dandorfman (dandorfman) wrote,
dandorfman
dandorfman

Categories:

Мой доклад для воскресного заседания клуба

(мы будем встречаться online при помощи стремительно набравшей популярность программы Zoom)

Основание династии Мин


Это мой главный герой сегодня - Чжу-Юаньчжан, основатель династии "Мин".

Первый источник, монография "История Китая". Автор:
Чарльз Патрик Фицджеральд / Charles Patrick Fitzgerald — британо-австралийский профессор истории Восточной Азии, автор многочисленных работ по истории Китая.

После окончательного завоевания Китая и присоединения к империи провинции Юньнань были еще попытки распространить монгольское правление дальше, на Восточную Азию, однако они не увенчались успехом. После смерти Хубилая не предпринималось новых попыток, и прошло немного лет, и слабые преемники Хубилая стали больше заботиться об обороне того, что они имели, а не о завоевании новых доминионов.



За тридцать девять лет, прошедших между смертью Хубилая и восшествием в 1333 году последнего монгольского императора, к власти приходило шесть правителей, лишь один из которых смог продержаться тринадцать лет, что значительно ослабило династию. Последний монгольский правитель Тохан Тимур правил почти развалившейся империей тридцать пять лет и закончил свою жизнь в изгнании. Монгольское правление должно было или снова укрепиться, или закончиться. Стабильность была невозможна без стимула в виде захватнической войны; когда этот стимул перестал существовать, потеря жизненной силы и цели жизни стала слишком очевидной, и упадок династии был очень скорым.
Нелегко точно определить вклад, который внесли монголы в развитие китайской цивилизации; наиболее очевидным плюсом было возобновление связей между Китаем и Европой, что способствовало новым открытиям и исследованиям. Однако это оказало больше влияния на европейцев, чем на китайцев, и было, так сказать, побочным эффектом монгольского нашествия. При монголах стиль управления стал более автократическим, чем это было принято в Китае, и стал меньше зависеть от высокопоставленных чиновников. Иностранные чиновники, которые не пользовались поддержкой в стране и мало интересовались ею, не могли дистанцироваться от причуд монарха. Возможно, одно из последствий монгольского правления было нежелательным для них самих: рост абсолютной власти монарха и ослабление традиционных механизмов, которые были созданы для ограничения и руководства монархической властью.
Свержение монгольского ига
К середине XIV в. империя Юань пришла в полный упадок. Политика властей разрушительно действовала на жизнь города и деревни Северного Китая. К тому же разразившиеся стихийные бедствия — разливы рек, изменение русла Хуанхэ, затопление обширных равнин — сокращали посевные площади и вели к разорению земледельцев. Городские рынки опустели, мастерские и лавки ремесленников закрылись.
Казна компенсировала сокращение натуральных поступлений выпусками новых бумажных денег, что в свою очередь вело к банкротству ремесленников, торговых компаний и ростовщиков.
Обстановка в стране чрезвычайно накалилась. Юаньские власти, опасаясь массового взрыва, запретили народу хранить оружие. При дворе был даже выработан проект истребления большой части китайцев — обладателей пяти наиболее распространенных в стране фамилий.
В 30-х гг. XIV в. крестьяне повсеместно брались за оружие. Их поддерживали горожане и народности Юга. В песнях, популярных рассказах бродячих сказителей воспевались непобедимые герои, храбрые полководцы, отважные силачи и справедливые мужи прошлого. На эти темы разыгрывались театральные представления. Именно тогда появился роман «Троецарствие», воспевавший славное прошлое китайского этноса, и прежде всего воинскую доблесть, необычайное мастерство древних китайских военачальников. Ученые-астрологи сообщали о зловещих небесных знамениях, а гадатели прорицали конец власти иноземцев.
Среди тайных религиозных учений разных толков и направлений особо популярной была мессианская идея о пришествии «Будды будущего» — Майтрейи (Милэфо) — и начале новой счастливой эры, а также учение о свете манихейского толка. Тайное буддийское «Общество Белого лотоса» призывало к борьбе с захватчиками и формировало «красные войска» (красный цвет — символ Майтрейи).
В 1351 г., когда на строительство дамб на Хуанхэ власти согнали тысячи крестьян, восстание приняло массовый характер. К нему присоединились земледельцы, солевары, жители городов, мелкий торговый люд, представители низов господствующего класса. Движение было направлено на свержение чужеземного ига и власти династии Юань.
«Общество Белого лотоса» выдвинуло идею воссоздания китайского государства и восстановления власти династии Сун. Один из руководителей восставших Хань Шаньтун, будучи объявлен потомком некогда царствовавшего дома, был провозглашен сунским императором. Руководство военными действиями принял на себя один из вождей тайного братства Лю Футун. Предводители восстания обличали монгольских правителей, утверждая, что у власти в стране стоят «подлость и лесть», что «воры стали чиновниками, а чиновники — ворами».


Восстание «красных войск» охватило почти весь север страны. Повстанцы заняли Кайфын, Датун и другие крупные города, достигли Великой китайской стены, приблизились к столице. Правительственные же войска терпели поражение.
В 1351 г. восстания охватили и центральные районы Китая, где также проповедовалось пришествие Майтрейи. В этом экономически развитом районе страны заметную роль в движении наряду с крестьянами играли и горожане. Повстанцы действовали против юаньских властей и крупных местных землевладельцев, совершали успешные походы по долине Янцзы в провинциях Чжэцзян, Цзянси и Хубэй. В Аньхуэе восставших возглавил Го Цзясин. В 1355 г. после смерти Го Цзясина командование войском принял на себя Чжу Юаньчжан — сын крестьянина, в прошлом бродячий монах.
Повстанцы этой провинции были связаны с движением «красных войск» и признавали претендента на сунский престол Монгольская знать создавала военные отряды, назначала на высокие посты представителей китайской знати, посылала против восставших отборные императорские войска Отряды «красных войск» понесли серьезные потери. В 1363 г. главные силы Лю Футуна подверглись разгрому, а сам он был убит. Часть отрядов «красных войск» отошла через Шэньси в Сычуань, часть присоединилась к Чжу Юаньчжану.


Здесь я прерываю Чарльза Фицджеральда и даю слово уже известной нам Наталье Басовской, российскому историку и автору многочисленных книг.
Одну из них "Леопард и Лилия" я обширно цитировал, когда рассказывал о столетней войне в связи с восстаниями Гента.
То, что говорит Наталья Басовская - не статья и не книга, это лекция, которую записали на видео, а потом расшифровали.
Поэтому текст этот не гладкий, но очень мне близкий, она не вещает, она не сильно следит за стройностью изложения. Иногда про некоторые куски её лекции можно сказать знаменитое: "Остапа несло".
Но именно такой стиль изложения близок мне самому, поэтому я променял дальше строгого профессора Фицджеральда на Наталью Ивановну.
Сначала, покажу вам, как она выглядела, когда читала лекции:



Ну а теперь посмотрим о чём она говорила:

Отец Чжу Юаньчжанa – мелкий крестьянин-арендатор.  Мальчик в детстве с отцом работал в поле, то есть, настоящий выходец из народа.
 А дед по матери –  шаман.
Когда ему было 16 лет, в 1344 году, все его близкие и родные, и родители, и братья, умерли во время эпидемии. Может быть, это наложило  неизгладимый отпечаток на эту личность. Все умерли, остался один нищий сирота. Как все нищие сироты Средневековья, что на Востоке, что на Западе, он побежал в то единственное место, где мог найти прибежище – в монастырь. При этом это был буддийский монастырь. Став императором, он мягко подчеркивал, что он не придерживается строгого буддизма, а что он скорее близок к конфуцианству, что в Китае надежнее. Но это был буддийский монастырь.
 Он ходил в школу, кажется, несколько месяцев,  выучил, как пишут специалисты, несколько  китайских иероглифов . И  в монастыре, он занимает самую низкую позицию – уборщик. Несчастья пришли и в монастырь: упадок, разграбление. Это было тяжкое время,  под бременем  монгольской династии Юань…
Основателем этой династии Юань был внук Чингисхана.

Народ был недоволен многоцисленными запретами,  прежде всего … заставляли носить монгольские прически, монгольский костюм , запретили народу хранить оружие.
Более того, при дворе был проект истребления всех китайцев-обладателей наиболее распространенных в стране китайских фамилий – ну, сегодня сказали бы, геноцид. В сущности, династия,  основателем которой стал Чжу Юаньчжан – это последняя китайская династия энических китайцев. Потому что потом будет маньчжурская, которая доживет до 20 века.
Итак, Чжу Юаньчжан на самой низшей позиции – уборщик. Голод кругом. И монастырь настолько испытывает ужасы, что его, мальчика, юношу, отправляют собирать подаяние.
Когда он станет императором, враги , будут иногда позволять себе тайком говорить: император-попрошайка.
И так он провел три года. В 1348-м, ему 20 лет, он вернулся в монастырь и пробыл там еще 3 года. И вот в это время он, по-видимому, более основательно обучался грамоте. Интеллектуалом он, конечно, не стал, не хотел, не мог. Интеллектуалов в будущем не любил. Но в Китае, опять же, есть свои традиции: грамотным быть надо, и говорить, что грамотных ты одобряешь, желательно.

В 1352 году началось знаменитое событие, которое вошло в историю как восстание Красных повязок. Ну, что это такое? Это освободительная война, в которую вовлекаются рано или поздно против любых пришельцев разные слои любого общества.
Командовали крестьянами не совсем крестьяне. Вот он был из крестьян, но могли примкнуть и среднего положения люди, и солдаты, оно ширилось как все более и более народное. Очень интересно об этом говорит такой факт, очень важный для понимания таких событий. Возникло тайное буддистское общество в середине 14 века.
Называлось Общество белого лотоса.
И они стали призывать бороться с захватчиками, формировать Красные войска.  Красный цвет для них был символ Будды будущего. Ему даже дали имя – Майтрея. Майтрея, что переводится примерно как «спаситель».
Окончательным толчком стали события самой середины века. В 1351 году  юаньские власти согнали тысячи крестьян  на строительство дамб на реке Хуанхэ.
Дело вроде хорошее, но в большую массу собраны расстроенные, голодные, верящие в приход спасителя. Это как бы взрывчатый  материал. Раз собрались тысячи недовольных, к тому же голодных, видимо, неизбежно восстание. И оно началось в 1352 году.
Восставшие носили действительно красные повязки на голове и шли в бой под красными флагами. Называли себя Красные войска. Основная заточенность – против монгольской династии Юань. Цель востания изгнать династию завоевателей и вернуть династию Сун.
Ну, не потому, что она была так хороша, она была этнически китайской. Находятся вожди…
 В начале 1352 года один из отрядов восставших занял город Ханчжоу, близко к родине Чжу Юаньчжана. Он думал, как отреагировать. Вот на родине уже восставшие. Пока он думал, произошло то, что решило его думы. В борьбе, вот в этой борьбе был сожжен, разгромлен правительственными войсками его монастырь. Вот когда такое делают, человек идет к повстанцам. Они еще не знают, что к ним идет яркий харизматичный вождь.
Ну, наш мальчик пока еще не император, он идет в армию.
Но он уже заметен. Он сразу выделился  благодаря личным качествам  и благодаря тому, что он был относительно грамотен. Не все вожди восставших могли этим похвастать. И еще. Сумел завоевать расположение одного из предводителей, их было немало – Го Цысин, один из самый заметных предводителей. Настолько ему понравился наш Чжу Юаньчжан, что он отдал ему в жены свою приемную дочь Ма, это будущая императрица.  И дальше как-то вот везет ему, потому что этот Го Цысин погибнет в 1355-м и Чжу Юаньчжан примет на себя командование его войсками.
Для него очень вовремя он погиб. Но тут вроде никто не грешит,  Чжу Юаньчжан к этому отношения не имел, в отличие от других возможных ситуаций.
В 1356-м войска Чжу Юаньчжана переправились через Янцзы и взяли Наньцзин, или Нанкин, и этот город стал его столицей. Он обратился с красивейшим воззванием к жителям:

Я привел сюда свои войска, чтобы избавить вас от смуты, все могут спокойно заниматься своим делом, чиновникам запрещается чинить произвол и притеснять народ.

Боже, во все века одно и то же! Но народу требуется. Народ не скоро поймет, что ничего этого не будет.
Итак, у него были соперники,  другие претенденты на лидерство в этом громадном движении, и начинается борьба внутри движения Красных повязок. Это 1360 – 67-й годы, долгая борьба. Особенно опасен был некто Лю Футун, объявленный потомком одного из военачальников империи Сун.
И был еще некто Хань Линьэр – это еще опаснее, потому что утверждали, что он вообще возглавил возрожденное государство Сун и претендовал на родство с той династией.
 Вот Лю Футун погиб, просто погиб, как видимо, в боях.
А  Хань Линьэр, отправился на переговоры с Чжу Юаньчжанем, но по дороге утонул. Лодка перевернулась, когда он переплывал через Янцзы. И вот тут грешат на нашего Чжу Юаньчжана, что к перевороту этой лодки должен был он иметь некое отношение.
23 января 1368 года он провозглашает себя сам основателем новой династии, называет ее Мин. И называет себя прямо основателем. И что столицей его будет Наньцзин, или Нанкин. Последний император монгольской династии Юань, последний из потомков Чингисхана,  бежал в монгольские степи, то есть, на Cевер.
Первые шаги Чжу Юаньчжана очень умные. Он запретил носить насильно навязанную монгольскую одежду  и насильно навязанные прически. Это вызвало народное одобрение.
Были восстановлены китайские имена и фамилии.
Oчень мягко намекнул, что он не возражает против буддизма.  Со временем он очень терпимо отнесся и к исламу. Но  все-таки он конфуцианец. И вот те слова Конфуция, которые и есть для Чжу Юаньчжана руководство к действию.                                                                                                                                
Государь должен быть государем, подданный – подданным, отец – отцом, сын – сыном».
Как просто!
 Политика, которую он начинает осуществлять,  говорит  прежде всего о том, что он твердо рассчитывал, что будет править долго, а может быть, и жить вечно.  Прямо об этом он не говорит, но создает законы навеки,  в них нельзя менять ни одного слова.
 Он начинает совершенно меняться, хотя примерно 20 лет он продолжает добивать сторонников монгольской  юаньской династии.  Но внутри, в целом,  он занят одним – сделать свою власть незыблемой и, желательно, вечной.
У него образовалось 25 сыновей. При тогдашних гаремах дело очень простое.
Он говорил, кстати, любопытные слова, что во дворце не должно быть ревнивых женщин, был строжайший график посещения женами императора.
Да, все записывали, фиксировали. В результате, 25 сыновей. Сколько внуков – видимо, никто не берется сосчитать.  Итак, что же он делает? Между сыновьями, потом внуками, строго распределяет все ведущие посты в управлении великой империи.
Вот его слова:
«В стране нет никого, надежнее детей и внуков».
A они начнут грызться раньше, чем его похоронят.
В 1380―м он ликвидировал посты канцлеров цзайсян, которые имели некие полномочия при императорах.  Все основные ведомства подчинены лично императору. И наведение порядка и крайняя централизация совершенно поразительные.
Например, неоднократно он единовременно смещал всех начальников.
По всем районам, по всем уделам, где сидят его сыновья. И не сразу замещал многие места.
И это ожидание другого начальника было, пожалуй, пострашнее, чем нахождение при какой-либо там предыдущей власти предыдущего начальника. Такой метод.
Отменил институт, изумительный китайский институт увещевателей императора. Одно название чего стоит!
Зародился он еще в 10-13 веках, в раннем Средневековье. Эти люди были обязаны указывать императорам на ошибки и промахи. Вообще смертники какие-то.  Но хотя бы делался вид, что есть такие люди и есть такая, ну, пусть даже почти теоретическая возможность на что-то намекнуть.
Но было очень много донесений из провинций, потому что император-то в столице, в Нанкине еще понимал что происходило, а что происходило в провинции, было непонятно.  Эти увещеватели императора в основном докладывали провинциальные несправедливости.
Увещевателей-то он отменил, а тайную полицию увеличил. A это прямо сообщающиеся сосуды.
И ее полномочия, конечно, стали огромными.  Ему действительно за каждым поворотом, на каждом углу мерещатся враги. Он об этом пишет, он об этом думает. И во второй год своего правления, в 1369-м, он отдает приказ Центральной правительственной палате. Подготовить то, что будет называться:
Заветы родоначальника царствующей династии Мин.
То есть, подготовить комплекс каких-то морально-нравственных, юридических положений, правил.
 Цитирую:
«Каждый из моих сыновей и внуков с почтением примет мои распоряжения, ни одно слово в них не может быть изменено».
Какое великолепное самомнение, какая самоуверенность! Но, в общем-то, если человеку, так подумать, из того детства, которое он прожил, ковыряние на поле вместе с отцом, сиротство, собирание подаяния – и вдруг, ну, не вдруг, пусть война революционная, вера в приход мессии… Мессия не пришел, но он как бы вместо него. То есть, у него голова, конечно, закружилась.
Я только хочу сказать, и он, и его жена не забывали до конца свое крестьянское происхождение. Вот я не знаю, насколько это было исторически позитивным, но его аграрная реформа закрепила земли за теми, кто их обрабатывает.
Ну, дал землю крестьянам – громко звучит…
Закрепил. Дал больше возможностей быть не изгнанными с этой земли.
 И это подняло экономику после гражданской войны.
И ввел некий земельный максимум, верхушка была очень недовольна.
И  законы… он сам хочет, чтобы они были хорошими, но нахождение на такой вершине власти обязательно тяжело влияет на натуру. Возьму просто прочту цитату об его отношении к любому недовольству, любой оппозиции. Но он не про крестьян, он ненавидит знать, как все тираны.

«Когда при дворе нет честных сановников (кто бы не подписался под этим из былых правителей?) и внутри страны появляется вероломство и зло, то циньваны (циньваны – это его сыновья в должности удельных князей, примерно герцог, князь, ван) должны отдать своим войскам приказ и, в соответствии с тайным указом императора, для всех воинов под его главным командованием повести карающие войска и усмирять этих вероломных и зловредных людей».

 И у него начинается  ужасающая мания, тяга к жестокости. Он с самого начала не был кровавым тираном. И ему видятся враги, кругом враги.
Канцлер Ху Вэйюн объявлен изменником. Ближайший соратник
Ну, и, как сказали бы в 20-м веке, был агентом, и как сказали тогда, был в сговоре с монголами. Ну, не с англичанами или немцами, с монголами.
В ответ на это, раз канцлер такой нехороший оказался, начались казни.
Вот тут и развернулся он. Тысяч, где-то пишут, десятков тысяч. Видимо, в Китае очень трудно сосчитать и по сей день, сколько кого. Плюс высланные люди. Казнили того, кого обвинили в связи с монголами, и всю семью.
А вся семья в Китае – это не пять и не десять.
По одному сюжету зафиксировано около 800 человек.
Семья в широком смысле, все родственники. И нашли почти 800 человек. Стало страшно, очень страшно. Например, канцлер Ху Вэйюн, он никакой не борец за народные интересы, возражал против растущей обособленности уделов, где правят сыновья императора, его тревожило, что это конкуренция с крупными землевладельцами. Десять лет шло следствие над этим канцлером.
И из этого дела прямо вырастает следующее дело – дело изменника полководца Лань Юя.
Известно было, что Лань Юй – талантливый человек. Ведь все время продолжалась борьба со сторонниками последней монгольской династии. И этот человек был важен как военачальник.  И вот это трагическое дело, опять казни, опять страх. В этих делах император покончил, как говорят, со всеми своими былыми соратниками по Красным повязкам.
В провинции. Вырезали всех, причем одновременно. Это очень интересно. Не было же никаких средств связи. Это значит, что тайная полиция, гонцы в нужный момент, когда взойдет солнце или, там, когда зайдет солнце, должны были одновременно войти… да, они пришли и брали их, десятки тысяч человек.
Это была страшная резня. Но это все случилось. И, конечно, как не сказать, вот это все припомнив: вот он вам, человек из народа. Свидетельства его паранойи, я просто хочу прочесть еще несколько слов, они очень яркие. Цитирую:

«В прежние времена сановники могли идти с государем одним путем. Ныне сановники не таковы. Они затуманивают государю разум, вызывают государев гнев. Группировки с коварными замыслами действуют без перерыва одна за другой».

И еще.

«Императоры и правители уделов должны жить в безопасности, постоянно беспокоясь о мерах предосторожности. Днем наблюдать за тем, что люди говорят и делают. Ночью самым тщательным образом ходить дозором и соблюдать запреты, чтобы коварные люди не смогли проникнуть во дворец. Даже стражи не должны приближаться к особе императора ближе, чем на расстояние 10 чжанов (30 метров)».

Он идет на этот риск, ну, а то вдруг страж - предатель. Короче, это жизнь в полном ужасе.
Очень часто подобные правители,  становились жертвой своих черт ужасных, политика их полностью проваливалась. Про  Чжу Юаньчжана этого не скажешь. И международное его поведение –оно было неглупым, было немало удач, он умел договориться и со сторонниками ислама, и с другими народами. Правда, с позиций знаменитого китайского высокомерия имперского, сформировавшегося еще в древности, всех называл вассалами, кто бы к нему ни прибывал. Он мог при этом дарить драгоценные подарки, но они - вассалы. А они не понимают, им не особо переводят. Так появляются контакты, и не очень даже ясно, что он-то их назвал вассалами. Китай – центр мира. То же самое у средневековой Японии. Все народы им подвластны. Дал законы вечные, он верит, что они навсегда. Враги истреблены.
Но вот подступают болезни, старость и естественный уход из жизни. Он ушел из жизни естественным путем.
Очень сильно мучаясь, кого сделать наследником.
Старший сын от главной жены умер, погиб или умер  естественной смертью. Есть следующие сыновья, их сколько хочешь, причем и от главной жены. Он будет следующим императором, но не сразу, через одного. Почему-то он решается отдать престол внуку, юному внуку. Это любовь к внукам. Юный внук будет править всего три года, бесконечно воюя с собственным дядей, сыном Чжу Юаньчжана, до 1402 года, и станет императором сын от законной жены Чжу Юаньчжана Чжу Ди, и тоже будет значительный правитель.
Могила, гробница Чжу Юаньчжана в Нанкине очень шикарная, цела, его почитают, кругом скульптуры. Он ушел, вроде бы и поражения какие-то, но, с другой стороны,  он оставил эту династию надолго. Небольшая гражданская война после смерти, а затем династия очень надолго. Мин – это славные времена Китая.




После того, как мы с Натальей Ивановной полюбовались могилой основателя династии Мин, заканчиваю снова словами профессора Фицджеральда:
====================================================
В соответствии с указами о престолонаследии, составленными основателем династии, трон должен был переходить к старшему сыну от старшей жены, а в случае его смерти — к внуку правителя, Шестнадцатилетний внук императора, вступивший на престол после его смерти, смог удержать власть лишь в течение трех лет, столкнувшись с ожесточенным сопротивлением владельцев уделов из числа сыновей покойного правителя. В 1402 г. в ходе быстротечной гражданской войны он был свергнут с престола своим дядей Чжу Ди, удел которого был расположен в Северном Китае. По одним сведениям, юный император погиб во время пожара, охватившего императорский дворец, по другим — он остриг волосы и, oрядившись в рясу монаха, отправился в странствие по Китаю.
Пришедший к власти император Юн Лэ (1403-1424) оказался вторым и последним после основателя династии по-настоящему сильным ее правителем. При нем минский Китай достиг процветания и могущества, расширились международные связи и произошло усиление международного влияния китайской империи в Индокитае и Юго-Восточной Азии.

Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 1 comment