dandorfman (dandorfman) wrote,
dandorfman
dandorfman

Category:

О дискриминации в Российской Империи и Училище Файга

В предыдущей записи, где зашла речь о дискриминации белых и азиатов в Айви Лиг у меня появился комментарий, на который я ответил:

Ну так в РИ где для евреев была квота в 2% называли антисимитской страной и черносотенной. А я воспоминания Маршака приведу.На вступительных экзаменах в гимназию он был третьим на два места.Через время получает он письмо- в связи с тем что один из зачисленых еврейских мальчиков отчислен за нуспеваемость ему предложено приступить к учёбе

Здесь аналогия не совсем работает. Квоты устанавливают не государственные, как в случае с российскими гимназиями, а частные и притом богатые университеты. У них есть в советах попечителей их бывшие выпускники, которые дарят ежегодно альма-матер миллионы долларов. Т.е., для них, особенно для Гарварда и Йеля и особенно на гуманитарных факультетах, государственные гранты не так важны, они - меньше, чем деньги богатых выпускников. Вот например, на Институт Девиса в Гарварде, (Russian Study) семья Девис отвалила 22 миллиона долларов:
https://daviscenter.fas.harvard.edu/
"Те, кто девушку ужинает, тот её и танцует". Если спонсоры хотят, чтобы там не было или почти не было белых, их там и не будет.
Именно из-за требований Совета Попечителей в начале тридцатых в Гарварде установили квоту для евреев - 15 процентов.
Там в течении двадцатых число евреев дошло до сорока процентов и студенты из хороших семей, как правило семей выпусников того же Гарварда, включая дедушек и прадедушек, потребовали от своих родственников повлиять на ситуацию. Они и повлияли, университет ввёл квоту. Потом те, кто были воспитаны в неполиткоррекной среде, померли, а новые их попечители стали друзьями всех меньшинств, это стало модно. И квоту отменили. А евреев на сегодня уже вполне естественным образом вытеснили китайцы и индусы и их единокровные братья - пакистанцы. На Медицинском факультете Гарварда именно они в числе примерно 80 процентов студентов. Евреев там практически нет среди студентов, хоть когда-то из-за этого факультета число евреев с целом по Гарварду дошло до 40 процентов.

Если вернуться к Российской Империи, то частные гимназии принимали всех, у кого были на учебу деньги. В том числе и богатых евреев. В Одессе и не только в Одессе широко известна гимназия Файга, вернее, училище Файга, гимназией училище стало практически перед Революцией. Вот подробнее об училище Файга:
http://www.vestnik.com/issues/1999/0302/win/korchen.htm
Получается, что процентная норма в Америке касается богатых частных университетов, а процентная норма в РИ касается как раз государственных учебных заведений.

Но я в своём ответе вспомнил про Одесское Училище Файга, которое потом стало школой номер 36, школой, которую я заканчивал.
Там я безнадежно влюбился в самую красивую учительницу в моей жизни, 24-хлетнию Мару (Мару Самуиловну Каминскую).
А т.к. она преподавала русский язык и литературу и была нашей классной, я хотел ей понравится хотя бы своими сочинениями.
Вот оттуда моя графоманская страсть и пошла.
О Маре я писал в своей второй книге:


https://dandorfman.livejournal.com/10949.htm

Я вспомнил, что Мара, красавица-старшая пионервожатая, что-то талдычила про пионеров-героев и представил себя одним из них, а Толяна - кулаком-полицаем. ("Мара", она же Мара Самуиловна Каминская в дальнейшем стала нашей классной и впервые привила мне любовь к литературе, которую преподавала. И еще она была ослепительно красивой, одной из самых красивых женщин, которых я когда-либо видел в жизни)


Сейчас школа номер 36 называется "Ришельевским Лицеем", хоть исторический Ришельевский Лицей, который был потом преобразован в Новороссийский Университет, находился на Дерибасовской, а не на Торговой, где учился я.
http://rl.odessa.ua/index.php/uk/

Но в рамках общей одесской темы, а не моей собственной биографии, ставлю рассказ об училище Файга:

Виктор КОРЧЕНОВ (Нью-Йорк)
КОММЕРЧЕСКОЕ УЧИЛИЩЕ ФАЙГА





Одним из самых первых экспонатов моей коллекци была большая бронзовая медаль Всемирной выставки в Париже в 1900 году, присужденная Одесскому коммерческому училищу Г.Ф.Файга. Я ее приобрел как-то у одного пожилого члена общества коллекционеров, встретив его случайно на Дерибасовской, и который, если не ошибаюсь, окромя, как деньги, ничего по настоящему не собирал.

Через несколько лет мне опять-таки совершенно случайно сообщили, что в Одессе живет сын Генриха Федоровича Файга — Николай Генрихович, профессор одного из институтов. Узнать его адрес «через посредство» Городского адресного бюро можно было тогда без каких-либо проблем, и я направился к Файгу по выданной мне справке. Представившись и разговорившись, я показал Николаю Генриховичу некогда полученную его отцом медаль и поинтересовался, не знает ли он, за что именно основанное Генрихом Файгом коммерческое училище получило на Всемирной выставке в Париже награду. Некоторое время Николай Генрихович смотрел то на меня, то на медаль, а потом поинтересовался, каким образом я стал ее обладателем. Внимательно выслушав, он пригласил меня к своему секретеру и выдвинул один из ящичков. Тот был пустым.

А Николай Генрихович с сожалением констатировал: «Еще недавно медаль была здесь». Медаль Всемирной выставки в Париже в 1900 году, присужденная Одесскому коммерческому училищу Г.Ф. Файга (лицевая и оборотная стороны) В общем, беседа, можно сказать, не состоялась. Я так и ушел от этого хорошего человека с ощущением, что мне не удалось убедить его в непричастности к исчезновению медали отца. Правда, уже перед самым моим уходом он все-таки показал старый, но прекрасно сохранившийся альбом в кожаном с золотым тиснением переплете и с фотоснимками классных комнат, лабораторий и спортзала, где в процессе занятий были запечатлены ученики и преподаватели училища. А Николай Генрихович пояснил, что на проходившнй в 1900 году в Париже Всемирной художественно-промышленной выставке среди восьмидесяти тысяч экспонентов из пятидесяти государств было и основанное его отцом коммерческое училище, представленное на выставке этом фотоальбомом. И за помещенные для обозрения в разделе «Воспитание и образование» материалы, характеризующие постановку учебно-воспитательного процесса в училище, ему была присуждена эта злосчастная бронзовая медаль.

Сейчас, по прошествии стольких лет после посещения Николая Генриховича, я постоянно вспоминаю, как тогда во мне боролись два человека — человек порядочный и коллекционер. Как человек порядочный я, мне кажется, должен был вернуть принадлежавшую ему медаль, но как коллекционер просто не в силах был это сделать. Упаси Боже, я вовсе не утверждаю, что коллекционеры — непорядочный народ. Но... всякое бывало. Помню и уже, думаю, никогда не забуду рассказанную мне одним знакомым коллекционером незадолго до его смерти невеселую историю. Тогда, в конце 50-х годов, стало модным собирание русских рублей царской чеканки. Причем, редких и в идеальном состоянии. Очень преуспели в этом два моих ровесника, молодые коллекционеры Марат Безносов и его тогда еще друг, который потом, как в песне Владимира Высоцкого, оказался «вдруг и не друг», то-есть другом в кавычках, которого я так и буду в дальнейшем называть. Как-то во время одной из наших встреч крайне взволнованный Марат поделился, что у него, видимо, после перенесенного на ногах гриппа произошло серьезное осложнение — начали отниматься руки. Уже потом вызванный из Риги профессор поставил диагноз — «блуждающий паралич».

Случается это, мол, один раз на миллион случаев, и кардинального лечения этой болезни, якобы, не существует. И она, действительно, прогрессировала. Постепенно несчастный Марат оказался прикованным к постели. Ничего не помогало, даже лечение укусами пчел. Отца у Марата не было. Только мать, жена и домработница. Неожиданно мать находит свою любовь, выходит замуж и уезжает в Москву. Жена тоже нашла свою любовь. Стала приводить эту любовь в дом и уединяться с ним в соседней комнате. А Марат уже совсем не вставал. Возле него была только преданная домработница. И он, беспокоясь за свою ценную коллекцию, отдал ее на сохранение «другу». Спустя какое-то время, уже не имея возможности нормально говорить, Марат попросил «друга» принести ему его монеты посмотреть на них, полюбоваться и, как я понимаю, попрощаться. На что «друг», не моргнув глазом, заявил, что он у него, дескать, ничего не брал. Всю эту историю, повторяю, я услышал лично от Марата перед самой его смертью. А перед смертью не врут. Думаю, что такое случается, как и та отвратительная болезнь, тоже один раз на миллион. Но только не заболевших людей, а совершенно здоровых коллекционеров. Вспомнив о Марате в связи с упоминанием о порядочности собирателей, я немного отвлекся от рассказа о моем посещении Николая Генриховича Файга в связи с поисками сведений об училище его отца.

Сейчас же с чувством выполненного долга могу сказать, что спустя какое-то время после посещения профессора я принял решение больше узнать об этом учебном заведении. В научной библиотеке имени Горького мне удалось просмотреть массу одесских газет, начиная с августа 1884 года — даты первого уведомления одесситов касательно этого ставшего впоследствии весьма популярным училища. Через газету «Одесский листок» Г.Ф.Файг тогда уведомлял, что «учебное заведение с курсами 6-классной классической прогимназии и реального училища Генриха Файга, содержавшего 10 лет училище в Москве, переведено с разрешения попечителя Одесского учебного округа в Одессу». Это учебное заведение стало вторым по счету училищем подобного рода в Одессе и восьмым в России. Позднее, уже незадолго до Первой мировой войны, их появилось намного больше, ибо коммерческое образование давало именно те знания, которые стали особенно необходимыми в наступивший период стремительного развития торгово-промышленных предприятий. В одном из регулярно публикуемых объявлений об очередных приемных испытаниях «Одесский листок» доводил до сведения: «Училище это по программе своей оправдывает весь курс реальных училищ за исключением французского и немецкого языков, преподавание которых в нем обширнее, чем в реальных училищах, и нескольких специальных предметов, которые преподаются в 6 и 7 классах этого училища, а в реальных училищах вовсе не преподаются. Училище это предоставляет окончившим его те же права, какие предоставляет правительственное реальное училище, в т. ч. и право поступления во все высшие специальные учебные заведения. Кроме того, оно предоставляет и такие права, каких не дает реальное училище, а именно: личное почетное гражданство, звание кандидата коммерции и золотую или серебряную медаль». Коммерческое училище Г.Ф. Файга (на углу улиц Торговой и Елисаветинской)

Двадцать три раза выпускало училище Файга своих воспитанников. В фондах Одесского областного государственного архива нашлось также дело, из которого явствует, что министром народного просвещения было дано разрешение о преобразовании с 1917–1918 учебного года коммерческого училища Файга в полноправную 8-классную мужскую гимназию. Однако ее учредитель успел только заготовить бланки для новой гимназии и сменить вывеску на фасаде — в чине статского советника он скончался 3 декабря 1917 года. Так и осталось это учебное заведение не только в памяти старых одесситов, но и в художественной литературе как «коммерческое училище Файга». Кто из нас не зачитывался в детстве книгами Валентина Катаева «Белеет парус одинокий» и «Хуторок в степи»? Кто из нас не переживал в кино за двух мальчишек — аккуратненького, в фильдеперсовых чулочках гимназиста Петю Бачея с Канатной угол Куликова поля и его друга, босоногого Гаврика с Ближних Мельниц? Думаю, без преувеличения можно сказать, что многие прекрасные сегодняшние одесские журналисты, литературоведы и краеведы вдохнули в себя катаевскую любовь к родному городу именно благодаря этим сразу полюбившимся произведениям, благодаря красочным картинам тех беспокойных одесских событий и таким незнакомым еще юным читателям названиям, как «пароход «Тургенев», «Башня Ковалевского», «Коммерческое училище Файга». После ознакомления с периодической литературой прошлых лет я еще раз перечитал роман Валентина Катаева «Хуторок в степи», книгу Юрия Дмитриева «Леонид Утесов» и воспоминания самого Утесова «Есть город, который...». Удалось также послушать рассказ проживавшего в 60-х годах в Москве бывшего «файгиста» Э.С. Вайнштейна. Эммануил Соломонович живописал врезавшиеся в его цепкую память разные подробности и смешные случаи из ученической жизни, которые я с превеликим удовольствием выслушивал и которых не встретил ни в какой литературе. Г.Ф. Файг с сыном Николаем «Генрих Федорович Файг — крещеный еврей, окончивший в молодости раввинское училище в Вильно. Это был женатый на племяннице Витте толстый хромой карлик с большой головой и пышной раздвоенной бородой. Плата за обучение была двести семьдесят рублей в год, тогда как в обычных гимназиях она составляла всего пятьдесят. Законоучителем иудейского вероисповедания был у нас Пен Шмуль Самсонович. Я же был тогда большим шалопаем, и свои уроки Шмуль Самсонович неизменно начинал словами: «Финкельштейн, Вайнштейн и прочая сволочь — вон из класса!». Несколько учеников, отлично понимавших, кто есть «прочая сволочь», послушно поднимались и выходили. Проходивший по коридорам инспектор училища статский советник Достойнов спрашивал: «За что вас выгнали? Что вы сделали?» Мы, естественно, отвечали, что ничего не сделали. Он заводил нас в класс и этот же вопрос задавал Пену. А тот неизменно пояснял: «Они ничего не сделали. Но если бы я их не выгнал, они бы что-нибудь обязательно да сделали». В романе «Хуторок в степи» Валентин Катаев по-своему описал учредителя частного коммерческого училища в Одессе надворного советника Генриха Федоровича Файга:

