September 13th, 2020

old hippy

Я изменил своё мнение

Те, кто меня регулярно читает, знают, что мое мнение о последних трех месяцах:
- Это не расовый конфликт, а попытка социалистической революции и установления коммунистической диктатуры.
Но последние недели я изменил своё мнение. Особенно после разговора с Павлом на последнем заседании нашего клуба.
Это не социалистическая революция, это попытка при помощи коммунистических лозунгов вернуть старый экономический порядок, который без нюансов называется глобализмом.
Т.е. Трамп покусился на святое, заработки самых богатых. Именно им был выгоден глобализм, в отличие от так называемого среднего класса.
Для среднего класса, т.е. для большинства американцев глобализм означал "обнищание". Я даже начал писать большой текст на эту тему.
Но меня опередил американский автор Эдвард Ринг. Ну и Игорь Питерский, который его перевёл:

igor_piterskiy (igor_piterskiy) wrote

The Riots Ought to be Against Romney, Bush, Biden, and Harris.

Бунтовать надо против Ромни, Буша, Байдена и Харрис.

Меньше года назад онлайн-журналистка Кейтлин Беннетт взяла интервью у студента Ратгерского университета, который сказал, что «неолиберализм разрушает человечество».

Collapse )
old hippy

"Бостон Глоб" открывает Америку

Наши прогрессивные СМИ, в первых рядах которых идет и наша главная городская газета "Бостон Глоб" активно борются против капитализма и богатеев, приближая светлое социалистическое будущее Америки.
И вдруг... как говорил покойный Черномырдин "Не было никогда и вот опять". Оказалось, что ботатые создают рабочие места для бедных. А когда богатые деньги перестают тратить, бедные оказываются вообще без работы и без денег. Мы с вами это знали давно, но вот для авторов прогрессивной газеты это оказалось сюрпризом. У меня в одной записи не поместится и английский текст и перевод.
Вот почему я перевод сейчас поставлю в отдельной записи. Ну а те, для кого английский этого текста - не проблема могут уже сейчас прочесть его на языке оригинала.

Why Massachusetts has the highest unemployment rate in the country

By Shirley Leung and Larry Edelman Globe Staff,Updated September 13, 2020, 2:20 a.m.

Maria Barbosa worked on men’s shirts at Dependable Cleaners in Quincy on Friday.
Maria Barbosa worked on men’s shirts at Dependable Cleaners in Quincy on Friday.SUZANNE KREITER/GLOBE STAFF

If you want to understand why Massachusetts has the highest unemployment rate in the country, a good place to start is dress shirts.

Christa Hagearty, owner of Dependable Cleaners, once considered laundering men’s and women’s work shirts as “recession proof.” But that hasn’t held up in the era of coronavirus and video conferencing: Revenue from Oxfords and poplin tops is down 68 percent from pre-pandemic levels as professionals continue to work from home — and leave their office clothes untouched in the closet.

“We’re all so interconnected,” said Hagearty, who has slashed hours for her 190 employees to offset the revenue decline. “The little decisions we make have big impacts.”

COVID-19, which hit here early and hard, has disrupted the state’s economic equilibrium in ways other recessions didn’t. Governor Charlie Baker’s decision to shut down earlier than most states — and reopen more cautiously — slowed the virus’s spread but at a high cost: a nation-leading jobless rate of 16.1 percent in July.

The pandemic has hurt the state’s previously recession-resistant health care and education sectors, and has driven a broader change in habits, beyond ditching suits and ties, that has made it harder for businesses to bounce back and hire again. People are buying less and saving more, especially affluent households, and low-wage service workers whose jobs depend on consumer spending are getting hurt more than they usually do when the economy weakens.

Restaurant tabs in Massachusetts have tumbled 25 percent since January, according to data tracked by Opportunity Insights, a research project at Harvard University. Spending on recreation and entertainment is off a staggering 55 percent. Ridership at Uber and Lyft has plummeted.

“Low-income workers are being hit very hard in part because their jobs, their livelihoods, have become increasingly dependent on higher-income households and their spending,” said David Williams, director of policy outreach at Opportunity Insights. “Until people have confidence on the public health side of the crisis, it will be really hard to build back our economy in a way that will be uplifting everyone.”

