June 21st, 2020

old hippy

Амазон-то расистский!


Как они смеют требовать оплату за то, что революционеры эспрориировали у буржуев?
При этом они лицемерно на своем сайте держали священные буквы BLM и даже дали небольшую денежную подачку этой революционной организации.
old hippy

Социалистической революции в Тулсе вчера не получилось. Сатрапы помешали


Посмотрите на сороковой секунде какой у революционеров флаг. Кстати, где товарищи из BLM? Почему они не помогают разбить машину реакционеров? У белых революционеров силёнок для этого оказалось маловато.Один даже ручку поцарапал, бедняжка.

В Оклахоме состоялось первое за три месяца ралли Дональда Трампа.
На арене, где проходило мероприятие, не смогли поместиться все десятки тысяч человек, кто приехал в город Талса послушать Трампа вживую.
На входе на стадион завязалась потасовка с “антифой” и “BLM”, те пытались заблокировать вход для участников ралли.
Местной полиции и нацгвардии удалось не без труда разогнать погромщиков.
В дни перед началом ралли либеральная пресса неожиданно проснулась и вспомнила об угрозе эпидемии. Уже целый месяц в городах Америки проходят масштабные беспорядки, участники которых получили полный карт-бланш нарушать карантин со стороны журналистов и медицинского лобби.
Но как только о своем ралли объявил Трамп, так коллективная амнезия тут же закончилась, и на повестке снова оказался коронавирус. В прессе истерично требовали от Белого дома отменить свое предвыборное мероприятие из-за эпидемии - впрочем, безрезультатно.
Ралли продолжалось почти два часа. Трамп пообещал при необходимости ввести войска в Сиэтл и разогнать “народную республику” CHAZ/CHOP за один час. Но лишь в том случае, если его попросят местные власти. А пока что президент США предложил понаблюдать со стороны за пролетарской революцией в Сиэтле.
Трамп отметил, что в случае победы Джо Байдена на выборах власть окажется в руках уличных погромощиков и бунтовщиков. Наступит полный паралич правительства, и волна анархии и беззакония захлестнет всю Америку. Вероятно, что мы наблюдаем сейчас - лишь цветочки по сравнению с теми ягодками, которые наступят сразу после выборов. Вне зависимости от их итогов.
Эффект пророчества: в 2017 году, когда разгорелась драма в Шарлотсвилле, Трамп предсказал, что скоро начнут крушить памятники Вашингтону и Джефферсону. Вся либеральная братия тогда радостно высмеивала его слова. Не прошло и трех лет, как он оказался прав.
old hippy

Наши не боятся сатрапов и штурмуют полицейские участки


После штурма. Это Шерон.

Закрытая группа которая в Массачусетсе основана русскоязычными евреями рассказывает о сборе денег на подарки, цветы, ланчи и обеды полицейским.
Это движение охватило весь Массачусетс. Я иногда буду ставить отдельные фотографии без имен.
Эту группу не показывает ФБ в поиске, её видят только те, кого по рекомендации старых участников приняли в группу.
Kонспирация вполне уместна. В начале они не прятались в ФБ. В результате их отслеживали и штурмовики BLM срывали встречи наших с полицейскими. А в ФБ о них писали фигню о том, что они - белые расисты:
old hippy

Новый Иван Денисов


Особо хочется отметить абсолютно правильное замечание Денисова про термин "ультраправые", по-английски "Alt-Right". Все, кто не согласен с их мнением, в том числе и все мои френды-американцы, у них не просто правые, они - ультраправые. Правых вообще нет, они исчезли. Есть они, т.е. прогрессисты, (прогрессисты - это маскировка, они все настоящие коммунисты, они намного левее традиционных западных социал-демократов) есть "болото", это центр, например, Байден, а все остальные, которые осмеливаются с ними спорить и не соглашаться, это ультраправые. К сожалению во всей российской журналистике, а так же на русскоязычных сайтах BBC и радио "Свобода", тоже употребляют термин "ультраправые" о тех, кто хоть в чем-то несогласен с прогрессистами, которые кстати полностью оккупировали и "BBC" и "Свободу". Точно такое же положение было и в "Голосе Америки", но сейчас директором "Голоса Америки" стал человек, которого назначил Трамп, назначенца Обамы наконец выгнали, спустя три с половиной года. И там что-то меняется.
Особенно смешно было прочесть про "russian-speaking alt-Rihts" и "White Suprematista", котоорые пришли к Бруклайнской Полиции и принесли им пирожки и печенье.
Туда пришли русскоязычные бабушки и дедушки со средним возрастом в 75 лет. Молодые здоровые лбы из BLM там из встретили и сказали им, что они их начнут бить, если они не уберутся.
Конечно наши старики не пытались с ними драться, они ушли. Но про них как раз в ФБ бруклайнские "BLM-герои" и написали с гордостью, что они разгромили ужасных alt-Rights and White suprematists, не пропустив их к полицейским.
old hippy

Отвлечемся от наших скорбных дел и...

...посмотрим на речку и на гнездо ястребов.

Прямо напротив нашей каюты на Кейп-Коде течет Басс-Ривер, т.е. Окуневая река. На берегу реки находится едальное заведение, куда мы изредка ходим, когда очень хотим поесть рыбу.
Там её хорошо готовят. Но в связи с пандемией, внутренние помещения закрыты, все веселье, на улице. Ресторан называется Sundancers, т.е. "Солнечные танцоры.
Приятным сюрпризом для нас в этом году было сооружение красивых мостиков-причалов, для лодок и яхт. Раньше их не было. Ну и река стала выглядеть намного привлекательней.
В общем, посмотрите сами:
old hippy

У птичек - также

Спасибо френду neznakomka_18 . Она нашла этот давний но очень интересный текст.

Wednesday, September 02, 2009

Ричард Докинз / Вердикт присяжным / Esquire декабрь 2006 № 17 - Richard Dawkins

Оксфордский профессор, этолог, воинствующий дарвинист Ричард Докинз (Richard Dawkins) объясняет, почему с точки зрения биологии и статистики суд присяжных - одно из самых неудачных изобретений человечества.

Едва ли не самая дурацкая из всех благих идей, когда-либо приходивших в голову человеку, - это суд присяжных. Впрочем, тех, кто его придумал, винить не в чем. Они умерли задолго до того, как появились на свет принципы статистического анализа и экспериментального проектирования. Эти люди не были учеными. Я попытаюсь объяснить свою мысль о суде присяжных, прибегнув к аналогии. И если в результате кто-то сочтет мои аргументы несостоятельными на том основании, что люди и птенцы чайки - это все-таки не одно и то же, значит, я объяснил плохо.

У взрослых чаек ярко-желтый клюв с четко выраженным красным пятном возле кончика. Они отрыгивают предназначенную для птенцов пищу, когда те клюют их, целясь в это пятнышко. Нико Тинберген, лауреат Нобелевской премии по зоологии и мой оксфордский учитель, предлагал только что вылупившимся птенцам целый набор картонных муляжей чаячьей головы, различающихся по форме и по цвету пятна и клюва. Тинберген вычислял предпочтения птенцов, фиксируя для каждого цвета, формы и для всех возможных комбинаций количество клевков за определенный промежуток времени. Он хотел выяснить, обладают ли новорожденные птенцы чайки врожденным предпочтением по отношению к длинным желтым предметам с красными пятнами. Если бы сей факт подтвердился, это означало бы, что птенцы уже на генетическом уровне получают весьма подробную информацию о том мире, в который им еще только предстоит вылупиться - и в котором пища появляется из клювов взрослых серебристых чаек.

Причины, которые вызвали к жизни это исследование, а также полученные результаты нас в данный момент не интересуют. Но давайте обратим внимание на те методы, которые нам необходимо использовать, и на те подводные камни, которые нужно обойти, если, проводя подобный эксперимент, мы хотим добиться правильного результата В итоге мы получим некие общие принципы, применимые к человеческим судебным практикам в не меньшей степени, чем к вскармливанию чаячьего потомства.

Прежде всего - и это очевидно - нам придется обследовать более чем одного птенца. Может статься, одним птенцам больше нравится красный цвет, другим синий - при общем отсутствии у птенцов серебристой чайки наклонности к одному и тому же цвету. Так что при выборке, состоящей из одного-единственного птенца, мы можем делать выводы лишь о его индивидуальных предпочтениях, и только о них. И даже если наш птенец в сто раз чаще будет клевать в один цвет, чем в другой, это ровным счетом ничего не доказывает. Свой первый выбор птенец может сделать чисто случайно, однако избрав тот или иной цвет, он попросту «фиксируется» на нем - и продолжает долбить в одну и ту же точку, не обращая на остальные цвета никакого внимания. Существенное значении имеет в данном случае то обстоятельство, что эта последовательность клевков, какой бы значительной она ни была с чисто количественной точки зрения, не дает нам «независимых данных».

Итак, один птенец нас не устраивает. А сколько нам нужно? Двое? Нет. Да и троих тоже будет маловато - и с этого момента мы начинаем мыслить статистически. Для простоты дела давайте предположим, что в ходе данного конкретного эксперимента мы сравниваем исключительно красные пятна с синими пятнами, на одинаковом желтом фоне, и всегда показываем их птенцам одновременно. Предположим, что мы по отдельности обследуем двух птенцов, и что первый выбирает красное. Вероятность такого выбора составляет 50 %. Предположим, что и второй птенец также выбрал красный цвет. Шансы на то, что он сделал выбор случайно, также составляют 50 % - даже если он дальтоник. Существует 50-процентная вероятность, что случайные предпочтения обоих птенцов совпадут (в половине из четырех возможных случаев: красное-красное, красное-синее, синее-красное, синее-синее). Троих птенцов также недостаточно. Если мы выпишем все возможные варианты, то обнаружится, что существует 25-процентная вероятность чисто случайного совпадения. 25 % - это непозволительно большая величина, если речь идет о вероятности принятия решения, исходящего из ложных посылок.

А что если взять двенадцать птенцов, и все дела? Это уже кое-что. Если двенадцати птенцам независимо друг от друга предложить на выбор один из двух возможных вариантов, вероятность случайного совпадения будет равна 1:1024, и такого рода погрешность приемлема вполне.

Но теперь представьте себе, что вместо того, чтобы обследовать каждого из наших двенадцати птенцов независимо от других, мы обследуем всю группу сразу. Мы помещаем в кашу-малу из двенадцати пискунов два манекена, оборудованных электрическими устройствами для регистрации клевков - один с красным пятном, другой с синим. А теперь предположим, что все вместе взятые птенцы 532 раза клюнули в красное и ни разу - в синее пятно. Должны ли мы, основываясь на столь впечатляющем расхождении результатов, полагать, что птенцы серебристой чайки в общем предпочитают красный цвет? Никоим образом. Поскольку эти данные нельзя оценивать как независимые. Птенцам может быть свойственна выраженная тенденция к имитации действий других птенцов (так же, как и своих собственных действий в случае с эффектом «фиксации»). Если один птенец случайно клюнул красное пятно, другие могут тут же начать имитировать его поведение, и вот уже вся компания отчаянно стучит в красное. Собственно говоря, цыплята домашних кур поступают именно так и существуют серьезные основания полагать, что птенцы серебристой чайки в этом отношении очень на них похожи. А даже если это и не так, принцип остается принципом: полученные данные не являются независимыми и, следовательно, эксперимент не валиден. Двенадцать птенцов ничем не отличаются от одного птенца, и всю полученную сумму клевков можно зачесть как результат единичного независимое обследования.

Теперь вернемся к судейской практике: почему мы склонны считать, что двенадцать присяжных лучше, чем один судья? Не потому ведь, что они более умны, более эрудированны, чем он, или превосходят его в искусстве правовой аргументации. Никоим образом - не говоря уж о мстительности, весьма для них характерной. Подумайте только об астрономических штрафах, наложенных судами присяжных на ответчиков по самым пустячным исковым заявлениям. Подумайте о том, как присяжные идут на поводу у актерствующих, откровенно работающих на публику адвокатов. Двенадцать присяжных предпочтительны по сравнению с одним судьей просто потому, что их больше. Позволить одному судье вынести вердикт - это все равно что позволить одному птенцу говорить от лица всех серебристых чаек на свете. Двенадцать голов лучше, чем одна, потому что одни и те же доказательства оцениваются двенадцать раз.

Но для того, чтобы данный аргумент был валиден, все эти двенадцать оценок должны быть независимы друг от друга. А они таковыми, естественно, не являются. Двенадцать мужчин и женщин, запертых в одной комнате, очень похожи на ту самую дюжину птенцов. Действительно ли они, подобно птенцам, подражают друг другу, не важно - поскольку это возможно. Одного этого вполне достаточно, чтобы сделать недействительным тот принцип, по которому коллегию присяжных можно предпочесть одному-единственному судье. На практике же, чему свидетельств тьма и чему я сам был свидетелем в тех трех случаях, когда имел несчастье войти в состав коллегии, присяжные идут на поводу у двух-трех самых разговорчивых индивидов. Кроме того, существует властная потребность подчиниться воле большинства и вынести решение единогласно - что ставит принцип независимости данных под еще более серьезный вопрос. Увеличение числа присяжных здесь не поможет, или поможет не слишком (а с принципиальной точки зрения оно и вовсе бессмысленно). Увеличивать нужно число независимых групп, выносящих решение.

Это может показаться парадоксальным, но нелепая американская практика судов в прямом телеэфире предлагает нам реальную возможность усовершенствовать судебную систему. К концу судебных слушаний по таким процессам, как дело Луизы Вудворд [Луиза Вудворд - английская няня, обвиненная в непредумышленном убийстве 8-месячного Мэтью Иппена. В 1997 году суд присяжных признал ее виновной в убийстве второй степени. Приговорена к пожизненному заключению] или дело О. Дж. Симпсона [Орентал Джеймс Симпсон - американский футболист, обвиненный в убийстве своей бывшей жены Николь Брайн Симпсон и ее любовника Роналда Голдмана. В1995 году суд присяжных признал его невиновным. В 1997-м гражданский суд признал его виновным и обязал выплатить родственникам погибших $33 500 000], в буквальном смысле слова тысячи людей по всей стране успели вникнуть в доказательную базу не менее глубоко, чем официально назначенная коллегия присяжных. Массовое телефонное голосование могло бы привести к вынесению более справедливого решения, нежели то, которое в итоге вынес суд присяжных. Но, к сожалению, журналистские дискуссии, ток-шоу по радио и даже обычные слухи неизбежно нарушат Принцип Независимости Данных, и мы опять окажемся в той же точке, откуда начали. Кроме того, трансляция судебных слушаний по телевидению приводит к ужасным последствиям. Ближе к концу процесса по делу Луизы Вудворд интернет был буквально переполнен неграмотными и злобными письмами, журналисты выстраивались в очередь за исключительными правами на издание скандальных материалов, а несчастному судье Зобелю пришлось сменить номер телефона и нанять телохранителя.

Как же нам улучшить эту систему? Запереть двенадцать присяжных в двенадцати одиночных камерах и пусть каждый из них по отдельности выскажет собственное мнение - для того чтобы получить действительно независимый корпус данных? Если на это нам возразят, что некоторые из присяжных могут оказаться слишком глупыми или неспособными связно выражать свои мысли, нам останется только теряться в догадках, почему подобные люди вообще допускаются к процессу. Возможно, найдется что сказать по поводу коллективной мудрости, которая рождается тогда, когда группа из двенадцати человек пытается решить задачу, одну на всех, за круглым столом. Но принцип независимости данных подобная постановка вопроса оставляет за скобками.

Может быть, имеет смысл рассматривать каждое дело двумя отдельными судами присяжных? Или тремя? Или двенадцатью? Это стишком дорогое удовольствие, особенно если в каждой коллегии будет по двенадцать человек. Может статься, что две коллегии по шесть человек или три - по четыре человека окажутся лучше нынешней системы. Но существует ли какой-то способ выяснить относительные достоинства подобных нововведений и сравнить достоинства суда присяжных и суда, где решение принимает судья?

Да, такой способ существует. Я называю его Проверкой Согласованности Двух Вердиктов. Он основан на следующем принципе: если решение валидно, то две независимые попытки прийти к нему должны дать один и тот же результат. Исключительно в целях подобной проверки мы идем на то, чтобы одно и то же дело слушалось двумя составами присяжных, которым запрещено сообщаться между собой. В конце процесса мы запираем обе коллегии в двух разных совещательных комнатах и выясняем, придут ли они к одинаковому мнению. Если нет, значит доказательства, представленные по этому делу, нельзя считать исчерпывающими, и в силу вступает принцип обоснованного сомнения - что в свою очередь не может не внушить обоснованных сомнений в отношении самой системы суда присяжных.

Для того чтобы провести экспериментальное сопоставление с судом, где решение принимает судья, нам потребуются двое опытных судей, которые будут слушать одно и то же дело и которые также, не сообщаясь между собой, должны будут вынести каждый свое решение. Которая из систем - суд присяжных или суд одного судьи - достигнет большего числа согласованных решений по разным делам, та и является наилучшей и может быть рекомендована к дальнейшему использованию: с некоторой надеждой на успех.

Вы бы поставили деньги на то, что на процессе по делу Луизы Вудворд два независимых состава присяжных придут к одному и тому же решению? А чтобы любая другая коллегия присяжных вынесла точно такое же решение по делу О. Дж Симпсона - это вы можете себе представить? С другой стороны, двое судей, как мне кажется, были бы в состоянии пройти проверку на согласованность вердиктов. И если меня обвинят в каком-нибудь серьезном преступлении, я точно знаю, какой суд я выберу. Если я буду знать, что виновен, я найму самого болтливого адвоката и отправлюсь в суд присяжных. Чем более предвзятыми, капризными и невежественным будут члены коллегии, тем лучше. Но если я невиновен, а идеальное множество независимых друг от друга экспертов по-прежнему недостижимо, - очень вас прошу, отведите меня к судье.

Esquire декабрь 2006 № 17 / Сканирование и spellcheck – Е. Кузьмина

old hippy

Час "Ч", День "D" и полная "Ж"

(Взгляд из России на нашу ситуацию)

Очень смешное мнение девушки, которая родилась после исторического материализма, о том, что никто кроме неё и рэперов не понимал, что будет расовый конфликт.
Расовые конфликты, (которые не совсем расовые, и не совсем конфликты, а хорошо оплаченные провокации) у нас регулярны, просто для каждых новых девушек это сюрприз.
old hippy

A почему Игорь забыл про холодильник?

Он регулярно ставит туда галлон абсолютно белого молока, не желая покупать и ставить шоколадное.И творог со сметаной тоже у него белые.
Скажем "Нет!" молочному расизму.

С ДОБРЫМ УТРОМ

Опубликовано Igor Krichtafovitch Воскресенье, 21 июня 2020 г.
old hippy

И снова Козловский

 

Романтика погромов, или Почему наша образованщина их игнорирует


1591251482_1еееееееееееееееее

Фото: hotgeo.ru

Нынешние события разделили моих знакомых по привычному принципу. Одни поддерживали акции протеста против расизма и призывали русских эмигрантов тоже преклонить колено, поскольку, приехав на все готовое в Америку, мы влились в ее белое большинство и автоматически приобрели не только его преимущества перед местными меньшинствами, но и груз его вины перед ними за дискриминацию и прочие ущемления.

Я многим обязан ряду стронников этой точки зрения, поэтому без всякой радости признаюсь, что она кажется мне не только беспомощной, но и глубоко порочной, поскольку исходит из концепции коллективной вины, которая не раз в истории приводила к трагическим последствиям. Она также является в основе своей расистской.

Один из моих кумиров, чернокожий экономисто Томас Соуэлл написал на днях в «Твиттере»: «Неужели мы достигли крайней степени несуразности, когда на людей возлагают ответственность за вещи, которые случились до того как они появились на свет, и одновременно других людей не считают ответственными за то, что они сами совершают сегодня?».

Вот и я о том же.

Другие мои знакомые оспаривали доводы первых опытами своей американской жизни. «Каждый из нас много получил, ничего для этого не сделав, — пишет один из них, цитируя вышеуказанные аргументы. — Я, блин, приехал сюда с беременной женой, 8-летним сыном и 24-мя долларами в кармане, и через две недели после приезда начал вкалывать уборщиком в ночную смену за 3 доллара 10 центов в час… Это перед кем я »получил автоматическое преимущество»? Среди моих коллег-уборщиков были парни со всего света, но не было ни одного черного. «Почему?» — спросил я Сэма, моего бригадира. — Они не хотят работать за три доллара», — был его ответ.

Может быть, блин, они «остались позади», потому что проще получать велфэр, чем убирать по ночам аэропорт? И я не видел много черных такси-драйверов, когда крутил в уикэнды баранку по 16 часов в сутки, чтобы заработать на первый взнос для покупки дома. У меня есть вопрос: готов ли [мой оппонент] целовать сапоги черным, слизывая с них вину за поколения белых? Один мой дед был расстрелян в 37-м, второй — умер в 42-м в лагере под Красноярском. Пусть меня застрелят прежде, чем я буду унижаться перед свиньями любого цвета кожи».

Это был голос второй половины моих знакомых. Обсуждая последние события, эта половина говорит в основном о грабежах и поджогах. Первая половина делает ударение на мирных протестах. СМИ (кроме «Фокса») — тоже; они стараются не замечать погромную составляющую последних событий. На днях мое внимания привлек заголовок британских СМИ о том, что «в ходе протестов, проходивших по большей части мирно, пострадали 27 полицейских».

Я уже упоминал о том, как корреспондент CNN увлеченно описывал в прямом эфире мирные протесты в Миннеаполисе на фоне пылающих домов. Потом в него запустили из темноты бутылкой. Другой говорил в субботу то же самое, стоя в новоявленном Гуляйполе в Сиэттле, как к нему в кадр нахально влез левый хулиган в наморднике.

Когда наши СМИ и левые вообще упоминают погромы, они часто относятся к ним с пониманием. Такой подход завязался не вчера, хотя «вчера» уже кажется другой эпохой.

В далеком 1957 году знаменитый писатель Норман Мейлер опубликовал нашумевшее эссе White Negro («Белый негр»), по-новому осмыслявшее криминальный беспредел, царивший в тогдашних гетто.

«Можно, конечно, считать, что, когда два крепких 18-летних громилы вышибают мозги владельцу мелочной лавки, это не требует большого мужества, — писал американский классик. — Тем не менее определенная отвага для этого все же требуется, ибо ты убиваешь не только слабого 50-летнего мужчину, но и заведение; покушаясь на частную собственность. Человек вступает в новые отношения с полицией и вносит элемент опасности в свою собственную жизнь. Таким образом, бандит бросает вызов неведомому».

Как говаривал Джордж Оруэлл, «иные мысли настолько глупы, что в них верит лишь интеллигенция». Таковы мысли Мейлера и следующего нашего мыслителя.

Стивен Трэшер, профессор журналистики в университете Нортвестерн, пишет сейчас на левацком сайте «Слейт»: «Разрушение полицейского участка является не только тактически разумным ответом на кризис методов полиции; оно есть типичная и предсказуемая американская реакция. Восстание, которое мы увидели на этой неделе, разговаривает с американским полицейским государством на его собственном языке, включая применение фейерверков, чтобы отметить победу в бою. Уничтожение собственности на благо социальных перемен есть такое же типично американское явление, как бостонское чаепитие».

Как пишет в «Нью-Йорк пост» консервативный публицист Джон Подгорец, «разница между бандитизмом мейлеровской эпохи и «инсургентами» «Антифы» времен Трэшера и нас с вами состоит в том, что наши инсургенты прекрасно знают, что за ними стоят сонмы медийных и академических апологетов, которые не только найдут оправдание их поведению, но и вознесут ему хвалу».

«Изобретение оправданий для необузданного насилия, — продолжает Подгорец, — является в США рефлекторной привычкой мыслящего сословия с 1960-х годов, от Леонарда Бернстайна, устроившего элегантный прием в честь «Черных пантер», который обессмертил Том Вулф в своем эссе о «Радикальном шике», и до последствий нью-йоркского блэкаута 1977 года с погромами, охватившими целые кварталы и причинившими ущерб на миллиард долларов (4,6 млрд. в сегодняшних деньгах); они оправдывались в колонках комментаторов «Нью-Йорк таймс» как следствие… сокращения мероприятий, предпринимаемых городскими властями для трудоустройсва подростков в период летних каникул».

Доктринеры всех мастей каждый день сталкиваются с соблазном посчитать, что люди, которые высказывают те же доводы, что и вы, но потом сочетают их с насилильственными действиями, движимы лишь избыточным рвением. Иными словами, говорит автор, те, кто применяют насилие, воможно, используют неправильную тактику, но это лишь потому, что их ненависть к несправедливости просто пересиливает их благие намерения.

Возможно, наш интеллектуальный класс считает такой подход необходимым по той причине, что не хочет, чтобы эксцессы его сторонников дискредитировали его убеждения. Или, может, интеллектуалам неловко смотреть на свои убеждения в свете сопутствующего им насилия, поскольку такой анализ может навести на мысль, что они несут часть вины за совершенные акты насилия.

Так или иначе, интеллектуалы склонны больше романтизировать погромщиков, чем осуждать. Кабинетные революционеры преклоняются перед людьми, которые встают с диванов и смело идут практиковать насилие. Поскольку нынешние СМИ состоят почти стопроцентно из сторонников Сопротивления, нет ничего удивительного, что пресса восхищается революционным насилием или, как минимум, его скрывает