных семей, среди переселенцев были владельцы лавок и все больше ремесленников и строителей, которые способствовали ускорению процесса реконструкции города.
Мехмед II, стремясь возродить Византийскую империю под своим правлением, как свидетельствуют турецкие исторические источники, старался не оставить ни одного «из византийских греков, кого можно было бы назвать королем». Он избавился от Палеологов. Теперь наступила очередь Комнинов. Пришло время уничтожить империю Трапезунда. В 1461 году Мехмед организовал морскую и сухопутную карательную экспедицию в Азию.

Выступив в поход со своими войсками, Мехмед совершил трудный переход через Понтийский горный хребет, в то время как его флот осадил Трапезунд с моря.
Дни Комнинов были сочтены. Не прошло и двух лет, как последний из Комнинов, император Давид, был заключен в тюрьму Семи башен, расположенную внутри городских стен Стамбула, и здесь несколько месяцев спустя Давид и остальные Комнины — его брат, семеро сыновей и племянник — были убиты. Более того, султан распорядился, чтобы их тела не предавались земле, а были брошены на съедение бродячим псам и хищным птицам.
Мехмед в ходе Трапезундской кампании включил в свою империю большую часть северного прибрежного района Малой Азии с тремя важными черноморскими портами. Это должно было привести к фактическому османскому контролю над Киликией и азиатским побережьем Средиземного моря.
Обезопасив таким образом на какое-то время тылы на востоке, Мехмед вновь обратил свой взор на запад. Здесь его целью было не что иное, как полное, неделимое османское господство над всем Балканским полуостровом. Дабы достичь этого, Мехмед теперь должен был «округлить» свою территорию на оконечностях, подобно тому как это было сделано на Греческом полуострове, и консолидировать ее в качестве базы для дальнейших завоеваний в Западной Европе.
К северу за Дунаем лежала Валахия, которой правил Влад Дракул, иначе Дракула, один из монстров мировой истории.
Его жестокость намного превосходила все известные примеры, обычные для того века, и сделала его одним из чудовищных персонажей легенды.
Несмотря на все это, султан был склонен оставить Дракулу в покое, пока тот исправно выплачивал дань и не беспокоил турецких соседей.
Но в 1461 году Дракул оформил союз против турок с королем Матиашем Корвином, который наследовал Хуньяди в качестве правителя Венгрии. Мехмед направил посла, чтобы заманить Дракулу с долгами по дани в Стамбул, вместе с контингентом валахов для османской армии. Командующему своими войсками на Дунае Мехмед приказал устроить засаду и взять Дракулу в плен еще по пути в Стамбул. Но ситуация коренным образом изменилась в ходе стычки, в которой личная гвардия Дракулы обратила турок в бегство, и по его приказанию посол и командующий были посажены на колья, причем самый большой кол достался старшему по рангу. Затем Влад Дракул переправился через Дунай и вторгся в Болгарию во главе армии, с которой он разграбил османскую территорию и убил большинство населения.

В ответ на это султан, движимый жаждой мести, повел в Валахию большую армию. Армия султана, в конце концов одолела противника и вынудила Влада Дракулу бежать в Молдавию. На посту правителя Валахии Влада сменил его брат Раду, бывший заложником в Стамбуле . При Раду Валахия стала вассальным государством, но не считалась турецкой провинцией.

Последним бастионом между вторгающимися турками и побережьем Далмации и итальянскими островами оставалась Албания. Здесь Скандербег, «защитник Христа», как называл его папа, все еще продолжал сражаться и править, поощряемый венграми, венецианцами и другими итальянскими государствами, как это делал еще со времен Мурада II более двадцати лет назад. С течением времени Скандербег стал почти легендарным героем христианского Запада. Своей независимостью Албания во многом была обязана как природным условиям — неприступности горных хребтов, так и боевому духу своего народа, тех закаленных жителей высокогорий, объединенных в кланы, которых Скандербег сплотил и по-прежнему твердо удерживал под своим руководством. Турки могли бы занять долины Албании, но они постоянно терпели бы неудачи, как это уже испытали на своем опыте полководцы Мехмеда, при штурме горных вершин.

