?

Log in

No account? Create an account
dandorfman (dandorfman) wrote,
dandorfman
dandorfman

Categories:

Его снесут тоже

Геннадий Кацов

Леонид Спивак. Река Теодора

Опубликовано в журнале Новый Журнал, номер 292, 2018








После двух президентских каденций Теодор Рузвельт оставил Белый дом в 1909 году, но недовольный политикой действующего президента США Уильяма Тафта, решил вернуться в Овальный кабинет. 14 октября 1912 года, в рамках президентской избирательной кампании, Рузвельт приезжает в Милуоки (штат Висконсин), готовясь выступить с очередной программной речью. К этой поездке готовился и некий Джон Шрэнк, анархист и бывший бармен, поставивший себе целью не допустить Рузвельта на третий президентский срок. Психически больной Шрэнк подстерегает президента у отеля «Гиппатрик» и стреляет ему в грудь с расстояния трех шагов. На следующий день заголовок на первой полосе «Нью-Йорк Таймс» четко описывал несостоявшееся убийство экс-президента: Maniac in Milwaukee shoots Col. Roosevelt: he ignores wound, speak an hour, goes to hospital («Маньяк из Милуоки выстрелил в полковника Рузвельта: тот проигнорировал ранение, держал речь в течение часа, а затем отправился в госпиталь»).
Все так и было, за исключением хронометража: пуля пробила футляр очков, 50-страничную рукопись с запланированной речью и вошла в грудь кандидата в президенты на 76 миллиметров. Рузвельт достал платок, прокашлялся в него, отметил, как опытный охотник, что легкое не пробито, поскольку кровь не идет горлом, и разразился полуторачасовым спичем. Он начал с фразы, ставшей исторической: «Дамы и господа! Не знаю, понимаете ли вы, что в меня только что стреляли, но Лося так просто не убьешь». Лось был символом Прогрессивной партии, которую Рузвельт организовал и представлял в то время. Девяносто минут кандидат от партии Лося говорил о будущем Америки, при этом кровавое пятно расплывалось по его рубашке, что производило на слушателей впечатление неизмеримо весомей, нежели сама речь.
Понятно, так способен поступать лишь человек с железными нервами и завидным самообладанием. Вышедшая в год 160-летия со дня рождения Теодора Рузвельта книга бостонского писателя Леонида Спивака как раз об этом: насколько несгибаемым, мужественным человеком, непреклонным политиком был 26-й по счету президент США. Эта книга одновременно выявляет основы американского характера – покорителей фронтира, готовых ко всему и на все, и не готовых поступиться ни на йоту своими принципами и свободой. Здесь можно проследить и удивительную, неожиданную, на первый взгляд, связь между двумя уроженцами города Нью-Йорк1, единственными ньюйоркцами среди всех президентов США: 26-м президентом Теодором Рузвельтом (родился на манхэттенской Ист 20-й улице) и 45-м президентом Дональдом Трампом (родился в нью-йоркском районе Квинс). Но об этом позже, при том, что в «Реке Теодора» про Трампа не найти ни слова.
Теодор Рузвельт родился 27 октября 1858 года в семье филантропа и оптового торговца импортным стеклом нидерландского происхождения. Он ведет родословную от голландских поселенцев, с 1644 года начавших осваивать форт Нью-Амстердам (в 1664 году переназванный англичанами в город Нью-Йорк). Внуки родоначальника династии Клаэса Мартенсзена ван Розенвелта – Йоханнес и Якобус – стали основателями двух ветвей рода, подаривших Америке двух президентов: 26-го президента Теодора Рузвельта и 32-го президента Франклина Делано Рузвельта, шестиюродного племянника Теодора (а Элеонор, жена 32-го президента, являлась племянницей президента 26-го, и здесь главное – не запутаться в непростых родственных связях этой семьи).
Имя Теодора Рузвельта носят авианосец и национальный парк; согласно февральскому опросу «Нью-Йорк Таймс», Теодор занимает четвертое место, уже который год, в пятерке выдающихся американских президентов: Авраам Линкольн (годы президентства: 1861–1865), Джордж Вашингтон (1789–1797), Франклин Рузвельт (1933–1945), Теодор Рузвельт (1901–1909) и Томас Джефферсон (1801–1809). На знаменитой на весь мир Горе Рашмор в Южной Дакоте Теодора Рузвельта легко узнать по овальным очкам среди высеченных в гранитной породе 18-ти метровых бюстов четырех великих президентов Америки: Вашингтона, Джефферсона, Рузвельта и Линкольна. Добавлю, что 26-й президент стал первым американцем, получившим Нобелевскую премию (1906 год, Премия мира за посредничество в заключении русско-японского Портсмутского мира), а в популярной сегодня компьютерной игре Sid Meier’s Civilization VI именно Теодор Рузвельт представляет цивилизацию «Америка».
