April 19th, 2017

old hippy

По моему опыту так работают все консульства и посольства


Если же тебе удасться дозвониться, то тебя обхамят и пошлют подальше.
Конкретно, звонок во французское консультво в Бостоне в тот день, когда нас не посадили на самолет.
Думаю, что средний персонал дипломатических представительств в других странах, это чьи-то дети или другие родственники, которые считают, что их должности - синекура, за которую они получают деньги, что-то делать им совершенно не нужно.


Originally posted by cathay_stray at Из чего/На хера/ только сделаны консулы?!
*
Мои самые - без нанограмма иронии! - лучшие воспоминания о консульских службах всех времён и стран касаются консулатов Беларуси (да, её тогдашнюю я могу писать с большой буквы, что давно уже делать перестал) в Варшаве и Гданьске. Это были прекрасные времена, безумно положительные люди и отличная чёткая работа.

Но и хватит о добром.
Collapse )
old hippy

Почти все подходит для еврейской семьи


Кроме самого первого. Я вообще не понимаю, какое отношение ко всему этому имеет красота?
Здесь Ольшaнский гонит
.

Интеллигентская семья устроена так.
Правило номер один: муж красивее жены.
Муж - ярче жены.
Муж романтичнее, тоньше, нежнее жены.
Муж - "выше всего этого"....
И, уж конечно, муж куда популярнее жены среди окружающих.
Муж - ласковый папа, добрый следователь, рассеянный гений, легкомысленный ландау и пламенный революционер, которому всегда некогда, он в Сибири на каторге в цепи закован.
Муж-цветок, муж-соловей, ну, пусть даже муж-канарейка, если кому-то крупно не повезло.
И его жена.
О, эта великая интеллигентная жена.
Жена - финансовый агент и жена-директор.
Жена-секретарь и жена - охранник-вышибала.
Жена - кровавый тиран и жена-домомучительница.
Жена-прораб и жена-сантехник.
Жена - гроза детей и жена - ужас друзей.
Всесильная, железная, всех насквозь видящая, рациональная как коллектор проблемных долгов, до крика родная интеллигентная жена.
Даже не думай от нее убежать.
Все равно заведешь следующую - точно такую же, а то и построже.
И кому-то, кто страшно далек от интеллигентского быта, может показаться, что такая пара - сплошное несчастье для женщины.
Подай, принеси, сделай, реши, - а он-то что? Ужас!
Это очень наивно.
На самом деле, этот повседневный, ленивый, сонный триумф мужчины, вместо которого трудности жизни забирает себе хозяйка, - он копеечный, временный.
Настоящее торжество, истинная гегемония - на ее стороне.
Ее время приходит чем дальше, тем больше.
Потому что интеллигентный муж - это маска.
За которой - жена.
И это только сначала она всего лишь подсказывает ему, как поступить, с кем дружить, где работать и как жить.
А позже - она уже все понимает лучше него, и это она выступает от его имени, словно бы надев его куклу на руку, как бродячий цирковой чревовещатель.
Но и это еще не все.
Окончательная победа приходит, когда он - писатель, академик, революционер, художник, титан того и сего, - умирает.
И наступает финальная, вершинная часть жизни этой пары - интеллигентская вдова.
Вдова, которая уже не просто знает все за него, заведует его квартирами, дачами и деньгами, издает его работы, озвучивает его подлинные или мнимые - никто не узнает! - мысли и встречается в память о нем с теми, с кем надо.
Теперь он - это она.
И никакого другого "его", кроме нее, - уже нет.
А если она напишет хорошие мемуары, то и не будет.
И есть в этой истории какая-то глубоководная, проверенная на прочность тысячу раз правда.
Но я бы не стал устраивать себе интеллигентскую семью.
Я предпочел бы отчаянно, до последнего сопротивляться.

old hippy

Ее звали "Регина" (анонс)


Ариадна Скрябина

Так как каръера и успех самой богатой русской на нашей планете, Маргариты Богдановой моих френдов не заинтересовали, я не стал продолжать публикацию о Богдановой.
Первые три главы, которые я поставил, были посвящены не ей, а её родителям.
Знаете, я даже рад этому обстоятельству, значит моих френдов не сильно заинтересовали миллиарды Риты Богдановой и то, откуда взялись первые семь миллиардов, два Рита к ним уже сама добавила. Значит тема больших денег, не самая интересная для моих френдов.

Мое следующее иследование, (я его готовлю сейчас, материала очень много, я в нем просто утонул и проблема, его как-то сократить и уплотнить) женщина совсем другого типа, женщина-борец. Борец не за деньги, а за идею. Это Ариадна Скрябина.
Идея это, как ни странно - сионизм, хоть родилась эта женщина от родителей-христиан.
Отец ее был полностью русским, это великий композитор, Александр Скрябин, мать себя считала по происхождению немкой, хоть родилась в Российской Империи и была крещена, как православная, при рождении. На самом деле, мать Ариадны, Татьяна Фёдоровна Шлёцер была по отцу этнической еврейкой, а по матери - француженкой, хоть семья ее отца действительно переселилась в Россию из Германии.
Ариадна погибла в Тулузе, где она жила последние годы жизни, погибла в перестрелке с полицейскими, когда они пришли ее арестовывать в 1944-м году. Жизнь ее была настолько фантастической, что про неё можно снять огромный сериал, ничего особо не выдумывая, там поворотов сюжета хватает, фантазия сценариста совершенно не требуется. Тем не менее, никто этот сериал не снимал, что меня удивляет. Ее подпольная кличка была "Регина", именно это имя высечено на мемориальной доске в Тулузе.
Даже если я не справлюсь с материалом и ничего вообще больше не поставлю, или поставлю то, что вам будет не интересно, рекомендую вам самостоятельно узнать об этой удивительной женщине.
Но я попробую.
old hippy

Её звали "Регина" - 1


Ариадна, Давид и их друг Ева Киршнер (Ева - справа)

Как я впервые узнал об Ариадне Скрябиной? Все началось с Берберовой.

Я уже писал о Берберовой вот здесь:
http://dandorfman.livejournal.com/1093993.html
Там я был в восторге от ее "Чайковского". "Курсив мой", самый известный ее текст, но от него я уже не в таком восторге.
Дело не в литературе, пишет она очень хорошо, дело в содержании, но углубляться не буду.

Ариадна Скрябина перешла в иудаизм и стала сначала сионисткой, а потом пошла в Сопротивление под влиянием своего третьего мужа Давида Кнута.
Boт от кусок Берберовой, где я впервые прочел и о Ариадне и о ее последнем муже, Давиде Кнуте:

С Кнутом семь лет меня связывала тесная дружба: многое в его стихах говорит об этих отношениях. (Перечислю эти стихи: "Два глаза - два окна", "Прочь с дикой жизнью своей", "Ты вновь со мной, и не было разлуки", "Нужны были годы", "По твоим виновато-веселым глазам".) Мы много бывали вместе, иногда втроем с Ходасевичем. Кнут был небольшого роста, с большим носом, грустными, но живыми глазами. В двадцатых годах он держал дешевый ресторан в Латинском квартале, где его сестры и младший брат подавали. До этого он служил на сахарном заводе, а позже занимался ручной раскраской материй, что было в то время модным, и однажды подарил мне кусок оранжевого шелка на платье, раскрашенного синими цветами, такой же кусок шелка подарил он и Сарочке, своей милой и тихой жене, так что мы с Сарочкой были иногда одинаково одеты.

Он вырос в лавке отца, и, хотя с самого первого дня и старшие, и младшие стали дорожить им и верить в него, он никогда по-настоящему не верил в себя - проблема была та же, что и у Поплавского: русский язык. Сначала была в нем дерзость; Ходасевич говорил ему:

- Так по-русски не говорят.

- Где не говорят?

- В Москве.

- А в Кишиневе говорят.

Но очень скоро он понял, что в Кишиневе говорят по-русски не слишком хорошо, и в нем появилась меланхолия. Стихи его потеряли мужественное своеобразие и стали расплывчаты и однообразны, и вся фигура его приобрела образ постоянной печали. У него родился сын.

Потом его личная жизнь осложнилась: он ушел от Сарочки и поселился с новой своей подругой. В этот период жизни я однажды пришла к нему вечером, и она не оставила нас вдвоем, так что вместо того, чтобы читать друг другу стихи, мы должны были вести пустяшный разговор, который все время обрывался. Когда я уходила, он пошел меня провожать до метро. Я на лестнице начала уговаривать его вернуться. Но он настоял, и мы вышли на улицу. Помню наш разговор:

- Лучше вернуться.

- Почему?

- Потому что ее вы будете иметь около себя недолго, а меня - всю жизнь.

Он усмехнулся, но довел меня до метро и у остановки, под фонарем, прочел свое последнее стихотворение - что-то было утеряно им за последний год, какая-то свежесть и сила. И мне стало тревожно за него: а вдруг из него ничего не выйдет? И из него, в каком-то смысле, действительно "ничего не вышло": лучшее, что он написал, было написано в самый ранний его период. Он сам чувствовал, что надо найти что-то новое, но для прозы, которую он пытался писать, у него не было ни языка, ни способностей, а для критики не было образования. И он, подчиняясь древней традиции пророков и патриархов, стал обрастать семьей: сначала - собственной, затем, через свою вторую жену (Ариадну Скрябину, дочь композитора от Т.Ф.Шлецер), - ее детьми от первого и второго браков. Потеряв ее (она была убита немцами в Тулузе в 1944 году, перед тем перейдя в еврейство, и в Тулузе ей стоит памятник), он со всеми ее, своими и общими - детьми уехал в Израиль. Одна из дочерей Ариадны принадлежала к террористической организации Иргун Цевай Леуми. В Тель-Авиве, в созданном им Ноевом ковчеге, окруженный всеми этими отпрысками и новой женой и, видимо, счастливый, он умер в 1955 году, пятидесяти пяти лет от роду.



Некоторые замечания.

Вряд ли Давид умер счастливым, потому что умирал он мучительно, от рака, опухоль была в мозгу.
В таком состоянии люди счастливыми не умирают. Организация, которая сокращенно называется Эцель, пишется по-русски как "Иргун Цваи Леуми", а не "Цевай", как у Берберовой.
Ну и наконец дочь Ариадны Бетти была в рядах "Лехи", организации, которая откололась от Эцель, потому что члены Лехи продолжали партизанскую борьбу против англичан и организовывали теракты. Бетти была, получается, партизанкой. Продолжала борьбу, которую во Франции начала ее мать.
A про Давида она не написала главного. Он вместе с Ариадной организовал отряд, который был назван Еврейской Армией и вместе с женой активно боролся против врагов.

На этом примере, где она показывает Давида совсем не борцом, который пренебрегая смертельной опасностью, был одним из организаторов Сопротивления, а непонятно кем, то ли лавочником, то ли плохим поэтом, я и вижу, насколько необъективна Берберова. Берберова не могла не знать о том, что он был в Сопротивлении тоже, но не написала об этом ни слова.

Дополняю Берберову цитатой о создании ЕА:

Дaвид и Ариадна закрылись у себя комнатушке и за несколько недель, к концу 1941 года написали брошюру под названием «Что делать?» (фр. Que faire?), посвящённую проблемам евреев вообще и текущему положению дел в частности. В брошюре обосновывалась необходимость создания еврейской подпольной организации. Кнут созвал нескольких сионистов Тулузы и зачитал им брошюру. Однако присоединиться согласился лишь один человек — Авраам Полонский; остальные сочли саму идею подпольной борьбы безумной и смертельно опасной. Полонский же имел опыт: во время гражданской войны в России на территории Белоруссии он создал подпольную еврейскую организацию, действовавшую на стороне Красной армии против Петлюры. Территория, на которой действовала его группа, неожиданно для подпольщиков оказалась частью Польши, польские власти их арестовали, однако Полонскому удалось бежать, после чего через Германию и Бельгию он добрался до Тулузы, где и осел. Полонский окончил инженерный факультет Тулузского университета, работал на заводе, а позднее открыл собственное процветающее предприятие. При этом он всегда оставался верен идеям Жаботинского, и сейчас его богатейший практический опыт в сочетании со знанием местных реалий очень пригодился. Несмотря на возражения сионистов, организация была создана: её основателями стали Кнут, который и возглавил её, Ариадна, Авраам Полонский и его жена Эжен.

Первоначально организацию назвали Bnei David («потомки Давида»), но в июне 1944 года переименовали в Organisation Juive de Combat («Еврейская армия», сокращённо OJC или ЕА)

Несколько слов о моем впечатлении от стихов Кнута, я их почитал, готовя этот материал.Ему конечно далеко до Цветаевой, Ходасевича, Георгия Иванова и других поэтических звезд русской Франции.
Но у него есть в одном из стихотворении та строка, которая актуальна для нас всех, хоть прошло много лет, с тех пор, как мы покинули страну, в которой родились и выросли.
Вот это стихотворение:

Что было? вечер, тишь, забор, звезда,
Большая пыль... Мои стихи в "Курьере",
Доверчивая гимназистка Оля.
Простой обряд еврейских похорон
И женщина из Книги Бытия.
Но никогда не передам словами
Того, что реяло над Азиатской,
Над фонарями городских окраин,
Над смехом, затаенным в подворотнях,
Над удалью неведомой гитары,
Бог знает где рокочущей, над лаем
Тоскующих рышкановских собак.
Особенный, еврейско-русский воздух
Блажен, кто им когда-либо дышал
.


Последние две строки я воспринимаю как часть своей собственной жизни и своего собственного воздуха.

Следующую часть поставлю завтра.