Massachusetts is a high-income state with an above-average concentration of knowledge-based jobs, blessings that have accelerated growth in good economic times and tempered past downturns such as the Great Recession and the dot-com bust.

The last recession was sparked by a crisis on Wall Street, but its face was traditional blue-collar workers in solidly middle-class jobs. Manufacturing accounted for 26 percent of all job losses in the state. Another 20 percent came from construction.

When it comes to the number of people thrown out of work, however, the Great Recession pales in comparison with the ferocious two-month collapse that followed the coronavirus outbreak.

The state’s jobless rate is nearly 6 percentage points higher than the national average. (US unemployment fell to 8.4 percent in August; the Massachusetts figure for last month will be released Friday.)

From peak to trough, Massachusetts payrolls fell by 4 percent in 2008 and 2009. In March and April of this year, the state lost 19 percent of its jobs.

When Baker ordered a shutdown of nonessential businesses in mid-March amid a surge in COVID-19 cases, low-wage workers were the first to get laid off.

Nearly two-thirds of the jobs in leisure and hospitality disappeared as restaurants and bars were forced to close. In Boston and Cambridge, hotels normally packed with business travelers and tourists were empty.

The sector accounted for 35 percent of all job losses, compared with 5 percent during the last recession.

Another significant difference today: The state’s core health care and social services providers reduced their ranks in March and April; in the Great Recession, they boosted employment. The pivotal education industry, which held its own during the previous recession, has also cut jobs this time around.

Meanwhile, employers in Massachusetts have been among the most reluctant in the country to hire amid depressed revenue and rising concern about the virus surging again in the colder months. Job postings in the state fell 29 percent in September compared with a year ago, according to job site

“Urban states tend to have more jobs in arts, entertainment, and hospitality, all of which have been hit hard in the pandemic,” said Jed Kolko,’s chief economist. “Tech and finance job postings are down, too. Even though those higher-wage sectors haven’t shut down or had severe layoffs, they have slowed hiring.”

By July, as more of the economy reopened, Massachusetts had recouped about one-third of the pandemic-induced job losses, but that lagged behind national payrolls, Labor Department data show.

Massachusetts residents are spending 10 percent less time outside their homes than in January, according to Opportunity Insights data. That’s up nearly 20 percentage points since the start of April.

Still, people are driving less, and that’s hurting Direct Tire & Auto Service, where revenue is off by one-third compared to a year ago, according to chief executive Barry Steinberg.

Steinberg furloughed 20 workers during the height of the pandemic but has since brought back all but seven of them. For remote workers and others, he said: “The car is their secondary thought right now. They are just not using it.”

Hagearty, president and owner of Dependable Cleaners, said in other recessions her business dropped 15 percent at the most; this time revenue is off over 50 percent. She expected to clean fewer party dresses and other formalwear but not dress shirts, which make up half of her business.

“We’ve never seen a decrease like this in dress shirts,” said Hagearty, whose family has owned the business for three generations.

Dependable, which has 16 locations in Greater Boston, was able to secure a federal Paycheck Protection Program loan, but Hagearty said she used up that money two weeks ago. While business has picked up, she is worried that people will hunker down again in the winter when COVID-19 cases are expected to rise.

To survive, Hagearty urges Washington to pass another rescue package for small businesses like hers.

“We are losing money every week right now,” she said. “The uncertainty of political games is not helping anyone.”

old hippy

Обещанный перевод статьи в "Бостон Глоб"

Marlucia Depaula, left, speaks with Christa Hagearty, president of Dependable Cleaners, on Friday.SUZANNE KREITER/GLOBE STAFF

Почему в Массачусетсе самый высокий уровень безработицы по стране

Если вы хотите понять, почему в Массачусетсе самый высокий уровень безработицы в стране, лучше всего начать с классических офисных рубашек.
Криста Хагерти, владелица Dependable Cleaners, когда-то считала чистку мужских и женских рабочих рубашек "доказательством рецессии".

(Моё замечание по этому туманному куску. По-моему, имеется в виду тот факт, что во время предыдущих рецессий офисные работники уделяли больше внимания своему внешнему виду: как для того, чтобы удержаться на работе, так и для интервью, чтобы найти новую работу.)

Но этого не произошло в эпоху коронавируса и видеоконференций: доход от "оксфордов" и "топов" из поплина снизился на 68% по сравнению с уровнем до пандемии, поскольку профессионалы продолжают работать из дома, оставляя свою офисную одежду нетронутой в шкафу.

«Мы все так взаимосвязаны», - сказала Хагерти, которая сократила часы работы своих 190 сотрудников, чтобы компенсировать падение доходов. «Маленькие решения, которые мы принимаем, имеют большое влияние».

COVID-19, который поразил штат раньше многих других, сильно, нарушил экономическое равновесие штата, чего не сделали другие рецессии.

(Ещё одно моё уточнение, в Кембридже, (это район Большого Бостона) в середине февраля, в большой биохимической компании состоялась научная конференция, на которой присутствовал этнический китаец, вернувшися из поездки в Китай в конце января. Он уже был инфицирован и после этой конференции среди её участников заболело 90 человек. С этого массового заражения началась эпидемия в Массачусетсе и произошло это раньше, чем в большинстве других штатов)

Решение губернатора Чарли Бейкера закрыться раньше, чем в большинстве штатов, и возобновить работу более осторожно, замедлило распространение вируса, но за это пришлось дорого заплатить: лидирующий по стране уровень безработицы составил 16,1 процента в июле.

Пандемия нанесла ущерб ранее устойчивым к рецессии секторам здравоохранения и образования штата и привела к более широким изменениям в привычках, помимо отказа от костюмов и галстуков, что усложнило предприятиям возможность прийти в норму и снова нанять сотрудников. Люди покупают меньше и сберегают больше, особенно состоятельные клиенты, и низкооплачиваемые работники сферы услуг, работа которых зависит от потребительских расходов, страдают больше, чем обычно, когда экономика ослабевает.

По данным исследовательского проекта Гарвардского университета Opportunity Insights, количество ресторанов в Массачусетсе упало на 25% с января. Расходы на отдых и развлечения упали до ошеломляющих 55 процентов. Количество пассажиров Uber и Lyft резко упало.

«Работники с низкими доходами очень сильно пострадали отчасти из-за того, что их работа, их средства к существованию стали все больше зависеть от клиентов с более высокими доходами и их расходов», - сказал Дэвид Уильямс, директор по связям с общественностью Opportunity Insights. «До тех пор, пока люди не будут уверены в том, что здравоохранение преодолело кризис, будет действительно сложно восстановить нашу экономику таким образом, чтобы это воодушевило всех».

Массачусетс - штат с высоким уровнем дохода, где концентрация рабочих мест, основанных на знаниях, превышает средний уровень, что дает возможность ускорить рост в хорошие экономические времена и смягчить прошлые спады, такие как Великая дeпрессия и крах доткомов.

Последняя рецессия 2008-го года была спровоцирована кризисом на Уолл-стрит, но она была характерна традиционными рабочими местами, занятыми исключительно средним классом. На производство приходилось 26 процентов всех потерь рабочих мест в штате. Еще 20 процентов пришлись на строительство.

Однако когда дело доходит до количества людей, оставшихся без работы сейчас, Великая дeпрессия меркнет по сравнению с жестоким двухмесячным коллапсом, последовавшим за вспышкой коронавируса.

Уровень безработицы в штате почти на 6 процентных пунктов выше, чем в среднем по стране. (Безработица в США упала до 8,4 процента в августе; данные по Массачусетсу за последний месяц будут опубликованы в пятницу.)

От пика до минимума во время предыдущей рецессии количество рабочих мест в Массачусетсе упало на 4 процента в 2008 и 2009 годах. В марте и апреле этого года штат потерял 19 процентов рабочих мест.

Когда Бейкер приказал закрыть второстепенные предприятия в середине марта на фоне всплеска случаев COVID-19, низкооплачиваемые работники были уволены первыми.

Почти две трети рабочих мест в сфере досуга и гостеприимства исчезли из-за закрытия ресторанов и баров. В Бостоне и Кембридже гостиницы, обычно заполненные деловыми путешественниками и туристами, были пусты.

На этот сектор приходилось 35 процентов всех потерь рабочих мест по сравнению с 5 процентами во время предыдущей рецессии.

Ещё одно существенное отличие сегодня: основные поставщики медицинских и социальных услуг штата сократили свою численность в марте и апреле; во время Великой дeпрессии они увеличили занятость. Основная отрасль штата - "Высшее Образование", которая сохранила свои позиции во время предыдущей рецессии, на этот раз также сократила рабочие места.

Между тем, работодатели в Массачусетсе - одни из самых неохотных в стране для найма сотрудников из-за падения доходов и растущей обеспокоенности по поводу повторного распространения вируса в холодные месяцы. По данным сайта вакансий, в сентябре количество вакансий в штате упало на 29% по сравнению с прошлым годом.

«В городах больше рабочих мест в сфере искусства, развлечений и гостеприимства, которые сильно пострадали от пандемии», - сказал Джед Колко, главный экономист «Количество вакансий в сфере технологий и финансов также уменьшается. Несмотря на то, что эти сектора с более высокой заработной платой не закрылись и не подверглись серьезным увольнениям, они замедлили набор персонала».

К июлю, когда многие большие компании возобновили работу, Массачусетс компенсировал около одной трети потерь рабочих мест, вызванных пандемией, но это отставало от числа рабочих мест в стране, как показывают данные Министерства труда.

Согласно данным Opportunity Insights, жители Массачусетса проводят вне дома на 10 процентов меньше времени, чем в январе. С начала апреля это падение почти на 20 процентных пунктов.

Тем не менее, люди меньше водят, и это сказывается на Direct Tire & Auto Service, где выручка снизилась на треть по сравнению с прошлым годом, по словам исполнительного директора Барри Стейнберга.

В разгар пандемии Стейнберг уволил 20 рабочих, но с тех пор вернул всех, кроме семи из них. Про клиентов, которые работают из дома он сказал: «Сейчас машина им не нужна. Они просто не используют её».

Хагерти, президент и владелец Dependable Cleaners, сказала, что в другие периоды экономического спада ее бизнес падал максимум на 15 процентов; на этот раз доход упал более чем на 50 процентов. Она ожидала, что будет чистить меньше праздничных платьев и другой формальной одежды, но не рубашек, которые составляют половину ее бизнеса.

«Мы никогда не видели такого снижения оборота по классическим рубашкам», - сказал Хагерти, чья семья владеет бизнесом на протяжении трех поколений.

Dependable, имеющая 16 офисов в Большом Бостоне, смогла получить ссуду в рамках федеральной программы защиты зарплаты, но Хагерти сказала, что она израсходовала эти деньги две недели назад. Хотя бизнес оживился, она обеспокоена тем, что люди снова будут сидеть по домам зимой, когда ожидается рост числа случаев COVID-19.

Чтобы выжить, Хагерти призывает Вашингтон принять еще один пакет мер по спасению малых предприятий, подобных ей.

«Сейчас мы теряем деньги каждую неделю», - сказала она. «Неопределенность политических игр никому не помогает».
old hippy

Bот пожалуйста, эта мразь промывает мозги американским недорослям в университете (UPDATE)


По поводу того, что несет профессор.
Мне этот густой зловонный поток лжи слушать было очень тяжело, я, честно говоря, до конца не дослушал. Но первые пятнадцать минут - терпел.

Выключил после этого, передвиньте бар на 14 минут 51 секунду.

Вот что говорит профессор:

- Мне приходилось рассказывать, что крестьяне в России получили землю. Т.е. революционное правительство распределяло среди них частную собственность. На меня смотрели как на фокусника.
Тогда мне приходилось предъявлять доказательства, исторические свидетельства.

Такого фокусника ни в один уважающий себя цирк не приняли бы, а на ярмарке закидали бы гнилыми помидорами.
Итак, Большевики и крестьяне.
Маленький экскурс в историю, историю, о которой эта сволочь знает, если он читал реальную историю СССР и работы Ленина, Троцкого, Сталина.
Лозунг - Земля - крестьянам, появился в 1917-м году, как тактический лозунг для обмана крестьян в солдатских шинелях, которые бежали с фронта Первой Мировой.
Он был украден большевиками у эсеров, их главных политических соперников на левом фланге. Эсеры всегда относились к крестьянам, как к учителям жизни, они считали себя крестьянской революционной партией, те первые социалисты-революционеры, которые появились в девятнадцатом столетии "шли в народ", т.е. к крестьянам, где они одевались в крестьянскую одежду и пытались заниматься крестьянским трудом. То, что народники, как их называли в СССР, были именно эсерами, т.е. партией социалистов-революционеров в советских ВУЗах и школах не учили. Неудивительно, что главным лозунгом эсеров был лозунг "Земля - крестьянам".
Большевики относились к крестьянам по-марксистски, как и их учитель, Карл Марс, они считали крестьян мелкими собственниками, т.е. мелкими буржуями, а следовательно, врагами пролетарской революции.
Ведь Маркс сказал, что именно пролетариату нечего терять, кроме своих цепей, а вот крестьянам - есть что терять: надел земли, избу, лошадь, корову, так что крестьяне в революционеры по этой причине не годятся.
Ну и Маркс кроме того помнил Вандею. Против якобинцев и прочей французской левой сволочи взялись за оружие именно французские крестьяне. Дворян было немного, большинство - удрало, меньшинство попало на гильотину, ну и совсем немногие стали командирами крестьянских отрядов.
Большевики конечно не собирались рождать или укреплять класс крестьянских собственников. Землю пообещали вместе с эсерами, чтобы их крестьяне сразу не начали вешать и чтобы жгли помещичьи усадьбы и убивали дворян.
Но уже в январе 1919-го года большевики ввели продразверстку, т.е. изъятие зерна, которое крестьяне вырастили на якобы полученной ими земле, при помощи пулеметов.

Продразвёрстка стала частью политики «военного коммунизма» и производилась путём принудительного изъятия у крестьян хлеба и других продуктов по установленной («развёрстанной») норме продукта и государственным ценам.

(Государственные цены на деньги, которые стоили меньше бумаги, на которой они печатались, на самом деле означали реквизиции зерна без всякой компенсации)
Крестьяне ответили мятежами по всей стране, счастливые крестьяне, которые по профессору получили землю и главными - Кронштадским мятежом и Антоновским мятежом.
Большевикам удалось ценой большой крови подавить эти мятежи. Антоновский мятеж подавлял лично красный маршал Тухачевский, после того, как поляки его отогнали от Варшавы далеко на Восток.
Ну он зато победил антоновцев. При помощи бомб с самолётов и распыления отравляющих веществ.
Но мятежи большевиков настолько испугали, что они в очередной раз наплевав на Маркса, снова полюбили крестьян и объявили НЭП. С продразверсткой они закончили.
Тем не менее в 1929-м Маркса снова вспомнили и начали сплошную коллективизацию, т.е. загоняли собственников в колхозы, лишая их земли, т.е. той собственности, которую большевики им обещали в 1917-м.
На самом деле, коллективизация была как раз возвратом к "Крепостному Праву", т.е. явлению к Карлу Марксу отношения не имеющему. Но Крепостное право, кроме Барщины предусматривало какие-то дни недели, когда крестьянин работает и на своём поле. Советское крепостное право сделало Барщиной все семь дней. В обмен на колхозную барщину колхозникам начислялись какие-то трудодни, ставили палочки вместо денег или зерна.
Т.е. эта Барщина была просто рабским трудом, но без прокорма рабов. В ответ, снова восстания. Тогда началось раскулачивание и очередное изъятие зерна у крестьян. Забрали все до последнего зернышка.
По всей стране, на Украине, в Поволжье, на Дону и Кубани, в Казахстане, крестьяне (или казахи-скотоводы, у которых забрали скот) стали умирать. По приблизительным данным умерло до 9 миллионов. Но кто ж их считал, эти трупы, которые валялись по всей стране, это косвенные данные. Считается, что больше всего пострадала Украина, поэтому Киев сейчас считает, что голодомор был направлен против украинцев.
Сталину и его своре было наплевать кого морить голодом, украинцев или казахов, он хотел просто всех, кто должен был пахать на пролетарских воздждей сделать безропотными рабами.
Для этого, забирали все, до последнего зернышка. У умирающих от голода сил сопротивляться большевикам не было и выживших можно было спокойно загонять в колхозы.

Документов у так так называемых колхозников не было. Им не давали паспорт. Если они бежали в города, чтобы спастись, они при одном работодателе, государстве, не могли нигде работать, без документов на работу не брали.
Деньги в колхозах начали платить только в шестидесятых. Тогда же стали выдавать паспорта.
Вот это профессор должен был рассказать своим слушателям. Но он только сказал, о том, что большевики дали крестьянам землю.
И кое-что личное, вернее из истории нашей семьи. Мой тесть, Соломон Дорфман, был членом ВКП(б) с 1926-го года. Под Одессой в Березовке, (бывшей немецкой колонии Гросс-Либенталь) была организована первая в СССР МТС.
У американцев закупили трактора, которые должны были пахать уже колхозную землю. Тестя послали как 25-тысячника и члена Партии уполномоченым по проведению коллективизации.
Его работа сводилась к тому, что он с вооруженным взводом ездил по селам и они выгребали из подвалов и других схоронов всё, до последнего зернышка, оставляя владельцев хлеба умирать на зиму.
Один из мужиков схватил дрын и стукнул тестя по голове во время этого дружеского визита. Тесть упал, обливаясь кровью, но красноармеец уже уложил на землю того, кто ударил тестя. Его мосинка была заряжена боевыми патронами. Тесть, увидев убитого, не мог дальше заниматься реквизициями и его отправили обратно в Одессу, как несправившегося. А мог сделать карьеру и стать большим партийным начальником, если бы справился.
Но и это хорошо, что не стал. Иначе бы он 37-й не пережил. Когда он возвращался, он увидел вокруг Одессы сплошную линию окопов с пулемётными гнездами. Был приказ никого в Одессу из сёл не пропускать.
При попытках прорыва, стрелять на поражениe.
Всё это тесть мне рассказал уже в Америке за пару месяцев до его смерти.

Зато уже мой учитель истории в начале шестидесятых, рассказал нам примерно то же на 30 лет раньше тестя и добавил, что Вермахт встречали хлебом-солью. А когда увидели советского летчика на дереве из подбитого самолета, он зацепился парашутом за ветки, сами его достали с дерева и тут же растерзали без всяких немцев. Маленький Валя Обнявко все это видел. Почему он нам все это рассказывал я до сих пор не понимаю, это ведь был не конец восьмидесятых, когда можно было, а начало шестидесятых.

А вот результат:

Типичный образ бунтующего активиста “антифа”.
На днях полиция Нью-Йорка арестовала семёрку анархистов, которая разбивала витрины брендовых магазинов вдоль Пятой авеню. Полицейские удивились тому, что все задержанные оказались выходцами из богатых семей.
Эта семёрка - отпрыски нью-йоркских миллионеров, студенты элитных колледжей, где обучаются на дизайнеров и музыкантов. Днем они ведут очень привилегированный образ жизни, а по ночам переодеваются в черное и отправляются устраивать погром.
У одной из задержанных нашли “революционную стратегию” - манифест о свержении американского капитализма. Она делает ссылки на Сталина (“о защите СССР любой ценой”) и Троцкого (“о создании единого фронта рабочего класса”).
События в Миннеаполисе и волна летних беспорядков называются провальными из-за отсутствия организации и лидера протестов. Их сравнивают с поражением республиканцев в Испании.
В манифесте предлагается устроить стихийную экспроприацию дорогой недвижимости в крупных городах США. Мол, если тысячи анархистов начнут её занимать и возводить там баррикады, то полиция физически не сможет защитить всю частную собственность.
Таких активистов называют “lumpen-PMC” - привилегированные люмпены, чьи родители представляют обеспеченный класс. Они и есть авангард нынешней культурной революции в США.
Деньги родителей, избыток свободного времени и курсы “критической расовой теории” формируют оторванную от реальности среду “революционеров”, готовых идти на штурм капитализма.
Как обычно, от выходок витающих в облаках “мечтателей” страдают люди, живующие в реальном мире. Скажем, представители меньшинств, чей бизнес был разрушен в ходе погромов в Миннеаполисе и Кеноше. Лес рубят - щепки летят. Те, кто не хочет становиться щепками, начинают поддерживать Трампа.

Здесь подробности на английском и их имена