Ничего подобного нельзя было предсказать, говоря о близоруком, болезненном и замкнутом мальчике Тедди, который школьные годы провел с домашними учителями, страдая от нескончаемых, жесточайших приступов астмы. Первые главы «Реки Теодора» посвящены становлению волевого, бойцовского характера Рузвельта, формированию личности бескомпромиссной, способной принимать судьбоносные решения сперва в собственной биографии, а затем и в маштабах страны.
По окончании престижного Гарварда в 1880 году, Теодор принимает решение пойти в политику. Занятия боксом, изнуряющие походы в горы и многочасовые прогулки в дикие леса поправили здоровье и, развивая невероятную работоспособность, подготовили к физическим и психическим нагрузкам. Казалось, что еще нужно, коли есть молодость, любимая красавица-жена (дочь одного из крупнейших бостонских банкиров), обеспеченное настоящее и обнадеживающие перспективы.
В 1881 году Рузвельт баллотируется на выборах в Палату представителей штата от Республиканской партии. В его представлении, политическая деятельность – это забота о настоящем и будущем родной страны, борьба за демократические иделы, отстаивание либеральных ценностей. Слова «честь и совесть» были для него никак не популистскими знаками в проводимой избирательной кампании. Надо сказать, что со всем этим замечательным набором принципов молодой Рузвельт смотрелся на общеполитическом нью-йоркском фоне белой вороной. В те годы коррупция пропитала насквозь политический истеблишмент и города, и штата. Все решалось по воле всемогущей организации Таммани Холл, которая определяла, кто и где будет занимать те или иные политические места.
«Введенная боссом Таммани Уильямом Твидом система ‘откатов’ позволяла наживаться на всем: выдаче лицензий, торговле земельными участками, получении подрядов, завышении сметы работ, монополизации общественного транспорта. Самым громким из скандалов стал долгострой окружного суда в нижнем Манхэттене. В общей сложности многолетнее возведение здания суда обошлось налогоплательщикам почти вдвое больше, чем покупка Аляски у России. Ньюйоркцы прозвали мраморный дворец ‘Твидовым судом’. Молодой Рузвельт явно желал сражаться с ветряными мельницами…»2 Рузвельт начинает и выигрывает. Он попадает в Олбани, столицу штата Нью-Йорк, где проходят его первые политуниверситеты. «Самый молодой по возрасту представитель Города большого яблока не вполне вписывался в антураж штатной легислатуры. ‘Зелен, как трава’, – самый снисходительный из эпитетов, которыми наградили Тедди старожилы Олбани. Его улыбка с выпиравшими передними зубами, рыжие бакенбарды на британский манер, дорогая трость, модно скроенный узкий сюртук, часы с золотой цепочкой и пенсне на бархатном шнурке вызывали насмешки. К тому же этот денди, ‘Оскар Уайльд’ (последнее здесь звучало почти как оскорбление), не обладал мощным глубоким голосом и во время реплик с места зачастую срывался на фальцет. Партийным функционерам ‘малыш’ представлялся вполне управляемой фигурой.»
Все 126 членов Палаты представителей штата просчитались, предполагая, что молодой политик будет играть по принятым правилам, участвовать в закулисных сделках и не станет никому мешать. Буквально с первых же дней новичок выступает на одной из сессий Палаты с обвинениями в коррупционных связях финансиста Джея Гулда, одного из первых воротил страны. В дальнейшем политическая деятельность Теодора Рузвельта станет чередой противостояний между политиком и политическим «болотом»-истеблишментом, коррупционерами, криминальным миром, продажным судом, проворовавшейся таможней, всемогущими трестами и консервативными изоляционистами.
На заре своей политической карьеры он получает кличку «забияки Теодора», и она преследует его во всех ипостасях: и когда он будет назначен шефом полиции Нью-Йорка, и когда получит должность заместителя военно-морского министра в администрации президента У. Мак-Кинли, и когда в 1898 году во время Испано-американской войны примет участие в военных действиях на Кубе, командуя 1-м добровольческим кавалерийским полком США «Мужественные всадники» – за проявленную храбрость он будет представлен к награждению Медалью Почета (Рузвельт стал первым и единственным президентом, удостоенным высшей военной награды США).
Героический вояка и эрудит-интеллектуал с потрясающей памятью; набиравшийся дипломатического опыта практик и автор ряда исторических и политических книг, начиная с четырехтомного труда «Завоевание Запада» (The Winning of the West), ставшего бестселлером и принесшего автору всемирную известность. Именно такого Рузвельта, еще и начальника нью-йоркской полиции, можно наблюдать в телесериале Alienist: на породистой лошади статный офицер, в очках и по-лошадиному же улыбающийся крупными зубами, с пристальным взглядом и взрывным характером.
В 1899 году Рузвельт становится губернатором Нью-Йорка, а на президентских выборах 1900 года Мак-Кинли предлагает ему должность вице-президента, в которой Рузвельт пробудет всего полгода. 14 сентября 1901 года он занимает освободившееся после убийства Мак-Кинли президентское кресло и становится самым молодым, в 42 года и 10 месяцев, президентом за всю историю США. Это ему принадлежат фразы: «политика большой дубинки» и «мировой полицейский». Это Рузвельт, отказавшись от политики изоляционизма, приведет Америку к статусу мировой империалистической державы.
«Политические взгляды Теодора Рузвельта считались радикальными для своего времени. У него было устойчивое ощущение родового единства англо-саксонской цивилизации по обе стороны Атлантики. При этом Рузвельт верил, что Соединенным Штатам предназначена роль мирового лидера – то, что сегодня выглядит само собой разумеющимся, в конце XIX столетия было далеко не очевидным.» Но все это ожидает его впереди. 14 февраля 1884 года Теодор в один день теряет мать, скончавшуюся от тифозной лихорадки, и любимую жену Элис, которая отошла в лучший мир на руках мужа, умерев от почечного осложнения после родов. Всего за два дня до этого счастливый молодой отец принимал поздравления в связи с рождением дочери.
Этот день подводит черту подо всей предыдущей жизнью Рузвельта. 26-летний молодой человек бросает политику, родной Нью-Йорк, уезжает в далекую от цивилизации Дакоту, где становится отчаянным ковбоем.
«Сам Рузвельт знал только один способ преодолевать жизненные катаклизмы: тяжелая работа и физические лишения. ‘Черная меланхолия редко настигает всадника, который мчится галопом’, – однажды пояснил он… Местные жители прозвали его ‘четырехглазым’ – из-за золоченого пенсне. Как писал Рузвельт, очки в здешних краях считались признаком ‘порочной натуры’. Однажды загорелые ковбои чуть не попадали с лошадей, услышав обращение Рузвельта: ‘Джентльмены, не будете ли так любезны оказать мне некую услугу?’» Он начинает новую жизнь по известному игровому принципу: делай с нами, делай, как мы, делай лучше нас! Теодор заработал уважение среди местных жителей и репутацию «отчаянного» в среде местных головорезов. Он доказал, что его слова никогда не расходятся с делом. Через два года, проведенных в Дакоте, пройдя сквозь убивающие жару и стужу, проводя сутками в седле и сводя счеты с местным бандитами, научившись забрасывать лассо и клеймить скот, стрелять из разного вида оружия и переходить вброд речные пороги, познав тяготы и опасности ковбойской жизни, – это уже совершенно другой человек, под его натиском и энергией отступает даже астма. Из хилого мальчика Тедди, родители которого опасались, что ребенок не выживет, к тридцати годам сформировался крепкий, уверенный в своих силах мужчина, знающий себе цену и готовый отстаивать ценности, которые он считал смыслообразующими как для себя, так и для американской нации. Когда в 1901 году Рузвельт въезжает в Белый дом, его завистники и противники, негодуя, воскликнут: «Чертов ковбой стал президентом».
«Река Теодора» скомпонована любопытным образом: в хронологическом порядке следующие друг за другом главы биографии Рузвельта перемежаются захватывающим травелогом о невероятно рискованной экспедиции Рузвельта в сельву Амазонки. Все фрагменты биографии 26-го президента США постоянно сопоставляются в книге с хроникой опаснейшего путешествия 55-летнего Теодора в Бразилию, – и читатель уже не сомневается: благодаря тому, что характер этого человека закалялся от первого дня до последнего, он и добился таких выдающихся, олимпийских результатов в своей судьбе. «Рузвельт говорил, что с американского Запада начиналась ‘романтика его жизни’. Когда три десятилетия спустя бразильское правительство предложило ему возглавить весьма непростую экспедицию в джунгли Амазонки, Теодор даже не раздумывал. Нанести на карту мира новые территории, пройти никем доселе не изведанным путем – вряд ли существовал больший соблазн для бывшего дакотского ковбоя. ‘Это мой последний шанс побыть мальчишкой’, – пояснил он близким.»