«Господин Файг был одним из самых известных граждан города. Он был так же популярен, как градоначальник Толмачев, как сумасшедший Марьяшес, как городской голова Пеликан, прославившийся тем, что украл из городского театра люстру, как редактор-издатель Ратур-Рутер, которого часто били в общественных местах за клевету в печати, как Кочубей — владелец крупнейшего в городе мороженого заведения, где каждый год летом происходили массовые отравления, наконец, как бравый старик генерал Радецкий — герой Плевны. Файг был выкрест, богач, владелец и директор коммерческого училища — частного учебного заведения с правами. Училище Файга было надежным пристанищем состоятельных молодых людей, изгнанных за неспособность и дурное поведение из остальных учебных заведений не только Одессы, но и всей Российской империи.

За большие деньги в училище Файга всегда можно было получить аттестат зрелости».

Довольно ярко описанное в романе Катаева «Хуторок в степи», училище Файга по своей популярности было незаслуженно приравнено писателем к популярности городского сумасшедшего Марьяшеса и других местных личностей со скандальной биографией. Несколько позднее Катаева бывший «файгист» Леонид Утесов более достоверно описал это учебное заведение в автобиографической книге «С песней по жизни». В училище, по его воспоминаниям, существовали драматический кружок, хор, состоявший из шестидесяти мальчиков, симфонический оркестр и оркестр щипковых инструментов. Вот как описывает Утесов постановку эстетического воспитания в училище:

«Ученические вечера, любительские спектакли, выступления хора и оркестра устраивались охотно и часто. Руководившие этим педагоги нередко проявляли подлинный энтузиазм... Директор училища действительный статский советник Федоров был композитором и отличным пианистом. Его опера «Бахчисарайский фонтан» шла в одном из провинциальных театров».

Кроме того, в 1896–1902 годах профессор А.Ф. Федоров был одним из редакторов ежедневной газеты «Театр», а в 1902–1904 годах издавал «Вечернюю и театральную газету», в которой освещались общественная жизнь, наука и искусство. Сам Утесов пел в училищном хоре, играл в оркестре на скрипке и участвовал в любительских спектаклях. Как отмечал Юрий Дмитриев в книге «Леонид Утесов», привлекая квалифицированных педагогов, Г.Ф. Файг «старался как следует организовать учебный процесс». В училище преподавали рисование будущие академики живописи Г.А. Ладыженский и К.К.Костанди, а в 1898–1899 годах обучал детей географии отец Валентина Катаева — П.В. Катаев.



Автором присужденной на Всемирной выставке в Париже училищу Файга медали был известный французский медальер Жюль Шаплен (1839–1909). Рисунок медали, диаметр которой немного более 6 сантиметров, исключительно пластичен и выразителен. На лицевой стороне под нависающими ветвями дуба — символа вечности и могущества — голова олицетворяющей Французскую республику молодой женщины во фригийском колпаке. В центре поля оборотной стороны медали изображены парящие аллегорические фигуры, олицетворяющие величие Знания и Славы. В правой руке крылатой женской фигуры — лавровый венок как достойная награда победителю и пальмовая ветвь как символ первенства. В левой руке другой парящей фигуры — горящий факел как символ знания. По кругу медали выбита надпись на французском языке: «Всемирная выставка».

Subscribe

Recent Posts from This Journal

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 2 comments