May 24th, 2020

old hippy

Такая сейчас у нас свобода слова для служивых

За это видео офицера Greg Anderson уволили после 10 лет службы.

Опубликовано Truth Checker Четверг, 21 мая 2020 г.

Русские субтитры ошибочно переводят слово "officer", как "офицер". На самом деле, в Америке это просто официальное обращение к полицейскому. Не называть же его "копом", что соответствует российскому "мент".
old hippy

Вот кто отправил к гуриям очередного "аллахабкара"

(я уже в четверг писал в своем ЖЖ об этом теракте, но сейчас дополнительные подробности)



Под фотографием была такая надпись:
(это мой перевод)
В четверг утром террорист из Сирии, вооруженный автоматом AR15, и пистолетом, планировал застрелить часовых на воротах и проникнуть на военно-морскую базу в Корпус-Кристи, штат Техас.
А там убить как можно больше людей.
Молодая женщина-моряк на посту, там где при входе на базу проверяют удостоверения личности, получила от него пулю в грудь. Пистолетная пуля не пробила кевларовый жилет, однако сила удара в корпус сбила её с ног.
При этом, несмотря на боль от выстрела в упор, она смогла быстро встать на ноги и нажать аварийную кнопку, чтобы закрыть заграждение, прежде чем террорист сможет пройти.
Затем она преодолев боль, открыла огонь и меткими ответными выстрелами, убила террориста и спасла жизни своих сослуживцев.


Добавлю к написанному под видео, что имя героини не названо в этом сообщении. Известно так же, что после перестрелки её отправили в госпиталь. От такого удара в жилет, у нее могли быть внутренние переломы ребер.
Но все обошлось, она отделась только гематомой и на следующий день её уже выписали.
old hippy

24 мая 1940 года родился Иосиф Бродский

В восьмидесятый день рождения Бродского я бы мог написать что-нибудь патетическое или перекопировать лавину разных текстов, посвященных этому событию.
Но я хочу сделать по-своему и показать несколько неожиданного Бродского, Бродского-песенника.


Это еще и очень лично для меня, потому что именно я впервые услышал его имя, благодаря песне Евгения Клячкина. Я ее услышал на магнитофонной бобине (так тогда назывались каcсеты).
Это были "Пилигримы". Уровень текстa явно был заоблачным по сравнению с "А я еду за туманом" и прочими хитами тогдашней бардовской песни.
Сегодня пытаются превратить в песню чуть ли не каждое третье стихотворение великого поэта. И знаете, часто получается совсем неплохо.
Т.е., поэт Бродский этим полностью опровергает мнение о том, что его стихи слишком сложны и заумны. По-настоящему хорошие стихи можно и нужно петь.
Вот почему я наверное впервые в Сети покажу достаточно много песен на стихи Иосифа Александровича.
Начну с двух самых лучших песен.


Автора музыки к "Пилигримам" я уже указал выше


Музыка второго шедевра принадлежит Александру Мирзаяну


"Мексиканское танго"

Все остальные песни мне не кажутся шедеврами, но некоторые из них звучат неплохо. Впрочем, еcли я уже вспомнил о Мирзаяне, продолжу им:



"Письмо римскому другу"

Дальше я бы хотел вспомнить сразу двух исполнительниц, которые когда-то создали "Ночных снайперов". Потом их пути разбежались. Но обе любили и любят Бродского.
Итак:


Светлана Сурганова, "Неужели это я"


Ну и еще один "Ночной снайпер" Диана Арбенина


Теперь хочу вам предложить пение самого Бродского. Он поет свой перевод одной из самых великих песен 20-го века, "Лили Марлин". Помогает ему Юлия Яновская.
Яновская - актриса:
https://stuki-druki.com/authors/yanovskaya-yulia.php
Она никогда не видел Бродского. Когда она жила в Америке, Бродского уже не было в живых.



По поводу этой песни, вернее имени главной героини существует, во всяком случае для меня, существует загадка.
И в немецком оригинале и в переводе на английский, французский, итальянский и испанский (я нашел эту песню на всех этих языка) главную героиню зовут Лили МарлИн.
И только по-русски она почему-то стала Лили МарлЕн? Откуда это взялось?
И мне немного обидно, что и Бродский пошел по пути таких знатоков немецкого, которые на русском языке приклеили героине песни не существующее в реальности "Ен". Уж он-то мог перевести имя девушки так, как оно звучит по-немецки. Ему спел на немецком "Лили Марлин" его друг, который жил в Германии, знал немецкий язык и конечно знал, что имя девушки - Лили Марлин.

Вот как звучит песня в оригинальной исполнении, поёт главная исполнительница песни Лале Андерсен:



От знаменитого перевода вернемся к оригинальным текстам Бродского.
Следующая исполнительница и автор музыки - Елена Фролова:

Показываю две её песни на стихи великого поэта:


Проплывают облака...


"Ты поскачешь во мраке... "

Следующая исполнительница - Полина Агуреева. Написал музыку к стихам Бродского, по-моему, тоже великий автор, Виктор Берковский.

Романс Виктора Берковского "Колечко" на стихи Иосифа Бродского в исполнени Полины Агуреевой из сериала "Исаев".


Теперь два исполнителя:


Сергей Морозов "Мотылек" стихи И. Бродского



Александр Васильев - Конец прекрасной эпохи ( И.Бродский ) | Черновики (2004) [Сплин]

Завершаю я свою подборку чуть ли не самой известной российской исполнительницей и автором, Земфирой Рамазановой.
Земфиру я сам нежно люблю, но, увы должен признаться её песни на стихи Бродского, не самые лучшие песни её репертуара.
Тем не менее показываю песню Земфиры, которую она написала сразу на два разных стихотворения Иосифа Александровича. Так сказать, два в одном:



Песня «Джозеф» написана на два стихотворения Иосифа Бродского.
В тексте песни «Джозеф» есть строки из «Новые стансы к Августе» (1964 год):

Во вторник начался сентябрь.

Дождь лил всю ночь.
Все птицы улетели прочь.
Лишь я так одинок и храбр,
что даже не смотрел им вслед.
Пустынный небосвод разрушен,
дождь стягивает просвет.
Мне юг не нужен.


Они соединены с другом стихотворением Иосифа Бродского — "Румянцевой" (1964 год):

Простите ж, если что не так
(без сцен, стенаний).
Благословил меня коньяк
на риск признаний.
Вы все претензии -- к нему.
Нехватка хлеба,
и я зажевываю тьму.
Храни Вас небо.


Два слова напоследок. На самом деле, показанные песни, очень небольшая часть песен на стихи Бродского, я прослушал их чуть ли не сотню.
Увы, некоторые слушать почти невозможно. Что называется "ужас, ужас, ужас". Поэтому я подобрал те, что сам был в состоянии слушать.
И ещё. Это моё личное мнение, но мне кажется, что по-настоящему великих поэтов - поют.
Половина текстов Бернса - песни. Самое известное стихотворение Гейне, Лорелея - песня, причем, как мы выяснили два дня назад, немецкая народная.
Лучшее стихотворение Пушкина "Я помню чудное мгновенье", это еще и романс другого русского гения - Глинки.
Поют половину стихов Лермонтова. Поют Цветаеву. И т.д. и т.п.
А вот Дмитрия Быкова, которого многие из моих читателей считают лучшим современным поэтом России, почему-то никто не поет.
Но это я так, к слову.
old hippy

И снова Дершовиц. На этот раз про Израиль и его судей


Под властью судей: сравнивая Израиль и США

"И было, в те дни, когда правили судьи, был в стране голод", - так начинается знаменитая Книга Рут. И хотя Танах вовсе не указывает на причинно-следственную связь между правлением судей и неприятностями, обрушившимися на подвластных им людей, из истории нам хорошо известно, что власть никем не избираемых "опекунов" этакого платоновского типа всегда заканчивается плохо и становится настоящим проклятием для демократии.

Судьи играют важнейшую роль в демократическом обществе. Неслучайно в американской политической системе разделения властей назначаемая (то есть не избираемая) судебная власть является равноправной ветвью наряду с избираемой - законодательной ветвью власти.


Несмотря на этот высокий статус, а, возможно, как раз именно благодаря ему, американские судьи последовательно проявляют крайнюю осторожность в осуществлении своих полномочий.

Они вмешиваются лишь в случае конкретного дела, связанного с наличием фактического противоречия между сторонами, к которому истец имеет непосредственное отношение. Таким образом, судьи, используя свои инструменты юридического сдерживания, гарантированно не узурпируют соответствующие полномочия избираемых ветвей власти.

Тем не менее, и их иногда критикуют за то, что они выискивают (иные говорят – изобретают) конституционные основания для признания новых прав, таких как право на аборт или на  однополые браки.




Так или иначе, в подавляющем большинстве парламентских демократических стран судебная власть подчиняется законодательной власти (частью которой является и исполнительная власть). И хотя в целом суды, как правило, в достаточной мере независимы, они редко выносят вердикты в отношении законов, принятых парламентом, или действий, предпринятых исполнительной властью. Особенно верно это для стран, где нет письменной Конституции.

В Соединенных Штатах конституционные постановления Верховного суда являются окончательными и могут быть преодолены лишь с помощью поправки к Конституции, что крайне сложно. Недаром, напоминая о силе судейского решения, великий судья, покойный Роберт Джексон, говорил: "Мы не говорим последнего слова, поскольку мы не вправе ошибиться, но мы не вправе ошибиться именно потому, что последнее слово за нами".

В контексте всего вышесказанного становится понятнее проблематичность нынешней ситуации в Израиле.

Израиль является парламентским демократическим государство с независимой судебной системой, возглавляемой Верховным судом. У Израиля нет письменной конституции, но есть свод "основных законов", по сути, составляющий своего рода конституцию.

Однако, в отличие от Верховного суда США, позволяющего себе вмешиваться лишь при наличии реального дела, фактического противоречия и иска, поданного лицом, имеющим непосредственное к нему отношение, Верховный суд Израиля отказывается принимать такого рода ограничения в отношении своей власти.

Это раз за разом приводит к весьма спорным судебным решениям. И хотя некоторые полагают, что они необходимы для поддержания власти закона, по мнению некоторых израильских критиков, в том числе выдающихся юристов и правоведов, подобные решения серьезно превышают полномочия судов.

Так, многие из этих решений наложили ограничения на военные действия против террористов. Правозащитные организации всего мира высоко оценили их в качестве примера того, как правосудие должно регулировать даже самые важные и непростые военные решения. Как заметил бывший председатель Верховного суда Израиля Аарон Барак, "иногда демократия вынуждена сражаться с одной привязанной рукой, но именно торжество закона и является ее преимуществом".

Вместе с тем, в бьющей ключом израильской демократии Верховный суд, решения которого напрямую влияют на жизнь граждан страны, расширяя границы своей непрошеной активности, не может ожидать, что он будет полностью защищен от критики со стороны этих самых граждан и политиков.

Судебная пассивность - ситуация, при которой суд ограничивает свою роль исключительно вынесением решений в традиционных гражданских и уголовных делах (соглашениях, грабежах, и т. п.) - редко является темой для политических споров. В то же время, судебный активизм неизменно становится предметом политических и общественных дискуссий.

Именно так было в Соединенных Штатах во второй половине 30-х годов прошлого века, когда вмешательство консервативного Верховного суда обрушилось на отдельные части "Нового курса" президента Франклина Рузвельта, а затем, уже при администрации Эйзенхауэра, когда вмешательство Верховного суда (уже, наоборот, либерального) отменило сегрегационные "законы Джима Кроу".

Именно это происходит сейчас и в Израиле, где Верховный суд все активнее вмешивается в политические и электоральные вопросы.

И вполне ожидаемо, что по мере того, как решения Верховного суда все более непосредственно влияют на жизнь граждан, общество через избираемых им должностных лиц стремится играть все более активную роль в решениях о том, кто же станет выполнять функции судей и прочих юридических чиновников.

Это именно то, что произошло в Соединенных Штатах, и это именно то, что происходит сегодня в Израиле. Все это, разумеется, вполне объяснимо. Вот только не факт, что так уж желательно.

Нарастающая активность судов с одной стороны и ответное желание общества влиять на избрание тех, кто определяет их жизнь с другой, по сути, ведет к окончательной политизации всего  процесса избрания судей. Так это сложилось в Соединенных Штатах, и, так, вероятно, произойдет теперь в Израиле.

Если Верховный суд Израиля позволит себе вынести решение о том, что Биньямину Нетаниягу юридически запрещено создавать правительство, в котором он будет занимать пост премьер-министра из-за предъявленных ему обвинений, это явным образом узурпирует полномочия Кнессета, не принявшего подобный запрет.

Более того, это нанесет ущерб правам электората - общества, предоставившего Нетаниягу большинство голосов, зная о предъявленных обвинениях.

Наконец, это станет и подрывом власти закона, предполагающего презумпцию невиновности для каждого вплоть до судебного приговора.

Короче говоря, подобное решение, цитируя Верховный суд США, отправит судей в "политические дебри" и еще больше политизирует процесс избрания судей.

Таким образом, судебная активность в такого рода вопросах наносит серьезный ущерб как независимости, так и нейтралитету Верховного суда. Хуже того, эта активность еще и предоставляет прокуратуре и полиции слишком много технических возможностей для вмешательства в ход демократических выборов.

В свое время Александр Гамильтон охарактеризовал судебную систему как "наименее опасную" ветвь власти, объясняя это тем, что у нее нет "ни меча, ни кошелька", и свои полномочия она основывает исключительно на рассудительности, честности, достоинстве и независимости судей, обязанных быть в глазах общества беспристрастными и справедливыми.

Таким образом, когда судьи и юристы остаются чрезмерно пассивными перед лицом несправедливости, они рискуют утратить свою роль гарантов власти закона. Однако если они слишком глубоко вмешиваются в электоральные вопросы, то рискуют быть воспринятыми - по праву или нет – как политический фактор, а значит, подлежащий демократической ответственности. А это, в свою очередь, способно поставить под угрозу их независимость.

Все вышесказанное объясняет, каким аккуратным и деликатным должен быть баланс между активностью и независимостью судейской системы. Но ради демократии и верховенства закона его следует искать, находить и придерживаться.

Очевидно, в каждом поколении судей этот баланс может быть немного разным, и похоже, сейчас совершенно неподходящее время для усиления активизма, а значит и неизбежно следующей за ним политизации этого важнейшего израильского института власти.

(перевод Александра Непомнящего)