Многомесячное путешествие оказалось зверски изматывающим и едва не стоило 55-летнему экс-президенту жизни. Экспедиция спускалась на каноэ по реке, которая не была еще нанесена на карту, по пути попадались многочисленные пороги и водопады, лодки разбивались в щепы, несколько членов экспедиции погибли. Кроме опасностей, обычно подстерегающих путешественников в подобных местах в виде ядовитых змей, хищников, смертельных клещей и разносящих болезни комаров и гнуса, группу преследовали воинственные местные племена, которые сталкивались с белыми людьми впервые.
На одном из порогов Рузвельт поранил себе ногу, чего бразильская сельва не прощает. Появились первые признаки гангрены, из прорези в голени врач выкачивает около литра гноя. Экс-президент в результате выжил, но пять лет спустя тромб во время сна оторвется в ноге, и Теодор Рузвельт скончается, не просыпаясь, в собственной постели. Так бразильская сельва напомнит о себе в последний раз. А река Рио да Дувида, по которой совершала свой поход эспедиция Рузвельта, в дальнейшем будет переименована в его честь – река Теодора.
Похоже, отправляясь в бразильское путешествие, Рузвельт представлял его не более опасным, чем свою поездку в Африку сразу после окончания второго президентского срока в 1909 году. «За одиннадцать месяцев экспедиция прошла более 1000 миль по территории современных Кении, Уганды, Конго, Судана и доставила в музеи США одиннадцать тысяч различных образцов флоры и фауны (сотрудникам Смитсоновского института в Вашингтоне потребовалось восемь лет, чтобы каталогизировать все экспонаты). Пойманную Рузвельтом и описанную им желтую луговую мышь назвали в честь президента. Опубликованными записками Теодора Рузвельта зачитывался американский юноша Эрнест Хемингуэй, мечтавший повторить его подвиги. Впоследствии Хемингуэй отыщет в Кении проводника экс-президента Ф. Персиваля и сделает его одним из персонажей своей книги ‘Зеленые холмы Африки’.»
В 2017 году экспедиционное прошлое «великого белого мужчины» Теодора Рузвельта откликнулось ему во время агрессивной кампании американских леволибералов по сносу исторических памятников. Все началось с постаментов конфедерату генералу Ли (ясное дело, паразитирующему угнетателю рабов на плантациях и рабовладельцу, хотя мифы о «расисте и рабовладельце» Роберте Эдварде Ли никоим образом не соответствуют исторической правде), после чего вандалы перешли к памятникам «бесчеловечного колонизатора» Колумба. И уже не пожалели сил на осквернение монументов Теодору Рузвельту. Ночью 26 октября 2017 года был залит ярко-красной краской пьедестал 10-футовой статуи легендарного политика, с 1939 года стоящей перед входом в Американский музей естественной истории в Манхэттене. Понятно, что за 11 тысяч невинно убиенных представителей африканской флоры и фауны, охотника и орнитолога («‘Я начинал свою жизнь как зоолог’, – писал в «Автобиографии» Рузвельт. Мальчишкой он мог часами прятаться в траве, наблюдая за повадками птиц…») ждала неизбежная расплата потомков в лице лучших представителей демократической партии США. Будь Рузвельт жив сегодня, врагов у него было бы полстраны.
И в этом, да и во многом другом, они похожи – уроженцы города Нью-Йорк, президенты США Теодор Рузвельт и Дональд Трамп. Если в этом плане рассматривать перспективы Трампа, то приходишь к выводу, что у него есть неплохие шансы войти в историю как победитель и президент, ставивший перед собой нередко не популярные в обществе задачи и их решавший. «Критика сыпалась на него и справа, и слева. Одни считали его зарвавшимся радикальным реформатором, другие – честолюбцем, позером и популистом», – пишет Л. Спивак не о Трампе. И это не о Трампе, хотя до чего же нам, живущим в XXI веке, означенный в книге типаж хорошо знаком: «В нем сосуществовали полные противоположности: он был одновременно и реалистом, и романтиком в изрядных дозах… он также был как горячим националистом, так и отчаянным моралистом. Ему приписывали гипертрофированное тщеславие и жажду власти, обвиняли в непомерном честолюбии и эгоцентризме. Язвительный Марк Твен, к концу жизни ставший самым желчным критиком американской политической системы, писал: ‘Мистер Рузвельт – это Том Сойер мира политики ХХ века, постоянно важничающий, всегда ловящий возможность покрасоваться; в его буйной фантазии Великая Республика – это большой цирк Барнума, где он на манеже, а зрители – весь мир’…»
«Теодор Рузвельт действительно во всем стремился быть первым. Острая на язык старшая дочь президента Элис однажды пошутила, что отец не любит ходить на похороны и свадьбы, потому что не может быть ни покойником на похоронах, ни невестой на свадьбе… За семь с половиной лет, проведенных в Белом доме, Теодор издал 1081 президентский указ. Для сравнения: двадцать пять его предшественников на этом посту издали за сто с лишним лет 1259 таких указов… Позднее Теодор Рузвельт издаст указ, запрещающий анархистам и другим радикалам въезд в страну…» И так далее. Сходство вплоть до, представьте себе, почти родственного отношения к евреям, не столь часто встречающегося среди американских президентов. «Летом 1906 года черносотенцы из ‘Союза русского народа’ организовали убийство члена 1-й Думы от партии кадетов профессора М. Герценштейна. Убийц судили, но Николай II их помиловал. В беседе с руководителем одного из отделений ‘Союза русского народа’ графом Коновницыным он говорил <…>: ‘Даю вам мое царское слово, что буду всегда исправлять их приговоры по просьбам дорогого мне “Союза русского народа”’. В конце того же 1906 года Теодор Рузвельт, предложив О. Стросу войти в правительство, сказал: ‘Я высоко ценю Ваш характер, Ваши суждения и способности, и именно по этим причинам я хочу, чтобы Вы стали членом моего кабинета. Но есть и еще одна причина: я хочу показать России и некоторым другим государствам, что мы думаем о евреях в нашей стране’».
Вообще, взаимоотношения между США эпохи Рузвельта и царской Россией – особые страницы в «Реке Теодора». Понятно, что всё, касающееся Портсмутского договора и последовавшей Нобелевской премии, биографы Рузвельта освещают с особой тщательностью. Уже в 1916 году историк Чарльз Вошбёрн (Ch. Washburn) в книге Theodore Roosevelt. The Logic of His Career оправдывал каждое действие, решение американского президента и восхищался им, а исследователь Сэмюэл Хэйс (S. Hays) в труде Conservation and the Gospel of Efficiency. The Progressive Conservation Movement, 1890–1920 объявляет Рузвельта выразителем «народных чаяний».
Л. Спивак расставляет четкие акценты в катастрофических для России взаимоотношениях с Японией в начале ХХ века. Рузвельт, взявший на себя роль посредника в достижении Портсмутского мира, проявил уникальные качества политика и дипломата, который твердо идет к заявленной цели. Переговоры продолжались больше месяца и несколько раз находились под угрозой срыва. «Царская Россия представлялась ему (Рузвельту. – Г. К.) страной мрачного деспотического режима, отмеченного византийским коварством. ‘Россия в течение ряда лет обращалась с США так же дурно, как с Англией, и почти так же дурно, как с Японией. Ее дипломаты лгали нам с бесстыдной и презрительной наглостью и с циничным равнодушием показывали свое намерение организовать Китай против нас’, – писал Рузвельт своему близкому другу на дипломатической службе.» Не правда ли, многое из сегодняшних реалий напоминает? Джордж Моури (G. Mowry), исследуя в книге Th. Roosevelt and the Progressive Movement программу Национальной прогрессивной партии, пишет о том, что она предвосхитила «Новый курс» Ф. Рузвельта; при этом Ричард Хофстадтер (R. Hofstadter) предлагает в своей работе Anti—Intellectualism in American Life обратиться к философии и опыту Рузвельта для решения проблем, вставших перед американским капитализмом в послевоенные годы ХХ века, канонизируя Рузвельта как «первого интеллектуала в политике».
