dandorfman (dandorfman) wrote,
dandorfman
dandorfman

Categories:

Сочинение на школьную тему. Начало.

"Образ еврея в современной русской литературе"

1. Введение:

В СССР евреев не было. Вернее, в реальности они были, их было довольно много, почти четыре миллиона, но в социалистичесой реальности их не было.
Их не было среди героев книг советских писателей, последний из них Левинсон по недосмотру первых советских цензоров был вставлен в книжку молодым и глупым Фадеевым, но ученики школ, которым рассказывали про "Разгром" в основном даже не догадывались что этот Левинсон - еврей.

Вот пример советского сочинения про фадевского Левинсона:




Левинсон Иосиф (Осип) Абрамович – командир партизанского отряда. «Он был такой маленький, неказистый на вид – весь состоял из шапки, рыжей бороды да ичигов выше колен». Но главная черта внешности Л. – «голубые, как омуты», «глубокие и большие» глаза.
В отряде считали, что Л. никогда ни в чем не сомневается, потому что «…он ни с кем не делился своими мыслями и чувствами, преподносил уже готовые «да» или «нет». Командир пользовался непререкаемым авторитетом среди партизан. Большинство из них считали его «человеком особой, правильной породы», не имеющем слабостей.
Действительно, у Л. есть все качества настоящего командира. У него сильный характер, большие организаторские способности, военный талант. Всегда и везде на первый план командир ставит интересы своих партизан. Даже самые жестокие действия Л. (расстрел «человека в жилетке», отравление безнадежно больного Фролова и т.д.) оправдываются жизненными интересами бойцов.
Жизненной целью героя была «огромная …жажда нового, прекрасного, сильного и доброго человека».
Со всей полнотой образ Л. раскрывается в последней главе романа, где отступающий партизанский отряд оказывается полностью разгромленным.
Смертельно уставший, в полубреду командир чувствует родственную близость со своими бойцами. Как простой смертный, Л. переживает, что в ответственный момент не сможет спасти партизан, принять правильное решение. Но в нужный момент он отчаянно ведет отряд на прорыв. После жестокой схватки с казаками в живых остаются лишь девятнадцать бойцов, включая самого командира. Увидев это, Левинсон «уже не стыдился и не скрывал своей слабости; он сидел потупившись, медленно мигая длинными мокрыми ресницами, и слезы катились по его бороде...». Но нужно было жить дальше. Выехав из леса, командиру открывается картины мирной жизни. Тогда «Левинсон обвел молчаливым, влажным еще взглядом это просторное небо и землю, сулившую хлеб и отдых, этих далеких людей на току, которых он должен будет сделать вскоре такими же своими, близкими людьми, какими были те восемнадцать, что молча ехали следом, -- и перестал плакать; нужно было жить и исполнять свои обязанности».


Но к эпохе "развитого социализма" все устаканилось. По праздничным дням дикторы и телеведущие в перечне замечательных народов Великого и Могучего долго и нудно перечислялись все, вплоть до "друга степей - калмыка", (Товарищ Пушкин за друга степей похлопотал)
Но до евреев не доходило никогда. Великий диктор Левитан своим бархатным баритоном этот перечень излагал тоже долго, но не так нудно, потому что голос...
Впрочем, никто из простых советских людей не думал о том, что человек с такой красивой фамилией и таким красивым голосом имеет какое-то отношение к евреям, впрочем, как и его однофамилиец, который был великим русским художником.

Правда был один сбой, в середине шестидесятых по протекции главного советского скульптора Евгения Вутетича некий Иван Шевцов каким-то чудом опубликовал сразу три романа, "Тля" «Во имя отца и сына», и «Любовь и ненависть», где наконец еврей появился на страницах этих талантливых произведений.
Должен признаться, что Шевцов написал свой первый роман еще в 1949-м году, но прихлебатели Сталина, союзника сионистов, спровоцировавшего образование сионистского образование на Ближнем Востоке и даже косвенно снабжавшего сионистов оружием, которое они использовали против свободолюбивого арабского народа (палестинского тогда еще не было, не успели придумать) не пропустили этот роман в печать.
Зато при Никите Сергеевиче в 1964-м году роман наконец увидел свет и был высоко оценен всей патриотической общественностью, как удар по сионистам.
Вот как Олег Кашин рассказывает об истории появления в печати "Тли":

Через несколько часов после знаменитого хрущевского «пидарасы!» Шевцову позвонил его друг скульптор Евгений Вучетич: «Приезжай! Тут такое происходит!» Шевцов поехал к другу. Вучетич часто вызванивал его по самым разным вопросам: мог, например, среди ночи потребовать срочно приехать, чтобы посмотреть свежим взглядом на очередную работу. Но здесь был другой случай: в мастерской скульптора собрались художники, воодушевленные поведением первого секретаря ЦК. Они тоже не любили абстракционистов, и у них в тот день был праздник.
- Вучетич сказал мне: Ваня, у тебя же была рукопись на эту тему. Давай срочно ее издавать! Я вернулся домой, сдул пыль с «Тли» и повез ее в «Советскую Россию». Там был новый директор - работник ЦК, очень хороший человек. Он подписал со мной договор, и книга тут же, в пожарном порядке, ушла в печать.

Протекция Вучетича дорого обошлась Шевцову, сионисты, прокравшиеся в большие кабинеты расправились со смелым автором, его выгнали из журнала "Москва", где он служил замглавреда и оставили без средств к существованию.

Что любопытно, будущий автор пережил культурный шок ещё в юности из-за наметившегося необъяснимого противоречия, в литературе уже евреев не было, а в его жизни, жизни начинающего литератора и журналиста, все были евреями.


Вот отрывок из биографии автора "Тли":

https://www.rulit.me/authors/shevcov-ivan-mihajlovich

Еще будучи школьником, работая литсотрудником в Шкловской районной газете, Шевцов был удивлен, что весь аппарат редакции, начиная с корректора и кончая редактором, состоял из евреев, которые между собой разговаривали только на идише. И в дальнейшем, при частой смене редакторов, все оставалось по-прежнему. Когда Шевцов начинал сотрудничество в газете, редактором был Гершман, его сменил Герцович, потом Роберман и, наконец — Трапер. Сельского паренька удивило и то, что все руководство района было еврейское. Когда он поступил в педтехникум г. Орши и стал сотрудничать в городской газете в качестве внештатного репортера, увидел то же самое, что и в редакции шкловской газеты. В Орше пединститут и педтехникум размещались в одном здании. Юноша обратил внимание, что директором института был Левин, а техникума Тодрин — оба евреи. Посещая по заданию редакции предприятия города, Шевцов увидел ту же картину: директора и главные инженеры заводов — евреи по национальности. Проницательный юноша не мог не задуматься над таким нелогичным явлением, не анализировать: почему эта немногочисленная нация занимает командные посты? А тут еще подвернулся случай, коснувшийся лично Шевцова. Студент-однокурсник, некто Маневич, с которым Шевцов откровенно поделился своими наблюдениями, написал в дирекцию донос, обвинив Шевцова в антисемитизме. Реакция последовала незамедлительно: Шевцова, даже без формального разбирательства, исключают из техникума. Но вмешалась республиканская газета, опубликовавшая статью своего корреспондента «Как в Орше понимают бдительность», и приказ об исключении был отменен.

Насчет "немногочисленной нации". В Белоруссии тех лет 70 процентов городского населения республики были евреями. Орша не была исключением. Так что немногочисленность нации в биографии Шевцова несколько преувеличена. Извините за такой словесный парадокс. Идиш тогда был одним из официальных языков республики. Даже соседи евреев в основном его знали, не говоря уже о самих белорусских евреях.
Но товарищ Гитлер это ненормальное положение резко поправил, так что Шевцов больше с таким безобразием скорее всего не сталкивался.

Но после снятия Хрущева таких проколов как история с "Тлей" и и остальными двумя романами уже не допускали, а самого Шевцова выгнали из "Москвы" и он жил на военную пенсию в 84 рубля в месяц.

Надо сказать, что отсутствие евреев на страницах книг и на экране активно поддерживали писатели-евреи, режиссеры-евреи, сценаристы-евреи. Они в своих романах и фильмах, даже если прототипом героя в жизни был еврей первыми вычеркивали или просто не писали имена и фамилии с еврейским душком. Чтобы сохранить какой-то колорит, они придумывали в качестве героев лиц кавказской национальности.


Например, в фильме "Свинарка и пастух" Мусаиба Гатуева, кабардино-балкарца, (по имени автономной республики, где снималась кавказская часть фильма указываю национальность, в фильме не указано кто он, кабардинец или балкарец) играл еврей Владимир Зельдин.


А узбека Ходжу Насреддина в фильмах о знаменитом мудреце играл Заслуженный артист Узбекской СССР Лев Наумович Свердлин.
И напротив, песню евреев Яна Френкеля и Инны Гофф "Русское поле" в фильме "Новые приключения неуловимых" спел настоящий русский человек, актер Владимир Ивашов.


Понятно, что зрителям и слушателям не были интересны какие-то евреи в качестве авторов, другое дело красавец Ивашов в роли офицера-белогвардейца.

Кроме того, советские евреи по возможности сами меняли фамилии на вполне славянские и разумеется давали своим детям фамилии русских мам, если таковые имелись в наличии.
Отсюда появился классический советский анекдот про "Иванова по матери".


А вот космонавт Волынов был как раз Волыновым по матери, Евгении Израиилевне.

Вот отрывок из ВИКИ:

Он считается первым евреем (по галахическому определению), побывавшим в космосе. По документам, он русский, и чего-то еврейского в его детстве, по его словам, было «мало, если оно вообще было». Однако еврейское происхождение его матери, наличие еврейских родственников, вместе с разгоревшимися в конце 1960-х — начале 1970-х годов арабо-израильскими войнами сильно мешало его участию в полётах, что отражено в посмертно опубликованных дневниках генерал-полковника Н. П. Каманина.

Мать — Евгения Израилевна Волынова (1910—1991), уроженка Бодайбо, дочь ссыльнопоселенца Верхоленского уезда Израиля Волынова и его жены Бейли Иосифовны Азадовской; двоюродная сестра фольклориста М. К. Азадовского и торгпреда СССР в Италии М. А. Левенсона.


Фамилия русского отца космонавта неизвестна, известно только, что его звали Валентин Спиридонович.
Ладно, СССР давно не существует, а на постсоветском пространстве в реальности евреев почти не осталось, от 4-х миллионов советских евреев осталось от силы 200 тысяч, сосредоточенных в самых крупных городах, и то не всех.
Остальные благодаря распаду СССР и открытым границам, разъехались по всему миру, от Новой Зеландии на Юге планеты, до Канады на Севере, везде живут бывшие советские евреи. Ну и конечно они живут в Израиле.
И вдруг!

2. Основная часть.

Евреев, которых почти не осталось в реальности, заменили евреи литературные и кинематографические. В романах, фильмах и на телевизионных экранах на постсоветском пространстве евреев до неприличия много, почти так же много, как в редакции районки, где трудился борец с их засильем Иван Шевцов.
Теперь, когда я беру современный роман о российской жизни, точно знаю, что если не главным героем, то одним из главных будет еврей. И толпы литературных евреев просто потрясают меня своим число и... разнообразием.
Ну по поводу их числа я уже высказался, авторы сильно увеличивают его, в реальности их или нет или почти нет, например, когда я был в Одессе, а был я в Одессе совсем недавно два раза, то евреев в родном городе я видел только на сцене Театра на Нежинской в спектакле "Бычки в томате". На улицах я их вообще не видел. Никого. Ко мне прямо на улице подходили незнакомые люди и почему-то очень доброжелательно мне улыбались и говорили, что им приятно вновь увидеть еврейское лицо на улицах Одессы, а один такой прохожий вообще решил, что я - Жванецкий, хоть я совершенно не похож на Михал Михалыча.
Я его уверял в обратном, но он мне не поверил. Заметьте, это происходило в городе, который был самым крупным еврейским центром Российской Империи, столицей Черты Оседлости да и вообще столицей всего восточноевропейского еврейства начала прошлого века. Родном городе основателя Армии Обороны Израиля, Владимира Жаботинского.

Такое большое число евреев на страницах книг, написанных на русском в последние годы мне напоминает фантомные боли в отрезанной ноге. Ноги нет, а она болит. Вот у авторов евреи тоже болят, хоть их нет.
Антисемитская ли это боль?