В 1466 году султан лично повел в Албанию большое войско. После того как его авангард разграбил окрестности, Мехмед появился с основным ядром армии и осадил окаймленную скалами крепость Круя.
Но Круя держалась, и султан не смог добиться успеха. Положение изменилось только после кончины в 1467 году Скандербега и последовавшего за ней развала кланов, которые он объединял. Легенда гласит, что, узнав о смерти Скандербега, султан несколько преждевременно воскликнул: «Наконец-то Европа и Азия принадлежат мне! Несчастное христианство. Оно потеряло и свой меч, и свой щит».


Итало-Османская Война
К этому времени Османская империя уже находилась в состоянии войны с Венецианской республикой, которой Скандербег завещал свои владения. Война, причиной которой послужил спор из-за господства над различными морскими базами, все еще удерживаемыми Венецией, периодически возобновлялась на протяжении шестнадцати лет.
Передышка в ней наступала только во время летних кампаний, когда султан отправлялся в Азию. Здесь усиливалось давление со стороны альянса венецианцев и других итальянских папских сил. Запад натравливал одни восточные страны на другие, пытаясь остановить продвижение турок.
Мирный договор между Веницией и Османами был подписан султаном в 1479 году, подтвердив право турок на владение Скутари, Круей и островами Лемнос и Негропонт (Эвбея), наряду с Мани, гористым полуостровом на юге Мореи. Остальные территории, захваченные Венецией в ходе шестнадцатилетней войны, были возвращены туркам, но с правом венецианцев свободно вывести свои гарнизоны и вывезти оружие и снаряжение, тогда как турки вернут венецианцам места, оккупированные их собственными войсками в Морее, Албании и Далмации. На венецианцев была наложена большая ежегодная дань, в обмен на которую им вернули право свободной торговли и разрешили иметь консульство в Стамбуле для защиты своих гражданских прав. Так Мехмед принудил самую сильную морскую державу в Эгейском и Средиземном морях принять его условия. Он расчистил моря для вторжения в Италию турецкого флота с армией под командованием Гедика Ахмед-паши. Спустя несколько месяцев после подписания мирного договора султан захватил несколько островов в Ионическом море, ставших морской базой для дальнейшего нападения на берега Италии.
Оно состоялось в 1480 году на Отранто, расположенном в «пятке» полуострова. Цель была выбрана вместо Бриндизи — первого из запланированных объектов, ввиду отсутствия береговых укреплений. Городок Отранто был захвачен врасплох эскадроном кавалерии, при этом было много пожаров и крови. Восемь сотен его жителей были зверски убиты за отказ принять ислам и позже канонизированы римским папой. Окружающая территория была разграблена. Удары наносились в направлении Бриндизи, Лечче и Таранто, но были отражены отрядом, подошедшим из Неаполя. Султан надеялся использовать Отранто в качестве плацдарма для дальнейшего завоевания Италии. Но оставшиеся в живых горожане бежали и отказались вернуться в город и взять на себя снабжение войск оккупантов продовольствием, так что туркам пришлось вывести большую часть воинов, оставив только небольшой контингент, снабжавшийся по морю с берегов Адриатики, возможно с помощью венецианцев. Ходили слухи, что Мехмед собирался лично прийти в Италию с армией, и страх перед решающим вторжением турок был настолько велик, что папа римский подумывал о бегстве в Авиньон. Но вместо этого он мобилизовал помощь из самых разных источников, таких как Генуя, Испания и Португалия. Однако султан со своей армией так и не появились. Он переключил свое внимание на восток, в сторону острова Родос, покинув итальянские земли.
После продолжительной осады Родос выстоял. Осада была снята. Турецкие войска погрузились на суда и собрались вместе в Мармарисе, чтобы отправиться в обратный путь в Стамбул. Город Родос лежал в развалинах. Но над ним возвышался белый крест святого Иоанна на красном фоне знамени — торжествующий символ веры. Ему оставалось развеваться здесь еще половину века.
Теперь, после того как на протяжении жизни целого поколения одна военная кампания следовала за другой, дни Мехмеда Завоевателя приближались к концу.


По всей империи с уничтожением Мехмедом старого правящего класса и его замещением министрами, которые были его личными рабами, остались только служебные ранги, которые давали свободную возможность для дальнейшего продвижения по службе. Это было гибкое общество, в котором слуга мог превзойти своего господина, а господин — своего вышестоящего начальника, где ремесленник мог возвыситься до уровня великого визиря, а великий визирь — опуститься до уровня ремесленника. И все это принималось как естест венные личные проблемы, не ведущие к утрате положения в обществе. Таким, основанным на имперских милостях и наградах за заслуги был социальный и административный организм этой исламской империи, отличавшийся от любой империи на христианском Западе.
В общей социальной структуре Османской империи этого времени привилегии рождения как таковой не существовало. Все, находившиеся ниже уровня абсолютного суверена, были равны в глазах закона и своих соотечественников. Государство османов было меритократией, в котором привилегии нужно было заработать.

На более поздних этапах своего правления, будучи всегда свободным от запретов ислама на изображения человека, Мехмед распространил свое покровительство на западную живопись и скульптуру, и некоторые итальянские художники посетили его двор. Главным среди них был венецианец Джентиле Беллини, который прибыл в 1479 году в ответ на обращенную к дожу просьбу султана прислать ему «хорошего художника». Беллини провел в Стамбуле пятнадцать месяцев, и его принимали с особой благосклонностью. Он написал портреты султана и других важных персон двора. Все эти работы Ренессанса были убраны, как «непристойные», после смерти Мехмеда его сыном-иконоборцем Баязидом II, продавшим все картины на открытом рынке. Большинство работ пропало, кроме портрета султана, приобретенного венецианским купцом и спустя века оказавшегося в Национальной галерее в Лондоне.

Но сам Мехмед Завоеватель не был выдающимся деятелем Ренессанса. Он был сувереном средневековой империи, непоколебимо верившим в те традиции ислама, посредством которых он стремился, как святой воин, сохранить Pax Ottomanica на всей территории бывшей ортодоксальной христианской империи. В культурном плане ему был несравненно ближе Восток, чем Запад. Мехмеда всегда привлекала Персия. Его притягивал шиизм, неортодоксальный ислам Персии с его братствами дервишей.

Тем не менее Мехмед читал и особое расположение, которое он оказывал персам сначала в интеллектуальной, а затем и в управленческой сфере, вызывало зависть турок. Число персов, живших и писавших в Османской империи под его покровительством, было большим, чем в любое время до или после него. Помимо юристов, большинство из них были поэты, и османские поэты пользовались персидским стихом в качестве модели, преобразовывали его, придавали турецкую форму — особенно великие эпические творения Фирдоуси и лирику Хафиза. Сам Мехмед написал около восьмидесяти поэм на турецком языке — ни одна из них не отличалась особыми достоинствами — и приобрел известность как «рифмующий султан».
Весной 1481 года Мехмед переправился со своей армией в Азию и начал продвижение на юг, ведя кампанию, назначение которой, в соответствии с его привычкой, держалось в секрете. Возможно, он планировал лично возглавить еще один поход на Родос. Или у него имелись планы относительно владений мамлюкского султана в Египте. Но по пути у Мехмеда началось сильное обострение колита, усилившее проявления подагры и артрита, от которых он мучительно страдал.

Личный врач султана — перс по национальности — дал ему лекарство, оказавшееся неэффективным и которое, как заявили его недруги, было чрезмерной дозой опиума, предписанной по указанию его сына Баязида. Когда Якуб-паша наконец добрался до постели своего господина, он объявил, что эта доза была фатальной. Ничего нельзя было сделать. Мехмед Завоеватель скончался 4 мая 1481 года, в час полуденной молитвы, в возрасте сорока девяти лет.

«Великий Орел мертв». Так посыльный передал эту новость в Венецианскую республику. Запад мог снова вздохнуть, освобожденный от страха перед Востоком. Он оставался свободным от угроз с этой стороны еще сорок лет.
На деле султан Мехмед II, несмотря на большое число военных кампаний, не слишком расширил границы империи. Он потерпел неудачу под Белградом, на Родосе и под Отранто. Тем не менее он утверждал, что стал хозяином двух морей и двух континентов.

Как завоеватель, султан Мехмед окончательно закрепил основы великой исламской империи; как государственный деятель, он создал внутри империи структуру нового и прочного исламского государства со своими институтами, традициями и политикой, достойными того, чтобы наследовать имперским цивилизациям классического Рима и христианской Греции.
Subscribe

Recent Posts from This Journal

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments