dandorfman (dandorfman) wrote,
dandorfman
dandorfman

Categories:

Ниязбек и прототипы.

(Часть 1-я. "Ниязбек")



Это благостная картинка, показывающая столицу республики, которая стала местом действия романа Латыниной.

 В прошлые выходные, когда я был на Кейп-Коде, я не спал всю ночь с субботы на воскресенье. Потом правда, на пляже отоспался. Не спал я, потому что всю ночь читал, не мог отложить книжку. Такого со мной уже много лет не было, чтобы не спать ночью из-за книги.
Но вот, случилось. Очень сильное впечатление. Виновница - Латынина.
Юлию Латынину последние годы принято ругать. Ругают ее и правые и левые и западники и славянофилы в общем, все, кому не лень.
Демократическая общественность ее ругает за то, что она - против демократии и даже, по их подозрению, агент Лубянки.


Патриотическая общественность ругает ее за то, что она агент Госдепа и враг России. И те и другие ругают ее за то, что она иногда в своих текстах ошибается и говорит какие-то технические нелепости. Поэтому и у тех и у других она проходит под кодовым названием "Стрелка осциллографа", в связи с тем, что она как-то раз упомянула сию несуществующую стрелку. Некоторые еще вспоминают латынинские "Вскипающие груди". Все это происходит, на мой взгляд, потому, что никто из ругателей даже близко не может подойти к Латыниной по ее публицистическому и писательскому таланту. Да, она неровна, да она очень много пишет и много говорит в эфире, да, ее иногда зашкаливает, да, она иногда что-то путает. И тем не менее, она возвышается над своими обличителями, как Гулливер среди лиллипутов. Не буду говорить о ее публицистике и ее политической позиции много, скажу только, что ее как почти всем ее критикам кажется, экстремистские взгляды, по-моему, единственная возможность спасения всей Западной Цивилизации.
Та демократия, в которой голосуют и добиваются своего голосованием халявщики, потому что их - много, обречена. А Латынина - против этой демократии. Я - тоже. Но я сегодня не о ее публицистике, я о Латыниной - писателе, потому что именно она заставила меня не спать всю ночь. Когда-то я уже писал о Латыниной - писателе, когда прочел ее трилогию про "Черную металлургию".
Составители ВИКИ именно мой отзыв о латынинской трилогии включили в статьи о Латыниной в Википедии.
Процитирую полностью то, что включено в ВИКИ:

http://ru.wikipedia.org/wiki/%D0%9B%D0%B0%D1%82%D1%8B%D0%BD%D0%B8%D0%BD%D0%B0,_%D0%AE%D0%BB%D0%B8%D1%8F_%D0%9B%D0%B5%D0%BE%D0%BD%D0%B8%D0%B4%D0%BE%D0%B2%D0%BD%D0%B0

Для меня Латынина, прежде всего, писатель. Причем, я ее считаю одним из лучших писателей современности. Ну и есть сфера, где я ее считаю абсолютно лучшим писателем наших дней. Она написала лучший производственный роман последнего десятилетия. Вернее, даже не роман, а трилогию.

Последний роман, который хотел написать Фадеев, должен был называться «Черная металлургия». Фадеев этот роман написать не успел. И, все же, через пятьдесят лет Латынина осуществила то, что хотел сделать Фадеев. Латынина написала трилогию, которую я бы так и назвал, «Черная металлургия». … Я очень долго ждал удавшегося производственного романа, потому что считаю людей дела достойными талантливых романов. И дождался именно у Латыниной.


После той бессоной ночи с книжкой Латыниной я снова могу сказать, как говорят в нашей стране:
Latynina is The Best!
T.e. Латынина - самая лучшая. Она лучший автор, который пишет о сегодняшней ситуации на Северном Кавказе. Во всяком случае, лучший из тех, кого я читал. То, что она описала и то, как она это описала меня потрясло. Что-то я знал, о чем-то слышал, о чем-то читал. Но только Латынина по-настоящему рассказала об этом. Только Латынина расказала об этом ярким, переворачивающим душу языком. Только Латынина рассказала об этом так, что оторваться невозможно и читаешь до самого утра.
Я знаю, что цикл этот ее кавказский состоит из трех книг. Я прочел среднюю. Теперь разыщу и обязательно прочту первую и последнюю.
А прочел я "Ниязбека". Ну а теперь слово рецензентам, которые умеют писать рецензии лучше меня.
Первая - зав.отделом критики журнала "Новым Мир" Ирина Роднянская.
Я полностью согласен с первыми словами ее рецензии:

По-моему, это лучший роман Юлии Латыниной....


По-моему, это лучший роман Юлии Латыниной, во всяком случае, беря в расчет последние годы. Не стану судить, больше или меньше в нем литературных огрехов, чем в прежних книгах. Я прекрасно знаю, что в результате спешки, не контролируемой редакторами, у Ю. Латыниной герой может оказаться с тремя глазами, ушами на затылке и пару раз по ходу повествования сменить имя-отчество. Раньше с досадой это примечала, теперь, увлекшись, прозевала все предполагаемые ляпы. Увлеклась потому, что впервые такой автор, с массивным публицистическим арсеналом и совершенно несдвигаемыми воззрениями, всегда бьющий в одну точку и распространяющий пропагандистское правило: сначала тезис, а потом отфильтрованные доводы — на беллетристические сочинения, — впервые такой автор не знает, в чем именно нас следует убеждать, что “впаривать”, — и просто думает; думает над создаваемыми человеческими типами и воображаемыми положениями. Оставляя на нашу долю одни безответные вопросы. К тому же это не характерный для Латыниной, чисто политический, можно сказать, политологический триллер; ее конек — экономические хитрости — играют в нем лишь фоновую роль.

Действие развернуто в вымышленной северокавказской республике с двойным административным названием (подставьте хоть Кабардино-Балкарию, хоть Карачаево-Черкесию, а того пуще Дагестан — везде неспокойно). Честный и деятельный (пока не сломают) “русоволосый и белокожий” полномочный представитель Президента, несущий, так сказать, “бремя белых”. Современный Хаджи-Мурат (идеализированный поболе толстовского героя), мусульманский рыцарь без страха и упрека Ниязбек, до времени готовый служить России, но не местной верхушке, поддерживаемой Кремлем, и в конце концов для России потерянный (и теряющий саму жизнь). Верхушка эта — алчная, зажравшаяся, бесстыжая, предельно развращенная, но необходимая, неизбежная, как рычаг гнилого управления из центра: “...их отношение к России <…> два миллиарда — это дань, которую слабый выплачивает сильному, коммерсила — своей „крыше”, угасающая империя — агрессивным горским племенам”. Наконец, и это обстоятельство я не колеблясь подчеркну, — могущественный коррупционер на первых ролях в администрации президента, который снимает сливки с циничного и периодически кровопролитного беспредела, препятствуя социальному исцелению. (“Измена во дворце!” — обвинение похлеще прочих, рождающее полную безнадегу; готова ли настаивать на нем Юлия Латынина или предложит считать фабульным допингом?)

Повествовательница “ни на чьей” стороне. Как бы ни был ей симпатичен — по контрасту известно с чем — Ниязбек и весь традиционный горский уклад с рудиментами племенного кодекса чести и исламского благочестия, она впрямую говорит, что эта альтернатива еще хуже, чем порочно-административная. Ибо примириться с отданием целого анклава под власть шариата тоже невозможно, а именно это несут с собой такие, как Ниязбек. Политическая трагедия не имеет катарсиса, но зато представлена с максимальной, как мне показалось, честностью. Правда, что касается денежного измерения, уж очень лихие суммы — десятки, сотни миллионов долларов — перепархивают, как всегда у Латыниной, из мошны в мошну. Я почему-то подозреваю, что подкупить или “заказать” в реальной жизни можно с большей экономией…

Ну и теперь Дмитрий Львович. По некоторым причинам я не хочу писать его фамилию, но мои френды все знают, кто автор рецензии, которую я процитирую. Я в этом уверен.

Новый роман Юлии Латыниной «Ниязбек», вышедший всего через полгода после нашумевшего «Джаханнама», позволяет говорить о любопытной тенденции. Не только в русской литературе, но и в русской мысли. Это не просто любовь-ненависть к Кавказу - ее и у Лермонтова сколько угодно, - а своеобразное женственное любование силой. Гибнущая, дряхлеющая империя любуется молодой, по-звериному сильной и дикой окраиной. Да о чем и говорить, если в центре все тотально прогнило? Об этом Латынина написала всю свою предыдущую реалистическую прозу - от «Охоты на изюбря» до «Промзоны». В «Джаханнаме» открытым текстом было сказано: местные власти не думают, местные мужчины не моются, все продается и покупается, писателю тут больше делать нечего. А вот на окраине, где живет и только еще потягивается гибкий и мощный зверь, есть чем полюбоваться. И мужчины не только моются, но и молятся.

«Еще полгода назад он (протагонист, полпред Панков. - Д Б.) не мог бы вообразить, что будет сидеть за одним столом с людьми в черных майках и тренировочных штанах и что каждый из этих людей будет являться чемпионом мира или на худой конец Европы по какому-либо из видов мордобоя. В России они крышевали вещевые рынки и торговали наркотиками, а здесь они являлись элитой общества. Здесь они покупали себе - деньгами или угрозами - должности министров, и, стало быть, было что-то такое в атмосфере этих гор, что радикально отличало этих людей в черных майках от их российских коллег. Панкову не хотелось себе признаваться, что это что-то было верой в Аллаха».

В одном из своих нальчикских репортажей Латынина уже призналась, что в Нальчике худшая часть населения (а именно менты) перестреляла лучшую (а именно верующих в Аллаха). И с ужасом призналась себе, что эта лучшая часть непременно ее, Латынину, закопала бы, увидев, как она, Латынина, по утрам совершает пробежку в шортах и футболке. Золотые слова и точная характеристика садомазохистского комплекса, овладевшего частью нашей интеллигенции: придут очень хорошие, и эти хорошие нас обязательно убьют. Потому что мы плохие. К сожалению, интеллигенции не приходит в голову очевиднейшая мысль: если они нас убьют просто за то, что мы другие, они вряд ли могут быть названы такими уж хорошими, честно говоря.

Достаточно послушать, как говорят в «Ниязбеке» Латыниной многословные и трусливые русские - и как чеканят каждое слово, словно монету, роскошно-храбрые кавказцы. Да, жестокие, да, малообразованные - но сколько древней мудрости, сколько достоинства в каждом передергивании затвора!

В сегодняшней России вообще сложилась интереснейшая политическая конфигурация. Власть почти ничего не делает, чтобы пресечь откровенно фашистскую акцию в центре Москвы. (Устроители акции могут сколько угодно открещиваться от фашизма и суть не меняется, всем все видно, тексты организаторов акции доступны для всеобщего обозрения и манеры тоже.) Власть легитимизирует подобные шествия, а их устроители подчеркивают свою ей лояльность. Начинается удивительный процесс: русские левые - они же либералы, они же защитники свободы слова - льнут и ластятся к исламской твердыне, а Эдуард Лимонов недавно так и написал: в борьбе с тоталитаризмом ислам может послужить надежнейшим союзником Все это довольно забавно с точки зрения классической пословицы «Волка на собак в помощь не зови», но сегодняшних русских либералов, упивающихся мужеством мрачных небритых людей с окраин, не переубедишь. Для них страшнее Кремля зверя нет. В имперской Англии многие жители колоний отважно делали выбор в пользу колоний. Даже Киплинг признавался, что был заворожен Индией, хотя и понимал, что речь идет о «покоренных угрюмых племенах, полудетях, а может быть, чертях».

Сегодня колонии мстят. Мстят они всему миру - и Франции, и Англии, и России. Можно, конечно, прибегнуть к помощи колоний, чтобы свалить гнилую и продажную власть, - как в романе Латыниной полпред Панков прибегает к помощи очаровательного бандита Ниязбека Маликова, чтобы повалить местного царька. Но ведь потом придется как-то выстраивать отношения с очаровательным бандитом. И напрасно автору кажется, что договариваться с ним - чистым и благородным - будет легче, чем с очередным «нашим сукиным сыном», проворовавшимся наместником. «Он больше не был другом - он был русским».

Ведь она все понимает. Почему же ничего не может сделать со своей завороженностью силой? Почему в сегодняшней России находятся русские, уверенные, что ислам - их верный союзник в борьбе с самими собой?

А потому, что Россия - женщина, пишет Латынина. Женщина, влюбившаяся в мужественный Кавказ и надеющаяся привязать его к себе общими детьми.

Хорошо, если это у нее такая ошибка из-за собственной женской природы.

Но если в ней говорит не женщина, а аналитик?

Текст Роднянской я не комментировал, согласен с ним полностью.

А вот этот текст, вернее, его последний абзац, прокомментирую.

Искать в тексте Латыниной какие-то гендерные отличия, причем отличия, характеризующие именно ее пол, полная чушь. Латынина пишет так, что ничего не знающий об авторе человек, который не видит и имя автора, никогда не определит, что этот текст написала женщина. Латынина и среди пишущих по-русски мужчин обладает одним из наиболее твердых и мужественных литературных слогов. Может быть кто-то из тех, кто не знаком с автором, укажет, что тексты эти написаны суровым мужчиной, хоть и в этом случае ошибется. Но... ничего женского в прозе Латыниной нет и в помине. Она - не Улицкая, не говоря уже об авторах так называемой "женской прозы".

Ну и наконец, теперь отрывок из самого романа.

Полпред России на Кавказе Владислав Панков во время мятежа, возглавляемого главным героем, Ниязбеком Маликовым и захвата им Президентского Дворца разговаривает с одним из своих личных врагов, чеченцем, который сначала воевал против русских, а потом пошел к ним на службу.

– Я хочу тебе кое-что объяснить, – сказал чеченец. – Как ты думаешь, почему тебя назначили полпредом? Ты три дня в жизни был на Кавказе. И то – в погребе.

– Именно поэтому. Потому что я посторонний.

Арзо презрительно улыбнулся. Смуглый лоб его вдруг собрался в складки, темные волчьи глаза уставились в зрачки Панкова, и полпред вдруг с ужасом понял, насколько он недооценивал Арзо. Он всегда знал, что этот человек жесток, и всегда знал, что этот человек храбр. Он никогда не задумывался над тем, насколько этот человек умен.

– В этой республике был единственный человек, который был достоин стать ее президентом, – сказал Арзо. – Он был местный, а не русский. Он знал пять европейских языков и три кавказских. Он был способен думать не о том, за сколько продать должность, а о том, что на ней надо делать. Его звали Ибрагим Маликов, и он был твой ближайший друг. Все остальные – это то же самое, что Асланов. Только помельче. Поэтому тебя и назначили. Чтобы ты назначил Маликова.

– Маликова мог назначить кто угодно. Ты сам говоришь, это была единственная кандидатура.

Чеченец потянулся и взял со стола лист белой бумаги. И снова это был неожиданной жест для Панкова. Подсознательно он думал, что Арзо не умеет писать. Черт побери, волки же не обучены грамоте.

– Смотри, Владислав Авдеевич. Вот президент Асланов. Он контролирует всю экономику республики. Он получает два миллиарда долларов в год субсидий. Из них он половину крадет сам, а другую половину спускает меж пальцев. А сколько он приносит в Кремль? Ничего. Потому что известно, что президент Асланов – самый крутой и правит республикой, и у него нет альтернативы. А если у него нет альтернативы, зачем же ему носить в Кремль? И тогда в Кремле понимают, что надо сделать так, чтобы Асланов принес. Им не нужен Ибрагим Маликов в республике, потому что Маликов не будет носить. Им нужно, чтобы Асланов принес за то, чтобы Маликова не назначили.

Панков молча сидел напротив Арзо. Тишина, царящая в опустевшем здании, отрезала их от криков толпы и лязга БТРов на площади. В логике чеченца было что-то завораживающее. Она была пещерной, эта логика, она пропахла козами и автоматными гильзами, но именно эта логика – Панков это понял – царила сейчас в Кремле.

– При чем тут я? – спросил Панков. – Иван Витальевич сам мог назначить Маликова. То есть сделать вид, что назначит.

– Нет. Все в республике знают, что Иван Витальевич берет за назначение деньги. И все знают, что Маликов этих денег не заплатит. Так что Иван не мог сделать вид, что он хочет назначить Маликова. Это никого бы не обмануло. Ну, принес бы ему Асланов миллионов пять. Зачем? Жене на булавки? Поэтому Иван сделал по-другому. Он назначил тебя, потому что-де Кавказ в огне и там нужен честный полпред. А потом ты решил назначить Маликова. И вот тут-то Асланов перепугался. Потому что в республике знали, что Ибрагим твой друг, а Ниязбек вытащил тебя из моего подвала. Как ты думаешь, кто распространял эти слухи, что Ибрагим станет президентом? Ты? Асланов? Его детки? Нет, их распространял замглавы Администрации президента.

Панков молчал.

– Просто Иван Витальевич не рассчитал, – продолжал Арзо. – Ибрагима убили. И он остался с тобой в качестве полпреда и без денег. И тогда он решил сыграть в ту же игру снова. Только на этот раз с Ниязбеком в роли главного пугала. Конечно, трудно было поверить, что ты назначишь Ниязбека президентом, все-таки он чересчур…

– Чересчур горец, – угрюмо сказал полпред.

Ну если хочешь. Чересчур горец. Но можно было разогреть ситуацию до такой степени, чтобы Асланов в это поверил. И он поверил. Он полетел в Кремль. Как ты думаешь, Слава, почему Иван Витальевич не позвонил тебе ночью? Почему он позвонил только утром? Потому что ночью он дожимал Асланова! Представляешь, сколько он выжал? Два миллиарда долларов ежегодно, из них половина уходила на счета в саудовских банках, и так в течение последних восьми лет! Сколько денег лежит на счетах, если в Доме на Холме миллионы валяются на полу? А? Это тебе не триллион рублей наличными в железнодорожном вагоне. Панков вздрогнул.

– Ты хочешь сказать?

– Да. Тот триллион тоже ушел Ивану Витальевичу. Следующий вопрос сорвался у Панкова с губ раньше, чем он осознал, что спрашивает:

– Скажи, Арзо, а почему ты служишь нам? Мы искалечили твоего сына. Мы убиваем твой народ.

Чеченец сидел напротив Панкова. Подтянутый, прямой, с легкой сединой в волосах, и вдруг Панков понял, что знает ответ, и знает его от самого Арзо, который перед обменом всегда калечил русских солдат. Не потому, чтобы получить удовольствие, а потому, чтобы нанести максимальный ущерб врагу. Ведь самый страшный ущерб – это не мертвец, про которого все забыли. Самый страшный ущерб – это калека, который не может работать, просит милостыню и сеет в обществе боязнь, страх, и нелюбовь к попрошайкам. «Он помогает нам калечить друг друга, – вдруг понял Панков. – Один калека в Кремле с ампутированной совестью – это в тысячу раз страшней миллиона безногих в метро. Этого калеку не выдержит никакая страна. Никакая экономика».

Арзо улыбнулся и сказал:

– Какая разница? Вы лучше платите.

У Панкова было такое чувство, как будто его вывернули наружу, намотали на тряпку и этой вывернутой стороной вымыли общественный туалет.

– Иди к Ниязбеку, – сказал чеченец, – и объясни ему, что он должен уйти. Все равно толку не будет. Его объявят сепаратистом, а Дом на Холме возьмут штурмом.

– И положат при этом половину правительства?

Арзо пожал плечами.

– Тех, кого убьют, объявят сообщниками Ниязбека. А те, кто уцелеет, станут освобожденными заложниками. Это будет замечательный штурм, совершенно без невинных жертв. Все, кто умрет, будут террористы, а кто выживет, будут их пленники.

Полпред молчал.

– Он не опасен, его отпустят. Дело он сделал. Бабки заплачены. Пусть идет куда хочет. – Арзо осклабился и добавил: – А то ведь моих пошлют на штурм. Забавно, правда? Арзо Хаджиев и его федералы уничтожили террориста Ниязбека Маликова

В заключении, несколько слов о второй части моего рассказа о романе.
Когда я его читал, хоть действие происходит в вымышленной кавказской республике и в вымышленной столице этой республики, было понятно, что у героев были реальные прототипы. Слишком все было показано реально, такое невозможно было выдумать.
Отоспался, пришел домой с пляжа и начал поиск в Сети. Сначала искал что говорила сама Латынина о прототипах романа.
Юлия Леонидовна, как я и подозревал, ушла в глубокую отрицаловку: "...реальных прототипов у героев нет".
Но я продолжал поиски. И нашел... Главный герой романа списан с реального человека. И его многие оппоненты - тоже с реальных людей. Вот о прототипах пойдет речь в следующей части, которую Вы прочтете завтра.
До завтра.

Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 10 comments