Прямо на этот вопрос ответить - Да!, я не могу.
Но... пусть меня простят поклонники великой русской литертуры в её современном виде, по-моему, источник обилия еврейских персонажей на страницах книг, всё-таки постантисемитизм.
(Если может быть постмодернизм, почему бы не быть постантисемитизму?)
Я - не литературовед и пишу не монографию, а просто запись в ЖЖ. Поэтому я не буду анализировать десятки книг с сотнями цитат из них, чтобы доказать это.
Сначала, чтобы покончить с еврейским самоанализом в современной русской литературе, напомню только о двух авторах, Улицкой и Быкове.
Быков, как вы знаете, Быков по матери, как и полагается в советском анекдоте. Правда мне сказали как-то в одном из комментариев, что мама у Быкова, тоже не совсем Быкова, а Быкова только наполовину.
Не знаю, не проверял да и не хочется.
Сам Дмитрий Львович внешне точно соответствует другому классическому советскому: "Бьют не по паспорту, а по морде". Морда, пардон личико Дмитрия Львовича никаких сомнений у всех, кто его видел, не вызывает.
А вот писанина...
Сам Быков себя позиционирует как непримиримый боец против антисемитов. Своё полуерейское происхождение не скрывает и даже чуть им бравирует, хоть не скрывает и большой православный крест, который он носит вместо "могиндовида" и причисляет себя к верующим в того еврея, которого христиане сделали своим богом.
Но одно дело, что он говорит о себе, а другое - его писания.
Он вместе с ХАМАСом, считает, что евреям нечего делать на Ближнем Востоке и им надо уехать туда, откуда они приехали. Ну и называет Израиль неудачным проектом.
Совершенно непонятно куда уехать двум третям израильтян, которые родились и выросли в Израиле, особенно тем, кто никакого другого языка кроме иврита просто не знает.
Но Быкова такие мелочные детали не интересуют. Т.е. он - антисионист.
Если бы только антисионист. У нас в Америке таких антисионистов с еврейскими фамилиями и вполне сионистской внешностью - миллионы. Израиль им как (извините), заноза в жопе.
О таких американских антисионистах с еврейскими фамилиями я пишу не реже раза в неделю, так что повторятся не буду.
Впрочем, дал ссылку на последнюю запись в моём ЖЖ на эту тему:
https://dandorfman.livejournal.com/2171163.html
В заголовке этой записи я выразил своё отношение к американским антисионистам. Дмитрия Львовича это тоже касается.
Но Быков разразился толстым романом, который назвал с намёком "ЖД". В этом романе сюжет не имеет никакого значения, впрочем у Дмитрия Львовича в его толстых романах вообще плохо с сюжетом, он почти везде отсутствует, строить сюжет, да еще делать его интересным для читателя Быков просто не умеет. От слова "совсем". "ЖД" как и другие его романы, это просто растянутый до неимоверных и нечитаемых размеров публицистический памфлет.
Ну так хотя бы что-то новое он изложил в своей безразмерной публицистике? Ничего подобного, он просто творческий скоммуниздил идею другого большого публициста, покойного Игоря Шафаревича о "малом народе", т.е. жидах, и "большом народе" т.е. русских. А почему творчески? Потому что расширил эту идею сделав её говоря физическим языком не диодом, а триодом.
У Быкова "малый народ" называется "хазарами", а "большой народ", "коренным населением", наконец третий компонент, который отсутствовал у Шафаревича - "варяги". Хазары и варяги конечно сволочи, ну а бедные русские, т.е. коренное население - их жертвы. Так вот, "ЖД", несмотря на весь псевдофилософский флер, как заимствованный, так и оригинальный, это прежде всего антисемитский памфлет.
С моей точки зрения, его главные достоинства - объём и отсутствие сюжета. Из-за его объёма и отсутствия сюжета быковский бред мало кто дочитает до конца.
В голове у читаетеля не останется ничего, кроме "сумбура вместо музыки". Хуже было бы, если бы все дочитывали и у кого-то в голове что-то оставалось после чтения.

Об Улицкой. Как писатель она намного лучше Быкова. И сюжет она строить умеет. В остальном, она - мягкий вариант Быкова по отношению к Израилю.
С израильтянами, особенно с русскими израильтянами она ссориться не хочет. Но так же как и Быков считает себя провославной и верующей, идеологически Израилю враждебна, хоть приезжая в Израиль отпускает дежурные комплименты аудитории. То, что она - антисионистка, сомнений не вызывает. Антисемитка ли она?
Скорее - да, чем нет, у неё на страницах так много уродов и извращенцев с еврейскими фамилиями, что невольно думаешь: эти евреи Людмилу Евгеньеву достали. У Быкова кстати их меньше.
Впрочем, я не уверен в таком своем выводе о её отношении к евреям. У нее на страницах вообще почти все - уроды, тема отклонений как морaльных так и физических, сквозная тема всех её текстов.
То, что среди них много евреев, можно объяснить по-другому, она просто общалась и общается в основном, с евреями, а не с чукчами и пишет о тех, кто ей ближе.

Знаете, мне придтся пока прерваться, потому что ушел я не в ту степь.
Я сначала не собирался писать ни о Иване Шевцове, ни об Улицкой с Быковым. А собирался я писать о евреях только в одной книге и дать вам примеры текстов из этой книги.
Но у меня не возьмет такой объём ЖЖ, придется все равно делить пополам. Вот почему я решил поставить только то, что уже написал, ну а потом продолжу и наконец возьму пресловутого быка за не менее пресловутые рога.

Subscribe

Recent Posts from This Journal

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 12 comments