Параллелей с нынешним днем в «Реке Теодора» масса, и здесь места не хватит эти фрагменты цитировать и сопровождать комментариями. Остается только отдать должное самой компоновке монографии, поскольку уложиться в двести страниц, говоря о Рузвельте, его жизни и деяниях, – непростая задача. Сам автор это прекрасно понимает: «Жизнь ‘Короля Теодора’ была столь насыщена событиями, что историки зачастую не берутся писать его биографию целиком, а ограничиваются отдельными периодами жизни: ‘Молодость Рузвельта’, ‘Президентство Рузвельта’, ‘После Белого дома’ и т. д.»
В завершение остановлюсь на непосредственно авторском письме, мастерстве прозаической составляющей этой книги. В ней практически нет ретардаций, а те, что встречаются, оставляют впечатление прекрасно написанных пастишей на прозу Фолкнера, Тургенева или Пришвина. «Черные, насыщенные электричеством тучи вновь закрыли клонившееся к закату солнце. Мгновение назад атмосфера над рекой Сомнения была спокойна – даже более чем спокойна: тяжелое состояние тропической парной. Монотонное пение бесчисленных цикад умолкло как по команде. Ветер разметал белесые клубы пара – этой нескончаемой обволакивающей горячей ваты – и опрокинул весь мир водным потопом. Посреди бушующей стихии Теодор Рузвельт читал под тентом ‘Закат и падение Римской империи’ Э.Гиббона и находил много сходства между нравами древнего Рима и современного западного общества.» Точные, энергетически емкие картины, выхваченные пристальным писательским взглядом, добавляют импульс повествованию: «1 января 1880 года семилетняя дочь Лессепса под звуки оркестра вынула первую лопатку грунта. В воздух взлетели пробки от шампанского. Затем были парад и фейерверк. Супруга виконта мадам де Лессепс в тот день немного обгорела на солнце». Такие «мелочи» и придают словесности изящность, разнообразя информативную составляющую беллетристики. Судьба главного героя «Реки Теодора» вполне укладывается в формулу «человек выше его обстоятельств» и захватывает едва ли не детективным сюжетом.
Нельзя пройти мимо фабульных разрывов в книге, характерных для приключенческой литературы и «романов ужасов». Так, описывая тяготы экспедиции в Бразилию, Л. Спивак касается взаимоотношений между участниками этого многомесячного, тяжелого путешествия: «В один из дней офицеры экспедиции обнаружили исчезновение ценнейшего из грузов: пятнадцати армейских пайков. Каждый из таких пайков был рассчитан на питание четырех человек в течение трех дней. Подозрение пало на Жулио де Лиму, самого крепкого и выносливого из ‘комарадас’. Тот отличался буйным нравом и часто вступал в конфликт с другими гребцами. К тому же он менее других членов экспедиции терял в весе. Полковник Рондон дал офицерам секретный приказ следить за Лимой…» Был ли Лима вором или подозрение пало на него без каких-либо оснований – об этом автор сообщит страниц через двадцать-тридцать, держа тем самым читателя в напряжении и не давая ему расслабиться.
Л. Спивак приводит голландскую пословицу, которую Рузвельт-младший слышал от родителей: «Если ты увидел церковь и конюшню, это еще не значит, что ты уже приехал». Применительно к «Реке Теодора» следует однозначно заметить, что дойдя до последней страницы книги, нельзя быть уверенным, что на этом ты с ней распрощался. Сказ о Рузвельте выводит за границы написанного, к размышлениям о сегодняшнем дне Америки и нынешнем ее президенте, о современном мировом порядке и умении во всем отстаивать интересы собственной страны лучшим образом. В книге приводятся слова немецкого историка Рагнхильда Фибига фон Хазе, который писал о Теодоре Рузвельте: «Благодаря личной целостности, жизненной силе, энергии, политической близости к реальности, знанию мира и дальновидности, он обладал харизмой, которая перекрывала его слабости и сделала одним из популярнейших президентов США. В историческом сознании он представляет восхождение Америки к статусу мировой державы».
Для своей будущей кампании 2020 года президент США Дональд Трамп придумал слоган Keep America Great! – «Сохраним Америку великой!» У Истории нет окончания, вернее, мы о нем не узнаем (забудем Фрэнсиса Фукуяму), и пока История длится, одни персонажи, как эстафетную палочку, передают реализованное и накопленное другим, не обязательно в следующем поколении, и события, ставшие чему-то причиной, впадают в другие события, как река впадает в море или океан. Книга Леонида Спивака дает возможность ощутить этот неослабевающий пульс истории США – страны, в которой таким героическим, самобытным людям, как Теодор Рузвельт, не только есть место, но и отведена особая миссия – быть действенным примером для потомков.
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments