January 5th, 2017

old hippy

Про молодых, клевета, про нас - правильно


Ольшанский написал текст про молодых и старых. Текст интересный, но парадокс в том, что про нас, стариков, он написал правильно, хоть ему всего 38 лет, пацан еще.
А вот про молодых?
Я свою вторую книгу написал про нас, молодых в шестидесятых. Да, любови не все были удачные, но неудачную любовь сменяла удачная и жизнь продолжалась.
Не было среди нас таких.
"Нас тогда без усмешек встречали, все цветы на дорогах Земли"
Я понимаю, что и сейчас большинство молодых веселы и не сильно зацикливаются на любовных неудачах.
Понаблюдайте за любой компанией 18-20-ти летних. Именно компанией. На пляже, в вагоне метро, в парке, где угодно.
Они ведь все время хохочут. Им палец покажи - хохот. Им весело, потому что они - молоды.
И это было всегда, "Будем веселиться, пока мы молоды" пели восемьсот лет назад:


Ну да, не все получается и денег нет и подружка ушла или друг.
Но завтра найдешь другую или другого. Деньги как-нибудь заработаешь, пиццу разнесешь или флаеры раздашь.
И появятся деньги на телефоне. Ведь денег на то, чтобы платить ипотеку, отправлять детей в колледж и т.д. и т.п. - не нужно.
Деньги нужны смешные, по сравнению с теми деньгами, которые нужны на двадцать лет позже.
Короче, молодых он оклеветал мне кажется.

Молодой человек не хочет жить.
Он хочет что-то менять - и не "что-то", а все! Он хочет решить все проблемы.
Чтобы его любила та самая - и сейчас, глядя ему в глаза, снимала бы платье, а не жаловалась во вконтакт, что ее не оценил сволочь-третий.
Чтобы родители дали денег и замолчали. Чтобы сдать сессию и свалить. Чтобы революция - была же у них, у родителей, революция, когда по Москве танки ездили. Эх, танки.
А если не получается, так и не жить.
Ну не вечно же под этим снегом поганым шататься туда-сюда - одному, с минусом на телефоне.
Жизнь, которая не дает все изменить, - она как девушка, которая не дает расстегнуть платье.
Ее нужно бросить.
А пожилой человек хочет жить.
Он отлично знает, что его проблемы уже не решить, и потому - просто жить.
Стараться таблетки пить вовремя. Смотреть вечно тридцатилетнего Леонтьева. Соседу доказывать, что Алеппо важнее Пальмиры.
А день, когда ничего не болит - ну, почти ничего, - важнее дня, когда болит. Когда захочется кинуть снежок, но пока наклоняешься - уже передумаешь, и не кинешь.
Зато когда повезет, можно дойти вон до того фонаря, встать под ним, поднять голову, да так и стоять, глядя на то, как снег падает на нос, на щеки.
И говорить: спасибо, Господи.
Спасибо за то, что Ты еще чуть-чуть подождешь.
И только потом все отнимешь.